В императорском кабинете Мо Цзинци сидел на высоком троне, выражение его лица, изменчивое и мрачное, не предвещало ничего хорошего. Лишь спустя долгое время он произнес.
— Позовите Муян-хоу, пусть немедленно явится во дворец на аудиенцию!
Внутренний чиновник, прислуживавший в кабинете, видел, что Император не в духе, поэтому не осмелился перечить и, поспешно откланявшись, удалился.
Муян-хоу прибыл чрезвычайно быстро. По правде говоря, с тех пор, как его единственный любимый сын последовал за Динго-ванфэй на поле битвы, он ни на миг не находил покоя. Даже известие о том, что в поместье Нань-хоу, с которым он вечно враждовал, был произведен обыск, а Нань-хоу с сыном погибли насильственной смертью, не принесло ему облегчения. Дом Муян-хоу был абсолютно предан Императору, и именно поэтому то, что Му Ян отправился в поход вместе с Дин-ванфэй, было сопряжено с огромными опасностями. Хотя за это время он получил два письма от сына, в которых тот сообщал, что с ним все в порядке, разве это могло помочь? Северо-Запад и столицу разделяли тысячи ли, и если бы действительно что-то случилось, то к тому времени, как Император прислал бы людей, от его сына, боюсь, остались бы одни истлевшие кости. Что еще важнее, Муян-хоу прекрасно понимал характер нынешнего молодого Императора, тяжесть его подозрительности можно было назвать редчайшей в подлунном мире1. За все это время Му Ян не прислал ни единого сообщения, которое могло бы навредить дому Дин-вана, что совершенно не соответствовало изначальным намерениям Императора. В таком случае Император мог даже заподозрить Му Яна в сговоре с домом Дин-вана, и тогда… род Нань-хоу, боюсь, стал бы для дома Муян-хоу уроком, извлеченным из примера предшественника2. Поэтому, получив указ через внутреннего чиновника, Муян-хоу лишь наспех привел себя в порядок и, не осмеливаясь медлить ни мгновения, отправился во дворец.
— Ваш ничтожный слуга приветствует Императора, — войдя в кабинет и заметив на лице императора свирепое выражение, которое тот не успел скрыть, Муян-хоу внутренне содрогнулся и, не медля, пал на колени, громко приветствуя господина.
Мо Цзинци, очевидно, остался доволен почтением Муян-хоу, и его мрачное лицо немного смягчилось.
— Любезный подданный, поднимись.
Мо Цзинци питал глубокое отвращение к особым правам и привилегиям своих вассалов, таких, например, какими обладал дом Динго-вана. Он не раз втайне проклинал указ, дарованный Тайцзу, согласно которому сменявшие друг друга Дин-ваны и Динго-ванфэй при встрече с правителем не обязаны были опускаться на колени. Все они были его подданными, так почему же людям из дома Динго-вана дозволялось не склонять колени? Или другой пример, по традиции старым сановникам старше семидесяти лет император даровал милость не вставать на колени в зале, однако никто из них, включая имеющего выдающиеся военные заслуги Хуа-гогуна, так и не удостоился этой чести. Мо Цзинци находил невыразимое удовольствие в том, что все люди склонялись ниц перед ним.
— Благодарю Императора! С какой целью Император призвал вашего ничтожного слугу? — Муян-хоу поднялся и почтительно задал вопрос.
Мо Цзинци ничего не ответил, лишь задумчиво и молча уставился на Муян-хоу. Хотя в сердце того поселились тревога и страх, он не позволил им отразиться на лице, став лишь еще более смиренным. Спустя долгое время Мо Цзинци спросил низким голосом.
— Министр Му, получал ли ты письма от своего сына?
Муян-хоу поспешно ответил.
— Докладываю Императору, получал. Последнее пришло полмесяца назад.
— О? И, что же в нем было сказано? — безучастно поинтересовался Мо Цзинци.
— Мой никчемный сын лишь сообщил, что он в безопасности, и вскользь упомянул, что Дин-ван уже прибыл в город Синьян, где объединился с Динго-ванфэй. Должно быть… возвращение всего Северо-Запада под вашу власть ожидается со дня на день, — ответил Муян-хоу.
На самом деле Мо Цзинци и так прекрасно знал содержание письма. Глядя на трепещущего Муян-хоу, Мо Цзинци вдруг улыбнулся.
— Министр Му, не нужно нервничать. Му Ян тоже хорош, за столько времени написал всего два письма, и совсем не думает о том, что старый отец дома изводится от беспокойства. Министр Му, знаешь ли ты, где Му Ян находится сейчас?
Муян-хоу осторожно произнес.
— Ваш ничтожный слуга… не знает. Мой никчемный сын отправился в поход с армией, так что сейчас он, вероятно, находится при ставке Дин-вана.
Мо Цзинци холодно хмыкнул.
— Верно. Дин-ван во главе пятисоттысячной армии Мо сейчас ведет ожесточенные бои внутри заставы против коалиции Наньчжао, Силин и мятежных войск Ли-вана, а твой сын служит там сянфэном в чине сяовэй.
Сердце Муян-хоу екнуло. Взглянув на лицо императора, он притворно изумился.
— Император… неужели… как же тогда Северо-Запад за пределами заставы?..
Мо Цзинци усмехнулся.
— Северо-Запад? Там Динго-ванфэй лично командует двухсоттысячной армией, сражаясь с Чжэньнань-ваном. Сейчас они… уже отступили к городу Хунчжоу. Министр Му, взгляни на это, — Мо Цзинци указал на несколько докладов, лежавших на императорском столе.
Муян-хоу поблагодарил за милость и, приняв доклады из рук слуги, увидел, что это были прошения от командующих гарнизонами, расположенными вблизи Северо-Запада. Хотя внутри заставы шли тяжелые бои, гарнизоны получили приказ оставаться на местах и не предпринимать никаких действий. В итоге генералы могли лишь наблюдать, как Дин-ван противостоит тройственному союзу врагов, не имея возможности сдвинуться с места. На поверхности они не смели возражать, но любой, в ком текла горячая кровь, неизбежно чувствовал недовольство этим тайным указом. Поэтому просьба нескольких генералов выйти за заставу на подмогу Динго-ванфэй не была чем-то неожиданным, однако император был этим явно крайне недоволен.
Тщательно подбирая слова, Муян-хоу произнес.
— Император, генералы лишь движимы любовью к родине. Северо-Запад, в конце концов, является частью Великого Чу и вашей территорией, в этом проявляется их преданность Императору.
Мо Цзинци на самом деле не сомневался в верности этих военачальников. Посмотрев на Муян-хоу, он спросил.
— Министр Му, как ты считаешь, кто сейчас больше всего подходит на роль предводителя этого похода?
— Это… — Муян-хоу явно не ожидал, что император так легко согласится на план по оказанию помощи Дин-ванфэй, на мгновение он растерялся и поспешно проговорил. — Разумеется, Император проявит свою мудрость и примет верное решение.
Мо Цзинци пристально посмотрел на него.
— Мне нужен человек, которому я могу абсолютно доверять, чтобы поручить это дело.
Сам не зная почему, Муян-хоу почувствовал неладное. Под взглядом Мо Цзинци он из последних сил старался сохранять непринужденный вид и с улыбкой ответил.
— При дворе полно чиновников, преданных Императору до глубины души, стоит ли Императору беспокоиться о нехватке людей? Ваш ничтожный слуга… готов лично возглавить войска.
Мо Цзинци удовлетворенно рассмеялся и, глядя на Муян-хоу, сказал.
— Вот и славно. Любезный подданный, можешь отправляться на Северо-Запад завтра утром… нет, прямо сегодня вечером. Войска двух ближайших к Северо-Западу округов переходят под твое командование.
Муян-хоу через силу улыбнулся.
— Благодарю Императора! Ваш слуга не обманет ожиданий Императора и клянется жизнью, что изгонит врагов и усмирит Северо-Запад.
Взгляд Мо Цзинци похолодел, и он безучастно произнес.
— Я весьма утешен подобным рвением Му-хоу. Однако, у меня есть еще одно поручение для тебя.
Муян-хоу почувствовал, как сердце забилось еще быстрее. Интуиция подсказывала ему, что последующие слова Императора лучше не слышать, но в действительности он мог лишь еще почтительнее замереть в зале.
— Прошу Императора отдать приказ.
Голоса в зале стали тише. Спустя долгое время из бокового зала вышел неприметный маленький тайцзянь. Осторожно убедившись, что вокруг никого нет, он поспешно сменил направление и быстро направился к дворцу Императрицы.
Что бы ни происходило в других местах, битва за Хунчжоу продолжалась. Чжэньнань-ван, казалось, окончательно потерял терпение, непрекращающиеся дневные штурмы и ночные набеги становились все яростнее. Мелкие вылазки армии Мо-цзяцзюнь никак не могли остановить решимость и шаг великой армии Силина. Отрадным было лишь то, что Мо Хуа во главе аньвэй наконец добрался до Хунчжоу, это позволило Фэн Чжияо, который все это время пребывал в постоянном страхе за безопасность Е Ли, наконец облегченно вздохнуть. Перед лицом все более ожесточенных атак Чжэньнань-вана падение города Хунчжоу было уже предсказуемо.
— Ванфэй, прошу тебя, немедленно покинь Хунчжоу, — лицо Мо Хуа, как и прежде, не выражало эмоций.
Он серьезно смотрел на женщину, что, склонившись над столом, быстро писала. Лишь если присмотреться, в его глазах можно было заметить сложную смесь восхищения и тревоги. Прежде Мо Хуа был весьма недоволен и скептически настроен по отношению к намерению Е Ли изменить подготовку аньвэй, хотя он признавал ее способности, на этом все и заканчивалось. Однако, прибыв в Хунчжоу, он узнал, что эта изящная и нежная, но при этом непоколебимо спокойная женщина, удерживающая Северо-Запад, к тому же еще и носит ребенка. В душе Мо Хуа наконец воцарилось признание, эта Дин-ванфэй определенно не была похожа ни на одну другую женщину в мире. И, именно поэтому, он обязан был обеспечить ее безопасность. Будь то ради ванъе, ради будущего маленького шицзы или просто потому, что он не хотел видеть, как эту удивительную женщину постигнет беда.
Е Ли кивнула и сказала.
— Я знаю. Через три дня я покину это место.
По её расчётам, город Хунчжоу сможет продержаться максимум три дня. Спустя три дня наступит день, когда воины Силина ворвутся в город Хунчжоу, и в то же время, это станет днём их полного уничтожения. В глазах Е Ли промелькнула аура смерти3, и она спокойно отложила кисть и тушь. Мо Хуа некоторое время молчал, а затем произнёс.
— Среди аньвэй есть люди, искушённые в искусстве маскировки лиц, они могут принять облик ванфэй и остаться в Хунчжоу.
Е Ли беспомощно покачала головой.
— Ты думаешь, это сможет обмануть взор Чжэньнань-вана Силина? Мо Хуа, тебе не стоит беспокоиться, эта Ванфэй покинет Хунчжоу до того срока.
Опустив голову, она нежно погладила свой всё ещё плоский живот, и в её сердце зародилась печаль. Как бы то ни было ради ещё не рождённого малыша она не могла подвергать себя опасности. Хотя на самом деле ей больше хотелось бы остаться и защищать город Хунчжоу вместе с воинами армии Мо-цзяцзюнь.
Видя, что Е Ли встала и направилась к книжным полкам позади неё, явно не намереваясь продолжать разговор, Мо Хуа понял, что не сможет её переубедить, и ему оставалось лишь беспомощно удалиться.
На дороге, ведущей от заставы на север к Хунчжоу, у опушки леса мирно паслось несколько лошадей. У костра неподалёку, лицо Мо Сюяо, благородное и утонченное, слегка помрачнело, а сам он то и дело хмурил брови.
— Ванъе, тайное письмо из столицы! — подошёл А Цзинь и поспешно протянул конверт, запечатанный красным сургучом.
Глаза Мо Сюяо блеснули. Он взял конверт, вскрыл его, и как только прочитал содержимое, выражение его лица мгновенно изменилось. Стоявший рядом А Цзинь невольно отступил на шаг. Прослужив подле ванъе более десяти лет, А Цзинь не помнил, чтобы лицо ванъе когда-либо было настолько пугающим.
— Ванъе… столица… что случилось в столице?
Прошло много времени, прежде чем Мо Сюяо, стиснув зубы, процедил.
— Мо Цзинци!
А Цзинь в душе вздрогнул. Он не был проницательным человеком и не понимал многих хитросплетений. Но, это не мешало ему осознавать, что отношения между Императором и его ванъе на самом деле были совсем не такими добрыми, как полагал простой люд. Неужели Император снова сделал что-то такое, что разгневало ванъе?
Мо Сюяо медленно смял письмо в комок, приложил небольшое усилие, и бумажный ком в мгновение ока превратился в пыль, которая осыпалась на землю тонким слоем белого пепла.
— Мо Цзинци… тебе лучше молиться, чтобы с А Ли всё было в порядке! А Цзинь, возьми мой жетон и отправляйся на север. Приказываю северным подразделениям армии семьи Мо немедленно выступить на подмогу Хунчжоу!
А Цзинь опешил и в недоумении произнёс.
— Ванъе… на севере сейчас всего пятьдесят тысяч воинов, они там для защиты от Бэйжуна…
На губах Мо Сюяо появилась холодная усмешка.
— Раз самому Мо Цзинци на это плевать, с какой стати Бэньвану беспокоиться об этом вместо него? Передай приказ, немедленно выступить на помощь Хунчжоу!
А Цзинь наконец понял, что ванъе говорит серьёзно. С суровым лицом он ответил.
— А Цзинь принимает приказ. А Цзинь удаляется.
Приняв жетон, брошенный Мо Сюяо, А Цзинь без колебаний вскочил на коня и умчался прочь, подняв облако пыли.
Глядя вслед уносящемуся вдаль А Цзиню, Мо Сюяо крепко сжал кулаки. Слова, которые он медленно произнёс, заставляли сердце леденеть от ужаса.
— Мо Цзинци… ты и вправду думаешь, что моё терпение безгранично? Если с А Ли или Хунчжоу что-нибудь случится… Бэньван заставит тебя почувствовать, что жизнь хуже смерти4!
__________________________________________
- Редкое явление в подлунном мире (世间罕见, shì jiān hǎn jiàn) — нечто крайне исключительное ↩︎
- Урок, извлеченный из примера предшественника (前车之鉴, qián chē zhī jiàn) — дословно: зеркало для идущей следом повозки; учиться на чужих ошибках. ↩︎
- аура смерти (煞气, shà qì) — гнетущая атмосфера угрозы и ярости, исходящая от человека, настроенного на убийство. ↩︎
- жизнь хуже смерти (生不如死, shēng bù rú sǐ) — состояние невыносимых страданий, при которых смерть кажется предпочтительнее жизни. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Класс! Это Мо Сюяо еще не знает, что А Ли беременна:)) ждем с нетерпением продолжения! Спасибо за перевод!!
Спасибо за перевод! Император тот еще… Насколько лн в себе не уверен, насколько ревниво относится к проявлению любой инициативы. Вот потому и проворонил задумку братца. Сейчас это не император, “отец народа”, а мелочный себялюбец, который совершенно не думает о стране.