Чжао Чэ с мягким взглядом, казалось, тоже вспомнил юношеские годы, и с улыбкой в уголках губ сказал.
— Он всегда был таким. Помнишь, когда мы вместе учились в Военной академии, у каждого на день рождения устраивали пир, все готовили красные конверты и подарки. Только он, со своим странным характером, никогда не говорил и не устраивал пиров. Однажды Тринадцатый поел у него, случайно, как раз в его день рождения. Тринадцатый потом хвастался нам, какой он молодец, съел бесплатно у Чжугэ Четвёртого. А на следующий день более двадцати торговых лавок пришли к управляющему Тринадцатого за расчётом, сказали, что Четвёртый молодой господин из дома Чжугэ купил кучу вещей, все на имя Тринадцатого, и велели идти к нему за деньгами.
Вэй Шу Е громко рассмеялся.
— Помню, помню, я до сих пор отлично помню. В тот раз Тринадцатый принц действительно сильно пострадал, за один обед полгода жалованья вылетело, три месяца подряд у меня деньги занимал, до сих пор не вернул.
— Ха-ха, все говорят, Тринадцатый добряк, а на самом деле самый хитрый. С детства он больше всех любит занимать и не возвращать.
Беседуя, они возвращались обратно. Ныне резиденция Чжао Чэ находилась в городе Шуанхань, по соседству с Северной Рос, занимала обширную территорию, сравнимую со столицей Великого Да Ся Чжэньхуан. После нескольких лет развития население постепенно увеличилось, уже появились черты первого торгового города севера.
Ещё не войдя в город, они услышали шум быстрых копыт. Впереди скакала женщина в ярко-красном плаще, в сапогах из лисьей кожи, с легким румянцем на щеках, брови и глаза словно нарисованы. Присмотревшись, видно, что живот слегка округлился, кажется, уже беременна. Увидев Чжао Чэ, её глаза сразу засияли, она сильно взмахнула кнутом и помчалась навстречу.
Чжао Чэ невольно нахмурился, а Вэй Шу Е рядом тихонько усмехнулся.
— Вернулся и не сказал мне! Хм, всё равно я нашла!
Женщина уже была матерью двоих детей, третий вот-вот родится, но всё ещё вела себя как юная девушка, размахивая кнутом, задрав маленький подбородок, прищурившись, смотрела на Чжао Чэ с самодовольным видом.
— Уже беременна, как ещё верхом скачешь? То, что я говорил, ты совсем не слушаешь, да?
— Тьфу! — Ваньянь Жоу тихонько фыркнула, беззаботно сказав. — Моя мама родила меня в седле. Мы, женщины восточных ху, не такие нежные, как ваши сяские.
Сказав это, она вдруг спрыгнула с лошади, за несколько шагов добежала до Чжао Чэ и начала карабкаться на его лошадь. Похоже, хотела ехать с ним вместе.
— Помоги, помоги мне! — Ваньянь Жоу, вставая на цыпочки, кричала рядом, с животом действительно неудобно садиться на лошадь.
Чжао Чэ, глядя на её упрямое личико, наконец сдался, вздохнул и поднял её в седло. Но уже не решался скакать галопом, лишь слегка пнул лошадь, заставляя её идти шагом.
А Ваньянь Жоу, которая говорила, что не такая нежная, как сяские женщины, послушно прижалась к мужу, улыбаясь, как кошка, поймавшая рыбу.
Едва вернувшись во дворец, слуги доложили о военных донесениях из внутренних земель. Ваньянь Жоу сердито ворчала, надув губки, ушла во внутренние покои, сказала, что пойдёт играть в мяч с сыном.
Чжао Чэ, направляясь в зал для приёмов, распорядился слугам присмотреть за ней. Послеполуденное солнце было тёплым, сквозь оконные переплёты падало на пол, создавая золотисто-жёлтые пятна.
Известия прислали люди Чжао Яна, содержание в основном совпадало с тем, что сказал Чжугэ Юэ, только подробнее.
Чжао Ян последние годы активен на северных границах, неудивительно, что знает больше. Тем более, письмо Чжугэ Юэ, вероятно, было отправлено полмесяца назад, тогда боевые действия ещё не были интенсивными, но он уже смог заранее заметить серьёзность ситуации.
Вэй Шу Е давно знал, что письмо Чжугэ Юэ не может быть просто так, но он только вернулся из похода на Тугухунь, Чжао Чэ не хотел его беспокоить. Поэтому он лишь заскочил домой и сразу отправился во дворец. Только войдя в зал для приёмов, действительно увидел, что Чжао Чэ собрал генералов и сановников для обсуждения военных дел.
Обсуждали целых два часа. Наступило время ужина, Ваньянь Жоу несколько раз присылала напомнить, чуть ли не сама пришла драться с сановниками. Старейшины, наконец, с тревогой в душе вышли из дворца. Чжао Чэ пригласил Вэй Шу Е поужинать, тот не отказался, только за ужином неизбежно получил несколько убийственных взглядов от женщины, желавшей завладеть мужем.
После ужина они отправились в кабинет. Чжао Чэ прямо спросил.
— Что думаешь об этом деле?
Вэй Шу Е слегка улыбнулся.
— У Вашего Высочества уже давно есть решение, зачем спрашивать меня?
Чжао Чэ нахмурился.
— Я ещё не решил.
— Ваше Высочество колеблется, значит, уже решил.
Чжао Чэ медленно сел, пальцы гладили стенки чашки, и какое-то время молчал.
— Ванфэй Цзинъань, пренебрегая всеобщим осуждением, атакует заставу Мэйлинь, впуская жунов на восток, это просто самоубийство. Ваше Высочество, на этот раз, даже если она потомок крови Великого Да Ся, нельзя попустительствовать, — видя, что Чжао Чэ молчит, Вэй Шу Е продолжил. — Раньше она несколько раз, открыто и тайно, пыталась убить Чу Цяо, если бы не Ваше лицо, Чжугэ Четвёртый давно бы действовал. Все эти годы Баньян Тан не трогал её, Цинхай не трогал, Янь Синь неизвестно что думал, несколько раз была возможность, но в итоге не воспользовался, плюс наша тайная защита, её жизни ничто не угрожало. Но, на этот раз, она зашла слишком далеко.
Чжао Чэ помолчав сказал.
— Жуны уже дошли до Бэйшу.
— Великое Янь только основано, прошло всего шесть лет, внутренние силы нестабильны, местные войска Да Ся ещё не полностью уничтожены. Принцесса Чунь, под знаменем восстановления Да Ся, действительно может получить некоторую выгоду. Но стоит только времени немного пройти, позволить народу и армии увидеть жестокость жунов, они обязательно переметнутся. Тогда принцесса Чунь окажется в полностью пассивном положении, клеймо предательницы Восточного континента останется на ней.
Вэй Шу Е говорил уверенно, несколько лет кровавых испытаний превратили его из элегантного молодого аристократа времён Чжэньхуана, в, закалённого в боях, воина.
Чжао Чэ, нахмурившись, медленно сказал.
— Что думаешь о предложении сановника Чжана?
Вэй Шу Е рассмеялся.
— Ваше Высочество, в душе прекрасно знаете, зачем спрашивать меня?
Чжао Чэ посмотрел на него, через мгновение вдруг улыбнулся.
— Действительно, не зря А Жоу говорит, что я становлюсь всё более нудным. Действительно, слишком много сомнений.
— Все, кто наверху, таковы. Раньше вы были лишь принцем, а теперь правитель Великого Да Ся, отвечаете за стольких людей, нельзя не быть осторожным.
— Понимаю. Господство Яньбэя стабилизировалось, сейчас на севере хаос, мы не можем открыть два фронта одновременно, попытка успеть везде приведёт к провалу. С этого выгоды мы не получим.
Вэй Шу Е сказал.
— А предложение Чжугэ Четвёртого?
— Посмотрим ещё, — нахмурился Чжао Чэ. — Мы с ним разные. Цинхай всегда был независим, у него нет коренной вражды с внутренними землями. А наши воины, особенно высшие офицеры, ненавидят Яньбэй всеми фибрами души. Заставить их помогать Яньбэй воевать, труднее, чем отнять жизнь.
Вэй Шу Е, услышав это, безнадёжно вздохнул, покачав головой.
— Эх, да разве мы за других воюем?
Чжао Чэ тоже беспомощно усмехнулся.
— С такими, как они, как объяснишь?
— Кстати, только что церемониймейстер отправил гонцов за границу, в чём же такая срочность?
При этих словах на лице Чжао Чэ наконец появилась расслабленная улыбка.
— Всё ещё ищу жену Сян-эру. Сейчас гунчжу Жемчужина из дома Чжугэ, настоящее сокровище. Надо успеть до Баньян Тана договориться о свадьбе.
— Император Тан Ли Сюи? — удивился Вэй Шу Е. — Разве он уже не возвёл на престол Императрицу?
— Забыл, у Ли Цэ есть ещё сын, от наложницы Чжань, он всегда жил в Цинхае.
— А, вспомнил, — кивнул Вэй Шу Е. — Я того ребёнка один раз видел, очень похож на отца, особенно глаза.
Чжао Чэ откинулся на спинку стула, самодовольно сказав.
— Столько у меня забрал, рано или поздно заставлю вернуть всё как приданое дочери.
Ветер поднялся на севере, трава только пробивалась. А, в это время в Цинхае уже дождь стучал по банановым листьям, всё было пышным и зелёным.
В глубокой ночи, в тишине, Чу Цяо в хлопковом белом халате опустила оконные ставни, стук дождя сразу же заглушился. Две красные свечи тихо горели, пламя мерцало, царила тишина.
Пара рук обняла её сзади, тёплое дыхание коснулось уха. Чжугэ Юэ, полный сильной усталости, прижался к её мягкому телу, тихо сказав.
— Ещё не спишь?
— Пока ты не вернёшься, как я посмею уснуть первой? — Чу Цяо с улыбкой повернулась, чмокнула его в губы и спросила. — Голоден? Не прикажу ли кухне приготовить ужин? Я велела держать его в тепле, ждала тебя.
Чжугэ Юэ усмехнулся, словно недовольный её лёгким поцелуем-касанием, наклонился, накрыл мягкие губы Чу Цяо, губами обрисовал форму её губ, язык ловко раздвинул её ровные зубы, горячо сплетаясь с её языком.
Чу Цяо нежно обняла его за талию, страстно отвечая. Вскоре температура в воздухе словно поднялась. Хриплый голос Чжугэ Юэ раздался у уха, полный сильного желания, с особым зловещим очарованием.
— Сколько уже дней, разве ты не скучала по мне?
Лицо Чу Цяо порозовело, она тяжело дышала, вся, прижавшись к его груди, запрокинула голову, глаза словно затянуты туманной дымкой, влажные и глубокие.
— Я вот по тебе соскучился. Если будешь так мучить меня дальше, возьму наложницу.
Чу Цяо нахмурилась, слабо ударила кулаком по его груди.
— Только посмей!
— Не хочешь, чтобы я брал наложницу, будь сердечнее.
Чжугэ Юэ ловко подвинул руку, снял её шпильку, чёрные волосы мгновенно рассыпались. Его руки были длинными и белыми, как хотянский нефрит, медленно скользили по шее Чу Цяо, вызывая мурашки. Мелкие поцелуи спускались по белоснежной шее, пальцы развязали пояс халата. Огни колыхались, в тёплом пологе весенняя страсть, шёлк упал к ногам, кожа, как фарфор, нежная и гладкая, изящных форм.
Чжугэ Юэ подхватил её на руки, повернулся и направился к широкому ложу…
Последствия отказа от ужина серьёзны. Кто-то среди ночи, волоча разбитое тело, поднялся, подошёл к столику украдкой поесть пирожных. Сделав два шага, чуть не упала. Она нахмурилась, обиженно потирая поясничные позвонки.
Так ноет и болит, даже стоять трудно. Она сверлила глазами того, что лежал на кровати.
Обязательно каждый раз так? Как завтра учить Чжоу-эра фехтовать? Ему приятно, когда сын смеётся над ней?
Присев у столика, ела пирожные, чай уже остыл, но раз уж проголодалась, есть всё равно было вкусно. Вдруг с кровати донёсся тихий смех. Она вздрогнула, сразу встала, вытерла губы, сказала.
— Ты не спишь?
Лунный свет проникал через окно, мужчина на кровати лежал на боку, одной рукой подпирая голову, поманил её, с лёгкой улыбкой сказав.
— Иди сюда.
Чу Цяо фыркнула.
— Не хочу.
Чжугэ Юэ улыбнулся.
— Я для твоего же блага, ты же совсем не одета, боюсь, простудишься.
Лицо Чу Цяо мгновенно покраснело, она поспешно стала искать на полу одежду, но почувствовала, как талию сжало, и тот, с длинными руками и ногами, крепко прижал её к груди.
— Устала?
Тонким одеялом прикрыл её грудь, белые плечи остались на воздухе, он не удержался, наклонился и поцеловал.
Чу Цяо честно кивнула.
— Немного.
— Проголодалась? Позову людей, принесут еду.
— Не надо, не надо, — поспешно отказалась Чу Цяо.
Шутки что ли, сейчас еду вызывать, завтра эти взрослые не по годам дети Ли Цинжун и другие будут смеяться до смерти.
Обняв её, он сел на мягкое ложе у столика, взял пирожное, поднёс ко рту. Они болтали о том о сём, время потихоньку текло, в покоях было тихо, как на воде, весь мир уже спал, лишь они сидели вместе, в тепле, в полной тишине и покое.
— Син, жуны уже дошли до заставы Бэйшу, что думаешь?
Чу Цяо тихо вздохнула, подумав мгновение, наконец осторожно спросила.
— Чжугэ Юэ, ты веришь мне?
Чжугэ Юэ, приподняв бровь, улыбнулся.
— Хочешь, чтобы я послал войска помочь Янь Синю?
— Не помочь Янь Синю, а помочь самим себе, — Чу Цяо покачала головой и спокойно сказала. — Мы с тобой оба знаем, в этой войне жуны точно не получат преимущества. Возможно, вначале из-за неожиданности они будут иметь небольшой перевес, но стоит Яньбэй опомниться, и хорошие дни жунов закончатся. Но сколько времени это займёт, вот вопрос. Возможно, разница этой битвы лишь в том, насколько большой ущерб жуны смогут нанести Яньбэю. Эти люди сражаются яростно, но в целом у них нет военной стратегии, наступление без направления, просто бьют изо всех сил. Скорее мясорубка, чем армия.
Чжугэ Юэ, обнимая её, спокойно слушал, не говоря ни слова.
Чу Цяо продолжила.
— В тринадцатый год правления императора Тан Мина жуны тоже прорывались через заставу Мэйлинь. За месяц весь западный регион стал выжженной землёй, почти миллион человек погиб, все книги и строения уничтожены, государственная мощь тогда ослабла на десятилетия. Если бы не тот раз, позже Великий Тан не был бы уязвим для Великого Да Ся, в конце концов распавшись.
— Если Яньбэй из-за этой войны ослабнет, разве у нас не будет больше шансов вернуть утраченные земли?
Чу Цяо с улыбкой искоса посмотрела на него.
— Ты в душе прекрасно знаешь, как обстоят дела, зачем специально спрашиваешь меня, могу ли я понять это как ревность нашего вана Цинхая?
Чжугэ Юэ рассмеялся, наклонился, поцеловал её и сказал.
— Понимаю. Янь Синь точно не позволит мне спокойно наблюдать. Если увидит, что я медлю, возможно, наведёт жунов на Цинхай.
— Угадал, полностью соответствует его стилю.
— Ладно, — сказал Чжугэ Юэ. — Лучше я пошлю войска помочь ему задержать людей перед Бэйшу, чем позволю ему привести их в Цинхай, чтобы тут устроили бардак. Сейчас народ только начал весенний сев, если они придут мешать, кому ещё будет охота работать?
Чу Цяо спросила.
— Когда планируешь выступить?
— В ближайшие дни, — сказал Чжугэ Юэ. — Жду вестей от Чжао Чэ. Сейчас он точно на севере пользуется ситуацией. Чтобы Янь Синь смог выделить войска против жунов, придётся позволить ему получить выгоду. Надо подождать, пока он получит своё, тогда и выступить, заодно попросить у богатого Императора Янь немного на военные расходы.
Чу Цяо сказала.
— Вы двое действительно, босые не боятся обутых, не боитесь, что переговоры провалятся, тогда выступите без лица.
Чжугэ Юэ усмехнулся.
— Мы трое столько лет воевали, немного понимаем друг друга. Воюем-воюем, а победителя не определить. Сейчас все режимы только стабилизировались, никто не решится бросить все силы на крупную войну, такая бесконечная борьба невыход. Когда война не может полностью решить проблему, в конечном счёте придётся договариваться. Симэн воюет больше десяти лет, пора и отдохнуть.
Чу Цяо, услышав это, тихо вздохнула, прижалась к груди Чжугэ Юэ, спокойно произнеся.
— Надеюсь, так и будет.
Жуны за заставой Мэйлинь яростно рвутся в бой, весь народ Симэн скрипит зубами от ненависти. Возможно, они не знают, хотя приход этих людей принёс жестокую кровь и убийства, одновременно он принёс и проблеск настоящего мира, каплю надежды.
Бэйшу, Бэйшу, сколько лет назад она покинула те земли?
Не думала, что будет день, когда вернётся туда.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
