Командующий Военно-полицейского управления пяти городов вскоре вышел навстречу Чэнь-сань-е.
Он сидел в зале управления и с холодным выражением лица пил чай.
Командующий поспешил к нему и, сложив руки в приветственном жесте, с улыбкой произнёс:
— Гэлао — редкий гость в моей обители!
Чэнь-сань-е указал на стоявшее рядом кресло, приглашая его сесть, и бросил на стол официальный документ:
— Это указ о закрытии города, Чжоу-дажэнь, ознакомьтесь.
Командующий был одновременно испуган и озадачен. Подписание такого указа — дело непростое. Хотя Чэнь-сань-е и обладал высоким статусом гэлао, даже он не мог получить подобное по первому желанию. Открыв свиток, командующий убедился: это действительно был подлинный указ о закрытии города. Не смея медлить, он немедленно вызвал стражу и приказал разослать команду о закрытии ворот.
Хотя Военно-полицейское управление и отвечало за безопасность столицы, по сути, во внутреннем городе располагались гвардия Цзиньу и Шэньцзиинь, а во внешнем стояли гарнизонные войска, так что реальной власти у него было немного. Командующий гадал, что же произошло, раз приказ свыше шёл до его ведомства так долго. Улыбаясь, он спросил Чэнь-сань-е:
— Раз гэлао лично прибыл, чтобы объявить о закрытии города, должно быть, случилось нечто важное? Если нижайший будет знать подробности, ему будет легче исполнять обязанности.
Чэнь-сань-е сухо объяснил:
— В столицу пробралась банда разбойников, крайне свирепых и жестоких, убивающих без счёта. В Баоди на их счету более десятка жизней. Поступили сообщения, что их видели входящими в город. Столица многолюдна и богата, и если они станут угрожать безопасности народа, будет худо. Нужно поймать черепаху в кувшине.
Похищение Гу Цзиньчао могло дурно сказаться на её репутации, поэтому огласке это предавать было нельзя. К счастью, разбойники уже совершили убийства, которыми можно было прикрыться.
Командующий почувствовал сомнение, но расспрашивать больше не решился.
Раз начальство сказало — значит, так оно и есть, разве он вправе оспаривать их слова?
Вскоре вошёл Чэнь И.
Он попросил Чэнь-сань-е выйти и на ходу доложил:
— Подчинённые искали породистого коня по рисунку и обнаружили некоторые следы. Свидетели видели, как эта группа вошла в город, но в квартале Цзючуньфан их след затерялся. Должно быть, они прячутся поблизости, поиски должны их выявить. Опасаюсь лишь, что людей для охраны не хватит. Когда они заметят слежку, то наверняка попытаются сменить место. Не лучше ли попросить гогуна прислать солдат…
— Нельзя поднимать слишком много шума, — вполголоса ответил Чэнь-сань-е. — Где сейчас Чан Хай? Я лично поговорю с ним.
Он опасался, что эти головорезы, загнанные облавой в угол, в порыве паники могут решиться на убийство.
Когда Гу Цзиньчао пришла в себя, она обнаружила, что сидит на канне, а руки её привязаны к перилам за спиной. Осмотревшись, она увидела полог из тонкой синей ткани гэ, столик для канна из павловнии, на самом канне лежало хлопковое одеяло с узором байцзи… Судя по обстановке, это был обычный жилой дом. Цайфу и Сунь-мама лежали неподалёку, их руки были связаны вместе.
Она попыталась пошевелить руками и поняла, что узел затянут не слишком туго. Если она приложит силу, то, возможно, сумеет освободиться…
Однако за дверью послышались приглушённые голоса.
Гу Цзиньчао перестала дёргаться и прислушалась.
Голос очень походил на того главаря, он звучал сердито и был сильно понижен:
— Сань-гэ, что это значит!
Другой голос был незнакомым, в нём не было сычуаньского акцента.
— На тебе висят убийства, и дело ты обделал грязно, шицзы-е не позволит тебе остаться! К тому же, что хорошего в этой столице? Возвращайся в Цзячжоу, разве там у тебя не будет всего, чего пожелаешь? Думаешь, легко служить этим знатным господам? Тот шицзы-е привык действовать жестоко и беспощадно, он никогда не проявит жалости к таким, как мы. Все мы живём тем, что слизываем кровь с острия ножа1…
— Мои люди не простаки. Если ты замолвишь слово перед шицзы-е, он наверняка согласится, — он на мгновение замолчал. — Ты уговариваешь меня вернуться в Цзячжоу, но сам почему никогда не возвращался? Когда а-нян была тяжело больна и хотела видеть тебя, ты даже письма не прислал!
Собеседник вздохнул:
— Се Сыхан, послушай сань-гэ, уходи сейчас! Позже я сам вернусь в Цзячжоу, приду на могилу матери и попрошу прощения.
Се Сыхан…
Услышав это имя, Гу Цзиньчао сначала почувствовала, что оно ей очень знакомо.
Когда же она осознала, кто это, её пробрал озноб!
Неудивительно, что имя казалось знакомым!
Се Сыхан, некогда предводитель сычуаньских бандитов, убивший более десяти тысяч человек. Народ ненавидел его, его мера зла переполнилась. Позже он захватил земли, объявил себя правителем, приняв титул какого-то Ци-чжэнь-вана, чем вызвал серьёзные опасения у двора.
Когда он объявил себя королём, терпение императорского двора лопнуло, и туда раз за разом отправляли войска для окружения и уничтожения, но все они возвращались с позорным поражением. В конце концов Чэнь-сань-е отправился в Сычуань в качестве военного инспектора, и именно в той поездке он погиб и больше не вернулся…
А нынешний Се Сыхан был ещё простым разбойником. Но его холодная жестокость, расчётливость и высокое мастерство в боевых искусствах уже тогда внушали сильную тревогу.
Только вот, кто этот шицзы, к которому он хочет пойти в услужение?
Насколько ей было известно, самым беспощадным среди всех был не кто иной, как шицзы Чансин-хоу — Е Сянь…
Гу Цзиньчао закрыла глаза с горькой усмешкой. Она и хотела, и не хотела встретиться с ним. Если это Е Сянь, то ей ничего не грозит, но если это действительно он, Гу Цзиньчао не знала, как смотреть ему в глаза…
— Сань-гэ, ты всё ещё говоришь со мной так, будто смотришь свысока, — вдруг рассмеялся он. — На этот раз я раздобыл кое-что, будь спокоен, это стоящая вещь. Позволь мне поднести это шицзы-е, и он не только не накажет тебя, но и вознаградит. Мы ведь братья… я тебя не обижу.
Собеседник невольно спросил:
— Что же ты привёз?
— Познакомь меня с ним, и тогда всё пойдёт на лад, — равнодушно ответил он. — Мы люди, которые не стремятся ни к чему, если нет выгоды. Если сань-гэ не желает помочь, не вини меня в том, что я забуду о нашей многолетней дружбе.
Что именно он хочет отдать?
У Гу Цзиньчао внезапно возникла догадка. Эти разбойники не убили её, скорее всего, потому, что узнали, кто она такая… Внешность была делом вторым, именно её статус мог принести этому человеку огромную выгоду!
Голоса внезапно стихли, Гу Цзиньчао не поняла, что произошло.
Вскоре она услышала шаги, направляющиеся в комнату.
Она поспешно закрыла глаза, притворяясь спящей.
Дверь со скрипом отворилась, тяжёлые шаги становились всё ближе.
Гу Цзиньчао почувствовала, как грубая рука легла на её лоб и медленно скользнула вниз по щеке… При мысли о том, как эти руки убивали людей и кромсали окровавленное лошадиное мясо, она не могла терпеть ни секунды. Она отвернулась и открыла глаза, в упор глядя на Се Сыюаня:
— Что ты делаешь!
Он сбрил бороду дочиста и переоделся в светло-зелёный халат, отчего стал выглядеть моложе лет на десять. Черты его лица были резкими, глазницы — глубокими, что придавало ему сходство с иноземцем. Он повернулся, взял со стола нож и сухо промолвил:
— Не бойся, я не стану бесчестить женщину. Просто хотел тебя разбудить… Я едва вошёл, как понял, что ты притворяешься спящей. Той воды ты выпила меньше всех, так что проснуться первой для тебя — в порядке вещей.
Он не спеша стёр с лезвия ножа тёмную засохшую кровь, пока металл не заблестел.
В той воде и впрямь было подмешано сонное зелье.
Гу Цзиньчао снова незаметно пошевелила руками и обнаружила, что узел стал ещё слабее. Она постаралась отвлечь его внимание:
— Раз у почтенного такие великие амбиции, зачем вам похищать слабую женщину? Не боитесь, что люди станут презирать вас за это?
Услышав это, Се Сыюань снова громко расхохотался:
— Какое тебе дело до того, презирают меня другие или нет? Сиди смирно и всё!
Снаружи кто-то окликнул его. Се Сыюань перестал обращать внимание на Гу Цзиньчао и широким шагом вышел из комнаты.
Гу Цзиньчао тихонько выдохнула. У умных людей есть одна роковая слабость — самонадеянность. Очевидно, Се Сыюань считал ниже своего достоинства всерьёз опасаться её… Это было только на руку! Её руки стали свободнее, и она смогла дотянуться до своего пояса.
Гу Цзиньчао сорвала с пояса несколько жемчужин Южного моря размером с рисовое зерно и незаметно зажала их в ладони.
Она снова легла и закрыла глаза.
Раз Се Сыюань собирался вести её на встречу, желая выхлопотать себе место, значит, её обязательно вывезут из этого двора… У неё ещё будет шанс!
Когда наступили сумерки, Се Сыюань, как и ожидалось, вошёл снова.
В руках он держал чашу с водой и с улыбкой смотрел на Гу Цзиньчао:
— Фужэнь, не беспокойтесь, это всего лишь на пару часов.
Гу Цзиньчао кивнула:
— Развяжите мне верёвки!
Видя, что она не сопротивляется, Се Сыюань не стал чинить препятствий. Он не любил поднимать руку на женщин, если только не ради убийства.
Вскоре после того, как Гу Цзиньчао выпила воду, она почувствовала, что голова становится тяжёлой. Она изо всех сил впилась ногтями в ладони, пытаясь сохранить ясность ума.
Её снова усадили в повозку. Прислонившись к стенке, Гу Цзиньчао уже с трудом подавляла накатывающее головокружение… Ладони её были в крови, руки дрожали.
Послышался звук колотушки ночного сторожа — значит, она была в городе. Тракт из Баоди вёл только в столицу и Дасин; судя по времени в пути, сейчас она должна была находиться во внешнем городе столицы. Гу Цзиньчао почувствовала, как повозка плавно остановилась. Её подхватили на руки, повеяло чужим запахом, и её вынесли наружу.
Раздался удивлённый голос:
— Се Сыюань, это и есть та вещь, о которой ты говорил? Да ведь это просто женщина…
Се Сыюань усмехнулся:
— Какая тебе разница, что это. Где шицзы-е?
Тот хмыкнул:
— У шицзы Чансин-хоу столь высокий статус, так что жди! Говорят, он сейчас у шицзы-фужэнь… Придёт он или нет — ещё неизвестно. Оставь эту бабу пока во флигеле! Я пойду доложу ещё раз.
Се Сыюань изо всех сил сдерживал гнев. Всё-таки это было у подножия ног Сына Неба, и он пришёл сюда за своим будущим! Тот клочок земли в один му и три фэня в Цзячжоу был ему мал; в сердце его жил лебедь, и он не мог вечно тесниться в тех горных ущельях. Он лишь выдавил улыбку:
— Тогда прошу, пусть шицзы-е непременно придёт взглянуть!
Гу Цзиньчао усадили на стул, и всё стихло.
Она смутно слышала разговор этих двоих, но не могла сразу осознать услышанное. Прислонившись к спинке стула, она медленно ждала, когда сознание прояснится.
Значит, Се Сыюань действительно пришёл просить покровительства у Е Сяня.
Зная Е Сяня, она понимала: он не откажет такому человеку. Разве в итоге Е Сянь не занял пост министра Военного министерства именно благодаря заслугам в уничтожении бандитов в Сычуани? Если Се Сыюань действительно был его человеком, то насколько же велика была та партия с Ци-чжэнь-ваном и сколько людей он в неё вовлёк?
Кто же на самом деле погубил Чэнь-сань-е? Чжан Цзюлянь, Чэнь-сы-е… или Е Сянь?
Или же в этом участвовало несколько человек.
Гу Цзиньчао начала нащупывать нити происходящего, но правда, скрытая за ними, казалась ей всё более невыносимой.
Когда она окончательно пришла в себя, то увидела Се Сыюаня, сидящего за столом и пьющего вино. Он был высок, и его тень при свете свечи падала на неё, словно гора.
В дверь постучали. Он встал и вышел, после чего послышался приглушённый смех и обрывки разговора.
- Слизывать кровь с острия ножа (刀尖上添血, dāo jiān shàng tiān xiě) — вести крайне опасный образ жизни. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
