Цин Лань ввиду своей беременности была освобождена даже от обязанности соблюдать правила1 перед Чжао Юэчань. Целыми днями она лишь гуляла по саду, занималась рукоделием, болтала и смеялась со служанками, да изредка заходила к Цинь-ши засвидетельствовать почтение. Она была нрава кроткого, в услужении неприхотлива, в еде и одежде не привередлива, поэтому Сянлань больше не приходилось с утра до ночи вышивать приданое, заниматься тяжелой уборкой, терпеть притеснения от Хуэй-эр и Хуай Жуй или выслушивать язвительную брань Цао Лихуань. Теперь ей нужно было лишь помогать Цин Лань шить детские вещи да выполнять легкие поручения вроде подачи чая, так что порой у неё даже выпадало полдня свободного времени.
Линь Цзиньлоу после того, как в прошлый раз проводил её в павильон Жичунь, заглядывал всего раза два-три, а потом и вовсе перестал появляться. Чунь Лин сказала, что Линь-да-е отправился в войска.
— Линь-да-е всегда делит пищу и кров с солдатами, — говорила Чунь Лин с гордостью и скрытым смущением, когда речь заходила о Линь Цзиньлоу. — Бывает, по месяцу не возвращается из лагеря, он по-настоящему любит воинов как собственных детей. Когда дел много, его и три месяца дома не видать. Стоит в свете упомянуть «воинство семьи Линь», и каждый преисполняется уважения. Пусть чин второго господина и немного выше, но влиянием и славой ему с Линь-да-е не сравниться. Слыхала я, что сам император хвалил нашего господина. Как только закончится траур по Цзэн-лаотайтай, его повысят в ранге и переведут в столицу на придворную должность.
Сянлань то и дело кивала в ответ, невпопад вставляя льстивые слова о мудрости и доблести Линь-да-е. Услышав, что он надолго уезжает в армию, а в будущем и вовсе переберется в столицу, она втайне обрадовалась. Ей хотелось, чтобы Линь Цзиньлоу и вовсе никогда не возвращался — подобно тому, как крольчонок, щиплющий травку, от рождения знает о свирепости тигра, она испытывала перед ним смутный страх.
— Когда господин переедет в столицу, а наложница родит сына, — Чунь Лин без умолку болтала, складывая одежду, — Линь-да-е, учитывая его любовь и уважение к ней, быть может, выхлопочет для неё почетный титул2. Тогда уж никто не посмеет смотреть свысока на наш восточный флигель! Амитабха, только бы наложница в этот раз родила молодого господина.
Сянлань засомневалась:
— У Линь-да-е еще нет выдающихся военных заслуг, как же император может пожаловать титул его наложнице?
Чунь Лин возразила с пренебрежением:
— Отчего же нет? Учитель нашего господина — Чжэньго-гун, прославленный великий полководец, так что военные заслуги — лишь вопрос времени. Не смотри, что подле господина вьются Ин-гэ и Хуамэй, они всего лишь служанки для постели… Еще неизвестно, как долго они продержатся в поместье. Разве ты не видела, как выставили Чунь Янь? Наша наложница — порядочная женщина из хорошей семьи, её ввела в дом сама фужэнь по всем правилам, в паланкине, к тому же она понесла. Кто, кроме старшей молодой хозяйки, сможет в будущем возвыситься над ней? Когда Линь-да-е возвращается в поместье, он чаще всего почивает у нас в восточном флигеле… А эти две вертихвостки, Ин-гэ и Хуамэй, вечно строят козни, чтобы заманить его к себе. Впредь, встречая слуг из тех покоев, не вздумай быть с ними ласковой. Тьфу, бесстыдницы!
Говоря это, Чунь Лин гневно хмурила брови, призывая Сянлань разделить её негодование. Сянлань пришлось изобразить праведный гнев и решительно закивать:
— Верно, Линь-да-е волен идти, куда пожелает, и он любит нашу наложницу. Какие бы козни те двое ни строили — всё впустую!
Чунь Лин, видя, что Сянлань усвоила урок, удовлетворенно похлопала её по плечу.
На самом деле Чунь Лин с тех пор, как узнала, что Сянлань привел и повысил до второго ранга сам Линь-да-е, чувствовала тревогу. Раньше она была служанкой третьего ранга подле Цинь-ши, и когда её перевели к Цин Лань, она получила второй ранг, надеясь, что после рождения сына станет главной служанкой первого ранга. Кто же знал, что откуда ни возьмись появится Чэнь Сянлань.
С виду она была приветлива, но в душе постоянно опасалась, что Сянлань начнет соперничать с ней за внимание хозяев. Однако, понаблюдав несколько дней, она заметила, что Сянлань, помимо шитья, ни во что не вмешивается и лишних вопросов не задает. Напротив, если видела, что какая-нибудь младшая служанка завалена работой, сама вызывалась помочь. От дел, позволявших выслужиться перед хозяевами, Сянлань деликатно отказывалась. Только тогда Чунь Лин успокоилась, решив, что Сянлань — просто дурочка. Кто же не хочет продвинуться и заслужить благосклонный взгляд! Отношение её к Сянлань стало куда более дружелюбным.
Откуда Чунь Лин было знать, что Сянлань меньше всего на свете желала заслужить чье-то особое расположение. Теперь, когда жизнь стала спокойнее, она только и думала о том, как бы рисовать картины и зарабатывать серебро. Если бы Цин Лань стала во всем полагаться на неё, разве осталось бы у неё свободное время? Вот и вышло, что одна изо всех сил старалась проявить себя перед хозяйкой, а другая радовалась возможности отдохнуть — так они и жили в полном согласии.
В павильоне Жичунь с каждым днем становилось всё тише. Чжао Юэчань сидела взаперти, не переступая порога; Ин-гэ тоже не выходила из своей комнаты. Лишь в сумерках она любила постоять под банановым деревом или у шпалеры с розами, напевая печальные мотивы о тоске по весне и кукушке, плачущей кровью. Сянлань понимала, что Ин-гэ делает это специально, карауля у ворот в ожидании возвращения Линь-да-е. Хуамэй же, напротив, любила частенько заглядывать в восточный флигель, чтобы посидеть и поболтать с Цин Лань о всяких пустяках.
- соблюдение правил (立规矩, lì guīju) — этикетный ритуал, при котором младшие члены семьи обязаны стоять в присутствии старших и прислуживать им, демонстрируя покорность. ↩︎
- гаомин (诰命, gàomìng) — почетный титул, жалуемый императором женам и матерям чиновников в знак признания заслуг их мужей или сыновей перед государством. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
