На следующий день пришла весть, что монастырь Яньцингуань [«Обитель Благодатного Празднования»] опечатан властями.
Е Сянь выпил чашку чая в своей комнате. Горячий пар окутал его лицо, чистое, словно отполированная яшма, придавая ему туманное сияние. За окном накрапывал осенний дождь. Е Сянь задумчиво смотрел на разложенные свитки с делом.
Юйцинь, старшая служанка из покоев Гао-фужэнь, пришедшая с докладом, невольно засмотрелась на шицзы. Кто еще мог обладать такой красотой — казалось, он сошёл с божественной картины.
Она внезапно вспомнила Цюшуй, служанку второго ранга, которую выгнали из комнат шицзы. Та девушка всегда прислуживала в кабинете Е Сяня, но в один день будто бесы помрачили разум, она забралась в постель шицзы. Е Сянь, обнаружив её, когда ложился спать, просто схватил девушку и вышвырнул вон. Гао-фужэнь велела забить ту служанку палками до смерти, и с тех пор никто не смел даже упоминать о ней.
Юйцинь видела Цюшуй. Та была прехорошенькой, а её глаза манили и соблазняли без слов. Неужели шицзы из тех, кто способен сидеть и не поддаваться соблазну?
Разве найдётся мужчина, способный на такое?
Е Сянь поднял голову и заметил, что Юйцинь застыла в оцепенении. Опустив взгляд, он спросил:
— Мать специально послала тебя поглазеть на меня?
Юйцинь тут же пришла в себя и, густо покраснев, пробормотала:
— Рабыня просит прощения за свою дерзость! Гао-фужэнь просит шицзы зайти к ней.
Гао-фужэнь позвала Е Сяня без какой-то особой причины: она сшила для него новый ланьшань из светло-голубой тонкой ткани с тёмным узором, очень мягкой и приятной на ощупь.
Е Сянь примерил одеяние, передал его стоящему рядом Чжишу и спросил у матери:
— Зачем вы на самом деле меня звали?
Он знал Гао-фужэнь. Если бы она просто хотела отдать ланьшань, то не заставила бы его приходить лично.
Гао-фужэнь была одета в светло-коричневую бэйцзы с узорами сыси жуи и величественную юбку юэхуа цвета тонущего благовония. Её волосы были уложены в аккуратный круглый пучок. Е Сянь был очень похож на неё лицом. С мягкой улыбкой она предложила сыну сесть:
— Мать давно тебя не видела и просто соскучилась.
Е Сянь, подперев подбородок рукой, посмотрел на неё и покачал головой:
— Вовсе вы не по мне соскучились!
Гао-фужэнь не обратила внимания на его замечание и велела служанкам подать пирожки с дурианом.
— Подарок твоей тёти, говорят, прислали как дань из Цзяннани.
Е Сянь взял один, понюхал и только после этого решился откусить. Гао-фужэнь с улыбкой наблюдала за сыном. Даже когда он ел то, что ему не нравилось, он делал это неспешно и изящно, словно юная гунян. Он никогда не отказывался, если она сама предлагала ему угощение.
— Я слышала, позавчера ты с хувэй ездил в Шиань, в дом Гу-ланчжуна, — спросила Гао-фужэнь, когда он доел пирожок и вытер пальцы парчовым платком.
Е Сянь кивнул:
— Убийца, погубивший старшего сына Яньпин-вана, скрывался в семье Гу. Я ездил схватить его.
Гао-фужэнь поджала губы и улыбнулась:
— Всего лишь какой-то даос. Ты мог послать любого человека, чтобы его привезли, но отправился сам. Помнится, ты и Сяо-сяньшэна пригласил, чтобы вылечить бывшую жену из семьи Гу.
Услышав упоминание о Сяо Цишане, Е Сянь почувствовал укол досады. Пока дело Сяо Цишаня не было прояснено, он не собирался обсуждать его с кем-либо.
— Что вы хотите этим сказать? — спросил Е Сянь.
Гао-фужэнь неторопливо произнесла:
— В семье Гу из Шианя две дочери. Старшая, Гу Цзиньчао, ослепительно красива, но имеет дурную славу. Младшая, Гу Лань, миловидна, но рождена от наложницы. Ты наверняка видел их в доме Гу. Кто из них, по-твоему, лучше?
Только теперь Е Сянь понял, к чему клонит мать. Что до Гу Цзиньчао, поначалу он относился к ней лучше, чем к остальным, лишь потому, что она казалась ему странной и совсем не похожей на слухи. Позже он понял, что с ней очень комфортно, общение с ней было непринуждённым. Поэтому он и проявлял к ней больше внимания. Гу Лань он видел всего пару раз, они даже не разговаривали, так что он её совсем не знал.
Е Сянь нахмурился:
— Матери не стоит давать волю воображению. Я помог семье Гу лишь потому, что это было усилием поднятой руки.
Гао-фужэнь это показалось ещё более забавным:
— В детстве ты видел, как птица твоего деда упала в чан с водой и чуть не утонула, отчаянно хлопая крыльями, но ты даже пальцем не пошевелил, чтобы спасти её. А теперь твоё сердце стало таким добрым? Ты даже научился помогать другим, называя это пустяковым делом?
Е Сянь никогда не задумывался над этим вопросом и не хотел об этом думать.
Как раз в этот момент пришёл человек от отца, и Е Сянь поспешил откланяться. Напоследок Гао-фужэнь сказала:
— В любом случае помни: формально ты приходишься дочерям из семьи Гу двоюродным дядей. К тому же у одной из них плохая репутация, а другая — дочь наложницы. Они не подойдут тебе даже в качестве наложниц.
Е Сянь молча вышел из восточной комнаты Гао-фужэнь, в душе не соглашаясь с её словами. Гу Цзиньчао… была куда сильнее и достойнее обычных девушек из знатных семей!
Старый Чансин-хоу ждал сына в кабинете, лицо его было крайне мрачным.
Глядя на отца, Е Сянь сразу понял, что случилось нечто серьёзное.
— Ты пришёл как раз вовремя, — проскрежетал зубами старый Чансин-хоу. — Угадай, что выкинул этот Яньпин-ван!
Не дожидаясь ответа, он продолжил:
— Его старший сын пострадал, и наша семья Чансин-хоу столько сделала для него! А он в итоге отплатил нам чёрной неблагодарностью: заявляет, что это мы подсыпали яд, и собирается подать жалобу юйши!
Е Сянь вздрогнул. Как такое могло произойти?
Выслушав отца, он почувствовал, как внутри всё похолодело, и долго не мог прийти в себя.
Старый Чансин-хоу велел сыну следить за порядком в усадьбе, а сам взял двоих советников и отправился к юйши улаживать дело.
Немного подумав, Е Сянь немедленно вышел и приказал хувэй оседлать коня. Ему нужно было в Шиань.
Цзиньчао тоже услышала весть об опечатывании Яньцингуаня. Она вздохнула: похоже, ту тысячу лянов вернуть не удастся.
Она отправилась в Цуйсюаньюань к Гу Лань, чтобы обсудить переезд. Гу Лань выглядела растерянной. Она хотела спросить, что будет с Сун-инян, поедет ли та с ними.
Цзиньчао понимала её мысли, поэтому сказала:
— Сун-инян останется в Шиане, сейчас ей не стоит переезжать.
Гу Лань была поражена. Гу Цзиньчао слишком хорошо видела людей насквозь.
Раз та говорит о переезде, неужели она, Гу Лань, станет ей перечить? Девушка мягко улыбнулась:
— Как старшая сестра скажет, так и будет. Младшая сестра во всём вас слушается.
Сказав это, она подозвала Муцзинь и велела принести красный стеклянный флакон:
— Приготовила для старшей сестры мёд из коричного дерева. Надеюсь, вы не побрезгуете моим скромным умением.
Цзиньчао взглянула на мёд и улыбнулась:
— Разумеется, нет.
Она, конечно, не думала, что Гу Лань решит её отравить, но и есть это не собиралась.
Затем Цзиньчао поговорила с Гу Цзиньжуном, Гу И и Гу Си. Ни у кого из них возражений не возникло.
Вернувшись в Цинтунъюань, Цзиньчао долго размышляла.
Честно говоря, сама она была категорически против переезда. Она слишком хорошо знала характер Фэн-тайтай. В вопросах происхождения и иерархии никто не умел прижать человека сильнее, чем эта старая женщина. Если только дело не касалось какой-то выгоды. Как в прошлой жизни, когда Цзиньчао вышла замуж за Чэнь сань-е: тогда отношение Фэн-тайтай к ней резко улучшилось. Но если выгоды не будет, в родовой усадьбе им придётся не слаще, чем в Шиане, к тому же она будет связана по рукам и ногам.
Её отец сейчас замешан в деле об убийстве старшего сына Яньпин-вана. Хоть Яньпин-ван и не стал пока преследовать его, это не значит, что он оставит отца в покое. К тому же отец — человек Линь Сяньчжуна… В Хубу его положение крайне шатко! Без надёжной опоры будет тяжело.
Пока Цзиньчао думала об этом, вошла Цинпу и доложила, что Гу Дэчжао просит её зайти в Цзюйлюгэ.
В Хуатине павильона Цзюйлюгэ сидел не только Гу Дэчжао, но и Е Сянь. Лицо отца было мрачным, а по Е Сяню было трудно понять, что он чувствует.
Сердце Цзиньчао ёкнуло. Она знала таких людей, как Е Сянь: если не происходит ничего важного, он ведёт себя лениво и расслабленно, но если случается беда, он кажется спокойнее всех — а это значит, что дела хуже некуда.
Е Сянь сказал Гу Дэчжао:
— Я хотел бы расспросить вашу двоюродную племянницу об уходе за орхидеями. Гу-дажэнь не возражает?
Гу Дэчжао взглянул на Цзиньчао и вышел из Хуатина.
Е Сянь предложил Гу Цзиньчао сесть, но не проронил ни слова. Он неподвижно смотрел на тени деревьев вдали.
Раз он молчал, Гу Цзиньчао тоже не спешила начинать разговор. Спустя долгое время Е Сянь произнёс:
— Сегодня утром отец сказал мне, что Яньпин-ван снова нашёл мышьяк в присланных нами лекарствах. Именно он стал причиной смерти наследника.
Он говорил на удивление спокойно, переводя взгляд на Цзиньчао:
— Лекарства готовил Сяо Цишань, он же их проверял. Теперь Яньпин-ван разорвал отношения с нашей семьёй Чансин-хоу. Ни отец, ни дед не заподозрили Сяо-сяньшэна, напротив, они решили, что это уловка самого Яньпин-вана…
— Теперь я верю твоим словам. Можешь ли ты рассказать мне всё, что знаешь, не пропуская ни слова?
Цзиньчао не знала, как объяснить это Е Сяню. Подумав, она ответила:
— Я слышала только об оружии, а ещё Сяо-сяньшэн, похоже, через бандитов вёл переписку с Жуй-ваном. Если хотите докопаться до истины, поищите следы этих бандитов в Гуйчжоу. Я лишь знаю, что Сяо-сяньшэну нельзя доверять… Больше мне ничего не известно.
Е Сянь был гораздо спокойнее, чем она ожидала, и Цзиньчао в душе испытала облегчение. Она верила, что стоит ей дать небольшую подсказку, и Е Сянь сам во всём разберётся.
Е Сянь тихо поблагодарил её и встал, собираясь уходить. Однако он помедлил и сказал напоследок:
— Раньше Яньпин-ван не преследовал твоего отца только потому, что я лично уладил это дело. Теперь, когда усадьба Чансин-хоу и Яньпин-ван враждуют, он наверняка поднимет шум, так что будь осторожна…
Должно быть, именно об этом он только что говорил с её отцом!
Гу Цзиньчао кивнула. Когда Е Сянь ушёл, она отправилась к отцу.
Гу Дэчжао как раз вернулся после обсуждения дел с советниками.
— Я тоже собирался тебя искать, — сурово произнёс Гу Дэчжао. Голос его был низким и тяжёлым. — …Велика вероятность, что Яньпин-ван подаст на меня жалобу. Сейчас Императорский кабинет под властью Чжан-дажэня. Стоит ему найти за что зацепиться, он непременно решит использовать тему для развития мысли… Если никто не замолвит слово, отец может лишиться чина!
Цзиньчао понимала, что хотя она и знала исход многих событий, она не могла влиять на ход дел при дворе. Политическая борьба была настолько сложной и коварной, что даже искушённые старцы не всегда могли её предвидеть.
Видя, что старшая дочь молчит, Гу Дэчжао вздохнул:
— Отец знает, что тебе не по душе наше возвращение в дом Гу… Но твоя бабушка — твоя родная кровь, она не станет слишком притеснять вас.
Цзиньчао улыбнулась:
— О чём вы говорите, отец? Ваша дочь понимает, что нужно прежде всего думать об общем благе.
Гу Дэчжао с облегчением произнёс:
— Завтра я навещу твою бабушку и сначала договорюсь со вторым дядей… Как только всё обсудим, начнём переезд, так что готовься заранее.
Дела отца не терпели отлагательств.
Вернувшись в Цинтунъюань, Цзиньчао позвала Сюй-маму и велела составить список всех слуг, и тех, у кого были контракты на продажу себя на услужение, и вольнонаёмных. При переезде не всех слуг можно было забрать с собой. Она также распорядилась передать весть сёстрам и инян, чтобы те начинали сборы.
К счастью, все лавки её матери, которые нужно было сдать в аренду, уже сданы, и договоры аренды были у неё на руках. Земельные владения и документы на лавки также оставались при ней. Пока эти вещи были в её руках, ежегодный доход составлял более десяти тысяч лянов серебра, и никто не мог их отнять.
В будущем ей лишь прибавится забот с утренними и вечерними визитами. Цзиньчао подумала, что в переезде были и свои плюсы. Под присмотром бабушки отец, по крайней мере, не попадёт в неприятности. В конце концов, она была лишь младшей в семье, и ей было не пристало поучать отца во многих вопросах. Жена второго дяди и жена пятого дяди также отличались добрым нравом. В таких больших кланах со старшими женщинами легко ладить, если не задевать их интересов.
Она не знала, сможет ли семья Чансин-хоу избежать беды. Если бы они смогли спастись, жену пятого дяди не постигла бы та участь, что ждала её впереди. И Гу Цзиньсянь, вероятно, не пришлось бы разрывать связи с семьёй Гу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
