Ранним утром следующего дня Сянлань прислуживала Линь Цзиньлоу, когда тот встал для занятий боевыми искусствами. После она вернулась в постель и немного вздремнула, пока Лин Цин не позвала её через занавеску. Умывшись, Сяо Цзюань поднесла шкатулку с зеркалом и принадлежностями, чтобы причесать Сянлань. Стояла поздняя весна, по утрам всё ещё чувствовалась прохлада. Сянлань показалось, что весеннее платье слишком тонкое, и она накинула сверху баньби с вышивкой из кругов с изображениями сливы, орхидеи и хризантемы.
Сяо Цзюань подошла, погладила ткань и с завистью сказала:
— Какая гладкая материя. Одежда из шелка высшего сорта совсем иная, а этот вышитый узор просто бесподобен.
Сянлань, видя, что вокруг никого нет, тихо проговорила:
— Этой ткани ещё немного осталось, если будешь кроить экономно, выйдет бицзя. Если нравится узор, позже я нарисую его для тебя.
Сяо Цзюань обрадовалась:
— Правда? — Она легонько потрясла Сянлань за руку. — Добрая найнай, добрая цзецзе, вы больше всех меня любите… Узор как на вашей одежде мне не нужен, не стоит вышивать такой броский, чтобы не привлекать внимания. Если у найнай будет время, дайте мне что-нибудь попроще: веточку персика или горы и воды. И вышивать легче, и ткань не испорчу.
Сянлань согласно закивала и, глядя на радостную Сяо Цзюань, невольно улыбнулась:
— В этом месяце у тебя день рождения. Выберем день, когда да-е не будет дома, запрёмся, закажем стол с вкусными кушаньями и хорошенько повеселимся.
Не успела она договорить, как вошёл Линь Цзиньлоу, отирая пот. Он вернулся на полчаса раньше обычного. Сев рядом с Сянлань, он взял её за подбородок, всмотрелся в лицо и спросил:
— О чём это вы? Так весело смеётесь. — Увидев, что щёки Сянлань слегка покраснели, он понизил голос: — Помню, когда ты ещё была служанкой, втыкала в волосы цветок орхидеи, смотрелась в озерную гладь, смеялась и пела. Тебе нужно чаще улыбаться. — С этими словами он потянулся к ней за поцелуем.
Сянлань густо покраснела. Уворачиваясь и отталкивая Линь Цзиньлоу, она сказала:
— Сначала умойтесь, да-е, вы весь в поту.
Сяо Цзюань, заметив во взгляде Линь Цзиньлоу игривую нежность, проворно подала чай и ускользнула.
Сянлань не удалось увернуться, и Линь Цзиньлоу всё же прижал её к себе и поцеловал. Лишь после этого он отпустил её и сказал:
— Пока ничего не ешь и даже чаю не пей. Скоро придёт лекарь, чтобы проверить твой пульс.
Сянлань удивилась:
— Лекарь? Но я не больна, зачем звать лекаря?
Линь Цзиньлоу ответил:
— Ты всё никак не понесёшь, вот я и нашёл искусного придворного лекаря, чтобы он осмотрел тебя.
От этой фразы душа Сянлань словно рассталась с телом1. Она поспешно пролепетала:
— Я… я не больна, я…
Линь Цзиньлоу, увидев её бледность, решил, что Сянлань боится его недовольства из-за её неспособности зачать. Он беззаботно произнёс:
— Чего ты боишься? Ты, конечно, не больна, но пусть лекарь посмотрит. Подкрепить здоровье — дело благое. — Сказав это, он велел служанкам принести всё для умывания и добавил, обращаясь к Сюэнин: — Приглядывай за ней, не давай вашей найнай ни есть, ни пить чаю. — С этими словами он ушёл за ширму принимать ванну.
Сянлань сидела снаружи сама не своя, так сильно сжимая платок, что ладони взмокли от пота.
Стоило ему закончить мыться, как снаружи доложили:
— Прибыл придворный лекарь Чжан. — Линь Цзиньлоу быстро переоделся и пригласил гостя в зал. После обмена приветствиями он сказал: — Я пригласил вас, почтенный старец, чтобы вы осмотрели одну из женщин в моём доме.
Чжан Шию спросил:
— Позвольте узнать, на что она жалуется? Осматривали ли её врачи раньше? Сохранились ли рецепты?
Линь Цзиньлоу ответил:
— Это моя любимая наложница. Здоровьем она крепка, да только уж долго нет радости2, что и вызывает беспокойство.
Услышав это, Чжан Шию всё понял. В домах высокопоставленных чиновников не было недостатка в просьбах о снадобьях для продолжения рода, но обычно законные жены и найнай приглашали лекаря тайно. Чтобы вот так звали врача для наложницы — такое он видел впервые. Чжан Шию втайне подивился, но на лице его не отразилось ни тени сомнения. Войдя в покои, он увидел трёх-четырёх служанок, разодетых в яркие шелка и атлас — любая из них выглядела достойнее иной гунян из обычной семьи. Но среди них выделялась одна красавица, сидевшая на постели. Глядя на её прекрасный облик, Чжан Шию размышлял: за тридцать лет, что он посещал дома принцев и знати, женщин такой красоты он встречал считанные единицы. Теперь ему стало ясно, почему Линь Цзиньлоу так печётся о её здоровье. Он обратился к Линь Цзиньлоу:
— Это и есть найнай вашего дома?
Линь Цзиньлоу подтвердил:
— Именно так. Прошу вас, почтенный старец, проверить её пульс.
Служанки подложили большую подушку для локтя. Сянлань пришлось закатать рукав и обнажить запястье. Чжан Шию сначала прижал пальцы к пульсу на правой руке, долго и внимательно слушая, затем перешёл к левой. Расспросив о повседневном питании и прочем, он встал и сказал:
— Пройдёмте в зал.
Когда они вернулись в большой зал, пожилая служанка подала чай. Чжан Шию сделал пару глотков, и Линь Цзиньлоу спросил:
— Почтенный старец, что вы скажете о её здоровье?
Чжан Шию ответил:
— Судя по пульсу найнай, на левой руке он глубокий и шероховатый, на правой — лишён силы. Энергия сердца слаба, наблюдается недостаток крови и застой ци…
Линь Цзиньлоу не хватило терпения слушать цитаты из медицинских трактатов, и он перебил:
— Прошу вас, почтенный старец, скажите прямо: есть ли препятствия для того, чтобы она понесла и родила?
Чжан Шию с улыбкой ответил:
— Препятствий нет, но нужно тщательное лечение. Я выпишу рецепт, пусть примет несколько доз для укрепления организма. В вашем доме нет нужды в серебре, так что берите лучшие лекарства. В делах опочивальни тоже нужно соблюдать меру: в первые два месяца приема снадобий не стоит усердствовать слишком часто. К счастью, найнай вашего дома молода. В лучшем случае через три месяца, в худшем — через полгода здоровье восстановится, и родам ничего не будет мешать.
Линь Цзиньлоу рассмеялся:
— Это хорошо. На лучшие лекарства денег не жалко. — Он знал, что Чжан Шию привык к подобным случаям и повидал немало сложных недугов. Раз он говорит, что препятствий нет, значит, так оно и есть. На лице Линь Цзиньлоу невольно появилась улыбка.
- душа словно рассталась с телом (魂不附体, hún bù fù tǐ) — образное описание сильного испуга или потрясения. ↩︎
- долго нет радости (久久无喜, jiǔ jiǔ wú xǐ) — традиционное иносказательное обозначение отсутствия беременности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
