Черная армия хлынула с края улицы подобно приливу, стремительно бросаясь на людей, сражавшихся на дорогах и у городских ворот. Городские ворота, с грохотом рухнувшие всего четверть часа назад, быстро закрылись вновь. Солдаты Силин, что первыми ворвались в город Цзянся в погоне за воинскими заслугами, с ужасом обнаружили, что превратились в черепах в кувшине1 и загнанных в клетку зверей. Солдаты в черном методично рассредоточились по своим позициям. На стенах, где до этого мелькали лишь серые тени воинов Силин, внезапно появилось бесчисленное множество людей в черном, и резня вспыхнула с новой силой.
Вдалеке Чжэньнань-ван, завидев внезапно возникших на стенах воинов в черном, резко изменился в лице. Затем он заметил на городской стене яркую фигуру в красном, которая, подобно парящему дракону, сокрушала всё на своем пути.
— Ванъе, это Фэн сань-гунцзы. Его зовут Фэн Чжияо, он побочный сын богатейшего человека столицы Чу, изгнанный из семьи еще в детстве. С двенадцати лет он следовал за Мо Сюяо в походах и является самым доверенным из его людей. Его появление здесь означает, что прибыло подкрепление армии семьи Мо.
Лицо Чжэньнань-вана помрачнело, и он холодно приказал.
— Продолжать наступление!
Небеса сотрясал рокот боевых барабанов, серые и черные тени сплелись в единой схватке. Однако ворота Цзянся больше так и не открылись. Когда на стенах появилось бесчисленное множество лучников в черном и тучи стрел обрушились на тех, кто стоял внизу, на стену невозмутимо взошла стройная фигура в белоснежных одеждах. Рядом с ней стояли Нань-хоу, Му Ян и Чжо Цзин. Вокруг бушевал кровавый вихрь, но на белом шелке ее платья на удивление не осталось ни единого пятна крови. Эта безупречная чистота придавала белому цвету необъяснимую холодность и суровость.
Е Ли стояла на городской стене, вглядываясь вдаль, туда, где за спинами вражеских войск развевалось знамя главнокомандующего армией Силин. Даже не видя лица противника, она чувствовала его мощную ауру и ярость, рвущуюся наружу. Губы ее тронула едва заметная холодная усмешка, и она ледяным тоном скомандовала.
— Ни одного солдата Силин, вошедшего в Цзянся, не оставлять в живых. Все трупы выбросить за пределы города!
Чжо Цзин кивнул.
— Слушаюсь!
Е Ли обернулась и бросила в сторону далекого врага вызывающий взгляд.
— Это Динго-ванфэй? — мрачно спросил Чжэньнань-ван.
Сопровождавший его военачальник посмотрел на изящную женщину в белоснежных одеждах на городской стене и, поколебавшись, ответил.
— Судя по всему, это действительно Динго-ванфэй.
На самом деле лишь немногим доводилось видеть Динго-ванфэй в лицо, но в такой момент женщина, появившаяся на стенах Цзянся вместе с армией семьи Мо, без сомнения, могла быть только ей. Чжэньнань-ван долго смотрел на нее, а затем внезапно громко расхохотался.
— Хорошо! Любопытно… Динго-ванфэй? Говорят, женщины Восточного Чу слабы, но эта Динго-ванфэй превосходит даже знатных дев нашего Силина. Неудивительно, что тогда она сумела так сильно напугать гунчжу Линъюнь.
На лицах стоявших рядом командиров застыли натянутые улыбки, они не знали, стоит ли поддакивать Чжэньнань-вану в его восхвалении Динго-ванфэй. Ведь именно эта женщина, приведя свою армию, разрушила их сегодняшний план по захвату Цзянся. К тому же воины, ворвавшиеся в город ранее, скорее всего, уже погибли. Таким образом, потери, понесенные ими у стен этого маленького городка, уже превысили общую сумму всех потерь за последнее время. Для боевого духа армии Силин это, несомненно, стало тяжелым ударом.
— Ванъе, а как же воины, ворвавшиеся в город?
Чжэньнань-ван взмахнул рукой и покачал головой.
— Поздно. Бросить все силы на штурм! Тому, кто захватит Динго-ванфэй живой, дарую титул хоу с наделом в тысячу дворов!
— Слушаемся!
Ближе к сумеркам Силин, наконец протрубил отход. Было неразумно продолжать яростные атаки, не зная, насколько велико подкрепление армии семьи Мо. Если бы силы двух армий были почти равны, то в итоге всё могло бы закончиться взаимным уничтожением. К тому же это была территория Великого Чу, и противник мог в любое время беспрепятственно пополнять запасы продовольствия и живой силы. А, после того, как их добыча в Синьяне оказалась значительно меньше ожидаемой, воинам Силин следовало быть предельно осторожными, иначе любая оплошность могла ввергнуть их в бездну, из которой нет возврата2. Видя, как армия Силин быстро отступает под звуки гонгов, люди на городской стене облегченно вздохнули. Уцелевшие защитники Цзянся не смогли сдержать ликующих возгласов.
Юань Пэй, в пропитанной подсохшей кровью одежде и со множеством ран, подошел к Е Ли.
— Этот Цзянцзюнь, защитник Цзянся Юань Пэй, приветствует Ванфэй!
Е Ли поспешно протянула руку, не давая ему опуститься на колени, и серьезно произнесла.
— Лао-цзянцзюнь, вы много трудились. Бэньванфэй прибыла слишком поздно и заставила вас претерпеть такие трудности.
Лицо Юань Пэя дрогнуло, в его покрасневших глазах блеснула непрошеная влага, и он громко ответил.
— Этот генерал не смеет принимать такие слова! Лишь из-за моей некомпетентности Цзянся едва не пал в руки Силина. Я не смею жаловаться на тяготы.
Е Ли мягко улыбнулась.
— Обстоятельства были сильнее нас, в этом нет вашей вины. Нам не стоит более углубляться в это. Цзянцзюнь, уводите людей на отдых и перегруппировку. Пока что передайте Цзянся нам.
Юань Пэй тяжело кивнул. Стоявший за спиной Е Ли Фэн Чжияо с улыбкой добавил.
— Цзянцзюнь Юань, можете не беспокоиться. Фэн Сан ни за что не позволит людям Силина сделать ни шагу за пределы Цзянся.
Юань Пэй не стал церемониться и, сложив руки в приветствии, произнес.
— Тогда я полагаюсь на вас, Цзянцзюнь Фэн.
Заново организовав оборону города, Е Ли в сопровождении людей спустилась со стены. У подножия она увидела Лэн Цинъюя. Тот стоял с окровавленным мечом в руках, его лицо было безучастным. Подумав немного, Е Ли подошла к нему.
— Цзянцзюнь Лэн, вы в порядке?
Лэн Цинъюй поднял голову, взглянул на Е Ли и, горько усмехнувшись, тихо ответил.
— Что может быть в порядке у побежденного генерала?
Е Ли слегка приподняла брови.
— Победа и поражение — обычное дело для воина3. В произошедшем нет только вашей вины. Цзянцзюнь, берегите себя.
Лэн Цинъюй оцепенел и лишь спустя долгое время произнес.
— Благодарю вас, Ванфэй!
Проводив Е Ли взглядом, Лэн Цинъюй посмотрел на свой длинный меч и резким движением убрал его в ножны. Возможно, Дин-ванфэй была права, в этом поражении виноват не он один, но сейчас только он мог понести за него ответственность. К счастью… Цзянся устоял, а армия семьи Мо уже прибыла.
— Цзянцзюнь Лэн.
Лэн Цинъюй собрался уходить, когда сзади раздался голос Нань-хоу. Нань-хоу стоял у края улицы. С их последней встречи он заметно постарел и выглядел изможденным. Война только началась, а многие из них словно состарились на десять лет. Нань-хоу долго смотрел на Лэн Цинъюя, прежде чем глухо спросил.
— Цзянцзюнь Лэн, скажите… есть ли вести о моем сыне?
Лэн Цинъюй помрачнел.
— В тот день, когда враг внезапно напал, Шицзы увел отряд, чтобы отвлечь внимание противника… Весь отряд погиб… Хоу-е, мне очень жаль…
— Я понял, — негромко отозвался Нань-хоу, и последние искры света в его глазах медленно угасли.
Он даже не попрощался, просто развернулся и пошел прочь.
Глядя на одинокую и поникшую фигуру Нань-хоу, Лэн Цинъюй внезапно почувствовал пронизывающий до костей холод. Когда-то он всем сердцем стремился на поле брани, считая, что битва, это азарт и слава, к которым стремятся тысячи. Но теперь, пройдя через поражение, он осознал, какая ледяная стужа и боль скрываются за этим азартом.
Цзянся был небольшим городом, поэтому Е Ли и ее спутники временно разместились в особняке цзянцзюня Юань Пэя. На деле особняк представлял собой обычный, не слишком большой двор. Опытные военачальники, такие как Юань Пэй или Чжан Цилань, ни в чем не уступили бы цзянцзюню Чжэньго или Мужун Шэню, но из-за принадлежности к армии семьи Мо их годами притесняли и держали в глуши, лишая заслуженного почета и славы.
Ради приезда Е Ли Юань Пэй переселил свою жену и детей из главных покоев в боковой флигель в задней части дома. Понимая преданность Юань Пэя дому Дин-вана, Е Ли не стала отказываться и заняла одну из комнат. Не тратя времени на обустройство, она наспех привела себя в порядок и отправилась в передний зал, чтобы обсудить военные действия. Когда Е Ли вошла в кабинет, там уже было полно людей. Шло бурное обсуждение, но при ее появлении все стихли. Юань Пэй лично подошел и пригласил Е Ли занять почетное место. Когда она села, он поправил одежду и головной убор, вышел вперед и отвесил торжественный поклон.
— Этот генерал благодарит Ванфэй за спасение жизни!
Е Ли с тихим вздохом подала знак Чжо Цзину, чтобы тот помог Юань Пэю подняться.
— Цзянцзюнь Юань, оставьте эти пустые церемонии, поднимитесь и говорите, — серьезно произнесла Е Ли.
Юань Пэй поднялся, вернулся на свое место и сказал.
— Докладываю Ванфэй, в настоящее время Силин сосредоточил триста тысяч воинов у стен Цзянся. Очевидно, что они полны решимости заполучить город. Мне стало известно, что армии Южного и Северного направлений также неявно стягиваются к Цзянся. Как только три армии объединятся, город окажется в осаде почти полумиллионного войска. Даже если наши воины храбры и не знают равных, Цзянся, город небольшой, народ в нем немногочислен, а военные припасы скудны. Боюсь, нам не хватит сил выдержать осаду такой огромной армии. Прошу Ванфэй как можно скорее принять решение.
Е Ли кивнула.
— Благодарю за предостережение, Цзянцзюнь Юань, у этой Ванфэй уже есть соображения на этот счет. Что же касается провианта, о нем беспокоиться не стоит, Императорский двор, разумеется, пришлет достаточно припасов. Нань-хоу, Му-шицзы, разве я не права?
Нань-хоу пребывал в некотором оцепенении и поднял голову, лишь когда услышал слова Е Ли. Он тускло улыбнулся.
— Ванфэй совершенно права. Мы рискуем жизнью на поле боя, и Императорский двор вместе с Императором, конечно же, не обделят воинов на передовой.
Е Ли взглянула на Нань-хоу и отчетливо увидела в его глазах усталость и печаль. Она не знала, о чем говорил с ним Лэн Цинъюй, но могла догадаться, ведь о шицзы Нань-хоу до сих пор не было вестей. Это невольно наводило на нехорошие мысли. Она с тревогой посмотрела на Нань-хоу, и тот слегка кивнул ей, показывая, что с ним все в порядке.
Хотя Нань-хоу и высказался в поддержку, лица присутствующих не особо посветлели. За все эти годы воины Армии семьи Мо давно перестали возлагать большие надежды на того, кто восседал во дворце. Е Ли видела их реакцию, но не стала заострять на этом внимание и, повернувшись к военачальникам, перешла к обсуждению военных действий.
Когда обсуждение закончилось, все стали расходиться. Нань-хоу по-прежнему неподвижно сидел на своем месте. Е Ли сперва подумала, что он хочет что-то сказать, но, когда в зале никого не осталось, поняла, что он просто погрузился в свои думы. Слегка нахмурившись, она обеспокоенно позвала.
— Хоу-е?
Взгляд Нань-хоу был пустым. Лишь спустя некоторое время он, казалось, пришел в себя, но все еще отрешенно смотрел на Е Ли. Наконец он медленно произнес.
— Прошу прощения за беспокойство, Ванфэй. Этот Хоу тоже откланивается.
Е Ли покачала головой.
— Хоу-е, Шицзы человек выдающийся, и то, что вестей до сих пор нет, уже само по себе хорошая весть. Сейчас многие важные дела в армии требуют ваших решений. Прошу вас, Хоу-е, берегите себя.
Нань-хоу выдавил улыбку и, подняв глаза на Е Ли, сказал.
— Лао-гогун когда-то говорил, что Ванфэй человек необыкновенный. На этом пути этот Хоу и сам в том убедился. Военные заботы лягут на ваши плечи, боюсь… боюсь, у этого Хоу уже не хватит на это сил.
— Хоу-е…
Е Ли хотела сказать что-то еще, но Нань-хоу взмахнул рукой.
— Позвольте мне уйти первым. Вы, Ванфэй, тоже отдохните пораньше.
Глядя, как Нань-хоу шаткой походкой выходит за дверь, Е Ли в итоге проглотила готовые сорваться с губ слова.
— Доброго пути, Хоу-е.
______________________________
- Черепаха в кувшине (瓮中之鳖, wèng zhòng zhī biē) — идиома, описывающая тех, кто оказался в ловушке и лишен пути к отступлению. ↩︎
- Пасть в бездну, из которой нет возврата (万劫不复, wàn jié bù fù) — идиома, означающая окончательную гибель или положение, из которого невозможно спастись. ↩︎
- Победа и поражение — обычное дело для воина (胜败乃兵家常事, shèng bài nǎi bīng jiā cháng shì) — идиома, означающая, что неудачи в военном деле неизбежны и к ним следует относиться философски. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
