В тот год, когда Чэнь Си исполнилось пятнадцать лет, семья Динъян-хоу пригласила сваху, чтобы та посватала их шицзы.
Чэнь-лаофужэнь очень обрадовалась и пригласила сваху в восточную комнату для разговора. Гу Цзиньчао тоже посчитала этот брак удачным и, обсудив всё с Чэнь-сань-е, пришла поговорить с ней.
— Завтра твой отец пригласит шицзы-е к нам под предлогом беседы. Ты тогда спрячься за ширмой и посмотри на него, хорошо?
Чэнь Си стало немного неловко:
— Но разве это не будет слишком…
Гу Цзиньчао с улыбкой её утешила:
— И что в этом такого! Я помню, когда моей младшей сестре пришло время помолвки, мы с сёстрами вместе прятались за ширмой, чтобы посмотреть, как выглядит тот юноша. На это дело нужно обязательно взглянуть самой, и если он тебе не понравится, мы ещё сможем всё обсудить.
Чэнь Си знала, что мать желает ей только добра.
Её родная мать умерла, когда девочке было пять лет, и воспоминания о ней остались совсем неясными. Гу Цзиньчао растила её, и хотя формально считалась мачехой, на деле была ей скорее как старшая сестра. Она учила её, какие наряды носить и какие украшения подбирать.
— Тогда завтра посмотрю, — сказала Чэнь Си.
Прислуживающая ей момо тоже обрадовалась и вечером захотела её нарядить. Чэнь Си покачала головой:
— Момо, даже если я пойду смотреть, он меня всё равно не увидит!
— Ты ещё мала, что ты понимаешь, — с улыбкой момо достала бэйцзы из парчи с тканым золотом узором и показала ей. — Это фужэнь только в этом году сшила для вас, и расцветка, как по мне, чудесная. Вы белокожая и высокая, вам всё к лицу.
Однако Чэнь Си отрешённо смотрела в зеркало.
— Момо, все говорят, что я похожа на маму. Это правда так?
Узкие и ясные фениксовые глаза, острый подбородок, бледный цвет губ. Хоть она и не была дурнушкой, ей всё же не доставало нежного очарования Чэнь Чжао.
Момо сказала:
— Очень похожи, только прежняя фужэнь больше напоминала вашу бабушку по материнской линии. А вы больше пошли в Чэнь-сань-лао-е.
Чэнь Си снова замолчала, глядя на своё лицо в зеркале и неизвестно о чём думая.
Момо достала из шкатулки украшение с зелёными кисточками, инкрустированное жёлтым турмалином.
— Я слышала, что тот Динъян-хоу шицзы — первый красавец и талант. Сейчас он получил должность в Военно-полицейском управлении пяти городов, он не из тех заурядных и никчёмных шицзы… Наша четвёртая сяоцзе изящна и благородна, вам обязательно нужны яркие цвета, чтобы подчеркнуть красоту.
Она уже закрепила украшение, и оно действительно смотрелось великолепно.
— Насколько же он хорош… — пробормотала Чэнь Си. — Сможет ли он сравниться с ци-гэ или цзю-гэ?
Момо не поняла её слов, а Чэнь Си лишь улыбнулась и больше ничего не сказала. Только отец мог превзойти ци-гэ, который стал таньхуа в юности.
С детства ей очень нравился ци-гэ. Он всегда был мягким и вежливым, обладал выдающимся умом и слыл честным чиновником с «чистыми рукавами» [неподкупный]. Она всегда гордилась ци-гэ, и он тоже хорошо к ней относился — всё же они были родными братом и сестрой.
Вот только цзю-гэ… Чэнь Си не знала, как о нём и сказать. Потому что он казался ей человеком совершенно непостижимым и слишком сложным.
— Оставим прочих, но девятый шао-е вот-вот вернётся, — с улыбкой проговорила момо. — Когда вы были маленькой, вы с девятым шао-е очень дружно играли. В ту пору девятый шао-е ещё не оправился от болезни, и вы любили отдавать ему свои игрушки… Только теперь, когда девятый шао-е возвращается из Шэньси, его статус будет уже совсем иным.
Чэнь Си уже плохо помнила события детства. Остались лишь обрывки: как они вдвоём сидели рядышком на кровати-лоханьчуань и ели каштаны, а мать сидела сбоку и с улыбкой смотрела на них.
Чэнь Си потянулась за самым большим каштаном, но Чэнь Сюаньюэ похлопал её по руке:
— Ты уже столько съела, что будешь делать, если случится несварение?
А затем добавил:
— Совсем не похоже на поведение девочки.
В ту пору Чэнь Си, вероятно, уже начала что-то понимать, и от слов о её аппетите лицо у неё слегка запылало. Она принялась оправдываться:
— Это потому, что сладости у мамы очень вкусные.
Чэнь Сюаньюэ, казалось, не хотел с ней спорить и бросил невзначай:
— Хорошо, хорошо, ешь сколько влезет, считай, я ничего не говорил.
Чэнь Си помнила, как мать пожурила его за что-то, но за что именно — стерлось из памяти. На следующий день Чэнь Сюаньюэ принёс ей какую-то безделушку в знак извинения. В детстве ей, кажется, очень нравилось играть с Чэнь Сюаньюэ, хотя он на самом деле не слишком жаловал её своим вниманием. Но она всё равно любила липнуть к нему.
Когда он читал книги, которые дала ему мать, она приходила к нему играть. Тогда Чэнь Сюаньюэ говорил присматривающей за ним старухе:
— Отведи четвёртую сяоцзе поиграть во двор.
Возможно, он чувствовал, что так отделываться от неё не совсем хорошо, поэтому добавлял:
— Снаружи расцвел зимоцвет, попроси момо срезать тебе веточку, чтобы потом поставить в вазу-мэйпин в своём кабинете.
Она внимательно слушала и выбрала множество веток с полураскрытыми бутонами зимоцвета. Целая охапка, источающая тонкий аромат.
На следующий день мать увидела их и с улыбкой спросила:
— В нашем дворе не растёт зимоцвет, откуда ты его срезала? Так чудесно пахнет.
Она помнила, как поспешно ответила матери:
— Это цзю-гэ мне подарил!
Мать в шутку спросила Чэнь Сюаньюэ:
— Почему же ты мне не срезал букет?
С матерью Чэнь Сюаньюэ был особенно терпелив. Улыбнувшись, он сказал:
— Да разве это я ей подарил, она сама срезала!
Хотя он так ответил, на следующий день он прислал букет зимоцвета и матери. Она помнила, что, увидев это, почувствовала сильную грусть, хотя и сама не знала почему. Несколько дней она с ним не разговаривала.
Чэнь Сюаньюэ сам это заметил и на следующий день принёс корзинку её любимых леденцов цзунцзитан. Видя, что она всё ещё дуется и молчит, он сказал:
— Ну что ты как маленький ребёнок, чуть что — сразу капризничаешь!
Чэнь Си подумала, что она и так ребёнок, почему же он выговаривает ей тоном взрослого? Но злиться на него перестала.
Но дело было не только в этом. С матерью он вёл себя иначе. Она помнила, как во время частых набегов разбойников на юго-западе Чэнь Сюаньюэ серьёзно анализировал ситуацию вместе с матерью:
— Хотя в последние годы и на северо-западе, и на юго-западе неспокойно, на северо-западе живут народы, выросшие в седле. Они по определению храбры и искусны в бою, потому их не могут истребить уже столько лет. Но на юго-западе лишь стихийные бедствия да бесплодные земли, тамошние разбойники — это всего лишь сброд, как только власти окружат их, им не останется пути к спасению.
Мать на это ответила:
— На землях юго-запада есть весьма необычные войска. Посмотри, сколько людей с юго-запада служат у Чансин-хоу, их ведь вряд ли назовёшь сбродом?
Чэнь Сюаньюэ покачал головой:
— У Чансин-хоу под началом выдающиеся и искусные люди, это совсем не то же самое, что бродяги.
Чэнь Си всегда казалось, что цзю-гэ — это просто часть её жизни, брат, который порой проявляет к ней нетерпение. Однако в нём, казалось, было скрыто много такого, чего она не понимала, словно он был окутан слоями тайн. Он словно знал множество вещей, неведомых ей; их миры не пересекались и действительно находились очень далеко друг от друга. Его нетерпение по отношению к ней было вполне естественным — кто станет придавать значение тому, кто ничего не смыслит?
Позже он уехал в Шэньси… и они не виделись несколько лет. Слышно было, что завтра он уже прибудет.
Чэнь Си взяла ту расшитую золотом одежду и, решив, что она выглядит слишком роскошно, сказала:
— Момо, замени её на ту розовую бэйцзы из гладкого атласа.
Момо немного засомневалась:
— Не будет ли она выглядеть слишком просто…
— Простота — это хорошо, — улыбнулась Чэнь Си. — Я ещё молода, расшитое золотом мне не по годам.
На следующий день отец действительно пригласил шицзы Динъян-хоу для беседы. Чэнь Си тихонько наблюдала за ними, спрятавшись за ширмой.
Вероятно, все понимали, что это за «беседа» такая: гунян семьи должна была присмотреться к нему, и потому шицзы Динъян-хоу чувствовал себя скованно. В последние годы влияние отца при дворе было безграничным, император ценил его, и его положение было исключительным. Семья Динъян-хоу не считалась самой знатной среди благородных домов, так что союз с законной старшей дочерью Чэнь-сань-е для них был едва ли не равным браком.
Для семьи Динъян-хоу это сватовство было крайне важным.
Чэнь Си долго наблюдала и осталась разочарована. С виду он был довольно миловиден, но когда отец стал расспрашивать его об учении, на более сложные вопросы он не смог ответить. А может, и смог бы, просто перед лицом столь могущественного сановника, которого нечасто встретишь, он слишком разнервничался. Когда он не находил ответа, то волновался ещё сильнее и краснел до самых ушей. Отец лишь с улыбкой подбодрил его и оставил на обед.
Мать спросила отца, как прошли смотрины, на что он ответил:
— Ещё молод, но его можно закалить. Семья и характер неплохие.
Значит, он будет рассматривать этот вариант…
Услышав это, Чэнь Си совсем потеряла аппетит. Когда Гу Цзиньчао спросила её мнение, Чэнь Си лишь ответила:
— Ничего особенного.
Гу Цзиньчао улыбнулась, прекрасно понимая её.
— Тебя окружают твой отец, ци-гэ, цзю-гэ — все они слишком выдающиеся люди, поэтому тебе и трудно выбрать мужа. Не волнуйся, мама найдёт тебе того, кто понравится. Если ты не согласишься, мама не заставит тебя выходить замуж.
Но Чэнь Си подумала, что её согласие или несогласие мало что решает. Если отец скажет слово, ей придётся выйти.
После полудня вернулся Чэнь Сюаньюэ. Он совершил военные подвиги в Шэньси и теперь, по возвращении в Бэйчжили, должен был предстать перед императором для получения чина. На этот раз он вернулся в ином статусе, и несколько братьев отправились встречать его.
Чэнь Си сидела в восточной комнате, разговаривая с Гу Цзиньчао, когда за стенами Муситан постепенно стало шумно. Чэнь Сюаньюэ вошёл в окружении людей.
Чэнь Си невольно встала, наконец-то увидев, как он переступает порог. Он сильно изменился по сравнению с тем, каким был несколько лет назад: казалось, стал темнее кожей, мужественнее и крепче, выглядел очень зрелым и степенным. Чэнь Сюаньань и остальные, стоявшие рядом с ним, казались на его фоне лишь хрупкими юными книжниками.
В его осанке чувствовалась закалка полем боя. Он стоял посреди толпы, весело переговариваясь с другими.
Он опустился на колени перед отцом и матерью и отвесил земной поклон.
Вечером во дворе Таньшаньюань бабушка устроила для него пир. После ужина Чэнь Си, которой в комнате было слишком шумно и душно, вышла прогуляться вдоль пруда с лотосами. Подойдя к самому краю, она увидела, как в воде плещутся рыбы, и подумала, что неудивительно, раз стоит такая духота — скорее всего, скоро пойдёт дождь.
Она внимательно наблюдала за ними какое-то время, пока не услышала, как кто-то её окликает. Обернувшись, она увидела Чэнь Сюаньюэ.
Улыбнувшись, он сказал:
— Не видел тебя несколько лет, ты совсем выросла. Этот наряд тебе очень идёт.
Чэнь Си видела, что он стоит совсем рядом. Услышав внезапную похвалу, она почувствовала себя так, словно получила небывалую награду: сердце тут же пустилось вскачь, а лицо обдало жаром. Чэнь Си и сама не понимала почему.
Чэнь Сюаньюэ подошёл к ней ближе:
— Слышал от матери, что ты собираешься замуж за шицзы Динъян-хоу?
Чэнь Си почувствовала исходящий от него тонкий аромат. Она едва доставала ему до плеча и оттого ощущала себя ещё более неловко. Она пробормотала:
— Это ещё… ещё не решено.
— Ты уже такая взрослая, а всё ещё стесняешься? — с улыбкой спросил он.
Слова его звучали очень по-доброму.
Чэнь Си и вовсе лишилась дара речи, схватила служанку за руку и бросилась прочь.
Она не знала, зачем ей нужно прятаться, но чувствовала, что должна уйти. Однако даже когда она убежала далеко, её сердце всё никак не могло успокоиться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
