Сянлань отпила чаю и снова спросила:
— А где Чунь Лин? Я её с самого начала не видела. Велела ей подать чай четвертой гунян, а она ушла и не вернулась.
Сяо Цзюань скривила губы:
— Она? Кто знает, куда она подевалась. Сегодня пришла Цянвэй-цзецзе, а они ведь с самого начала не ладили из-за повышения до первого разряда. Позже Цянвэй стала служить четвертой гунян и стала приближенной1, а Чунь Лин это пришлось не по вкусу. Увидев, что Цянвэй снова пришла вместе с четвертой гунян, она наверняка не захотела прислуживать у них на глазах.
Пока они говорили, вошли Лин Цин и Сюэ Нин. Каждая держала в руках по вазе с длинными ветвями цветущего персика — видимо, только что срезали в саду. Услышав, как Сянлань спрашивает о Чунь Лин, Лин Цин сказала:
— Чунь Лин-цзецзе уже ушла домой, разве она не сказала об этом хозяйке?
Сянлань опешила и спросила:
— В чём дело?
Лин Цин ответила:
— Утром Чунь Лин-цзецзе зашла в комнату позвать нас подавать чай четвертой гунян. Увидев, что мы с Лин Су собираем вещи, она спросила, зачем мы это делаем. Мы ответили, что так велела хозяйка: нам двоим нужно ехать с ней в столицу. Чунь Лин-цзецзе тогда… она сказала, что сейчас же пойдёт домой. Я видела, как она вышла из павильона Чжичунь, прижимая к себе узел с вещами.
Сянлань была поражена и нахмурилась.
Сюэ Нин добавила:
— Когда Чунь Лин собиралась уходить, я как раз была там… Я перехватила её у проходных ворот и долго пыталась отговорить, но она и слушать не хотела. Сказала, что чувствует себя неважно и боится заразить хозяев…
Лицо Сянлань потемнело. Каждому было ясно, в чём тут дело. Выходка Чунь Лин стала для неё словно пощёчина.
Шу Жань в гневе вскинула брови:
— Что за намеки? Кто позволил ей покинуть поместье без спроса? Раз у тебя не вышло её отговорить, неужели она ждёт, что хозяйка лично пойдёт её звать?
Сяо Цзюань взглянула на Сянлань и предложила:
— Может быть… может быть, мне сходить к ней домой и уговорить её вернуться?
Сянлань прикрыла глаза. При всём своём добром нраве и умении быть благодарной, она вовсе не была глупой, позволяя помыкать собой. Когда она только появилась в павильоне Чжичунь в качестве наложницы, она пребывала в полном отчаянии, ни к чему не проявляла интереса и позволяла Чунь Лин распоряжаться всем. Чунь Лин привыкла решать за неё, и теперь, когда всё пошло не по её указке, она осмелилась устроить сцену, втоптав достоинство хозяйки в грязь.
Когда Сянлань снова открыла глаза, взгляд её был ясен. Она сказала Сюэ Нин:
— Иди собирайся. Раз Чунь Лин заболела, ты поедешь вместо неё.
Затем она обратилась к Сяо Цзюань:
— Возьми в ящике у изголовья моей кровати двадцать лянов серебра и отнеси Чунь Лин. Скажи ей: раз здоровье подкачало, пусть хорошенько лечится дома и не спешит возвращаться. Эти двадцать лянов на лекарства, а если не хватит, я добавлю.
Сяо Цзюань надула губы:
— Она так себя ведёт, а хозяйка всё равно к ней так добра.
Сянлань лишь поторопила её:
— Ступай же.
Поставив Сюэ Нин на место Чунь Лин, она давала той понять, что недовольна; дав серебра, показывала, что всё ещё помнит старую дружбу. Если Чунь Лин не глупа, то, вернувшись, станет скромнее в словах и поступках, и тогда Сянлань будет относиться к ней по-прежнему. А если нет… Сянлань покачала головой. Она отплатит Чунь Лин за доброту, но не позволит чинить произвол рядом с собой.
Шу Жань невольно кивнула. Она не ожидала, что эта с виду мягкая девушка обладает такой хваткой. С такими слугами, как Чунь Лин, которые кичатся своими прежними заслугами, совладать труднее всего: поступишь сурово — назовут неблагодарной, поступишь мягко — сочтут слабовольной и перестанут подчиняться. Поступок Сянлань был в самый раз: всё выверено до мелочей, не придерёшься.
Тем временем Чунь Лин, прижимая к себе узел, в ярости вернулась домой и с порога осушила большую чашу чая. В последнее время жизнь у неё не клеилась. Она никак не могла взять в толк: ведь именно она — правая рука Сянлань, её слово в павильоне Чжичунь весит больше, чем слово Ляньсинь, сколько молодых служанок бегали у неё на побегушках, так почему же место первого разряда досталось не ей! Она надеялась, что по возвращении Сянлань восстановит справедливость, но та тоже изменилась. Раньше всех новых служанок отдавали ей в обучение, а эти двое, едва придя, сразу начали прибирать власть к рукам, да ещё и получили жалование по второму разряду — это же явное неуважение! Особенно её разозлила встреча с Цянвэй. Эта девчонка, перейдя к четвертой гунян, получила первый разряд и теперь пришла в павильон Чжичунь важничать перед ней — у Чунь Лин от этого даже живот разболелся. Если она сейчас не взбунтуется, в будущем ей и вовсе места не найдётся!
Характер Сянлань она знала как свои пять пальцев. Узнав о её уходе, та непременно подошлёт кого-нибудь, чтобы уговорить её вернуться. Но на этот раз ничьи слова не подействуют. Она добьётся, чтобы Сянлань пришла просить её лично, только тогда она вернётся. И всё ради того, чтобы сохранить лицо и проучить Сянлань.
После полудня пришла Сяо Цзюань. Чунь Лин хотела притвориться больной и не принимать её, но Сяо Цзюань ворвалась прямо в комнату, выпалила слова Сянлань, подобно звуку жарящихся бобов2, положила серебро на стол и тут же ушла.
Чунь Лин в изумлении застыла на месте.
- «Приближенная» (副小姐, fù xiǎojiě) — служанка, чей статус и условия жизни почти не отличаются от тех, что положены молодым девушкам из благородных семей. ↩︎
- «Подобно звуку жарящихся бобов» (炒豆子似的, chǎo dòuzi shì de) — китайское образное выражение, описывающее быструю, непрерывную и отчетливую речь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
