В тот день Чжу Юнь очень долго разговаривала с матерью. Перед уходом мать Чжу Юнь сказала ей:
— Чжу Юнь, пока я жива, даже не думай об этом.
Она приказала Чжу Юнь немедленно уволиться и расстаться с Ли Сюнем. Вложив телефон в руку дочери, она велела ей позвонить Ли Сюню. Чжу Юнь ответила:
— Если я позвоню ему сейчас, то смогу только спросить, что он хочет поесть.
Мать Чжу Юнь сурово уставилась на неё:
— Ты не слушаешься меня?
Чжу Юнь замолчала на мгновение и тихо произнесла:
— Мама, я уже не студентка.
Мать Чжу Юнь в гневе ушла.
После её ухода Чжу Юнь выпила несколько больших стаканов воды. Весь день она слишком много говорила, во рту пересохло, но результата так и не было. Чжу Юнь предполагала, что дальше мать, скорее всего, начнёт подыскивать ей новую компанию и кандидатов для свиданий вслепую. Мать всегда дорожила своим достоинством и положением, она не из тех, кто будет сначала плакать, потом устраивать скандал, а в конце лезть в петлю1.
А самой Чжу Юнь уже почти тридцать, у неё достаточно жизненного опыта и финансовой свободы. Мать больше не могла ограничивать её, запирая в комнате.
От этой мысли Чжу Юнь почувствовала, что давление немного отступило.
За окном опустились сумерки. Чжу Юнь скучала по Ли Сюню и поехала прямо к нему домой. Хоу Нин открыл дверь; он тоже не пошёл на работу из-за ремонта в офисе.
На Хоу Нине была поношенная футболка. Посмотрев на Чжу Юнь, он сказал:
— Мы не заказывали доставку.
Чжу Юнь: «…»
Она отодвинула Хоу Нина и вошла в дом. Тот закричал вслед:
— Незаконное проникновение в жилище! Ли Сюнь, беги!
Квартира была немаленькой, около ста квадратных метров, просторная, со скромной отделкой. На полу лежало несколько бескаркасных кресел-мешков, в одном из которых, свернувшись, сидел Ли Сюнь и читал книгу.
Чжу Юнь подошла и, наклонившись, уставилась на книгу.
— Кажется, это моя книга.
Ли Сюнь, не поднимая головы, отозвался:
— Какие у тебя доказательства, что она твоя?
Чжу Юнь немного подумала и сказала:
— Никаких.
Он поднял руку и ущипнул её за подбородок.
Хоу Нин сзади проворчал:
— Мы можем вести себя так, словно вокруг никого нет?
Ли Сюнь посмотрел на Хоу Нина поверх головы Чжу Юнь. Тот поймал его взгляд, нахмурился, хотел что-то сказать, но, лишь беззвучно пошевелив губами, собрал рюкзак и вышел за дверь.
Когда дверь закрылась, в комнате снова воцарилась тишина. Чжу Юнь уселась в другое кресло-мешок и спросила Ли Сюня:
— Как продвигается ремонт в компании?
Ли Сюнь снова перевёл взгляд на книгу:
— Ещё какое-то время потребуется. Как раз две соседние компании прогорели, Дун Сыян арендовал и их помещения, ремонтируем всё вместе.
Чжу Юнь:
— Та курьерская служба обанкротилась?
Ли Сюнь покосился на неё:
— Хотела их выжить?
Чжу Юнь:
— Они каждый день сваливали у входа слишком много вещей. При каждой проверке пожарной безопасности нас штрафовали вместе с ними. Все на этаже мечтали, чтобы они съехали.
Ли Сюнь вскинул бровь и перевернул страницу.
— Ещё полгода, и весь этот этаж будет наш.
Чжу Юнь незаметно надула губы. Больше всего ей нравилось видеть, как он небрежно принимает решения — это искушало её сильнее, чем слова любви. В каждом его жесте уверенность превращалась в истинное очарование.
В комнате снова стало тихо, слышался лишь шелест переворачиваемых страниц. Спустя долгое время Чжу Юнь тихо спросила:
— О чём моя мама говорила с тобой?
Ли Сюнь:
— Ни о чём особенном.
Чжу Юнь молча смотрела на него. Ли Сюнь дочитал страницу, поднял голову и усмехнулся:
— Твоя мать куда круче тебя. Как она умудрилась воспитать такую трусиху?
Чжу Юнь осталась недовольна:
— Кто это трусиха?
Ли Сюнь пожал плечами. Чжу Юнь сказала:
— Мама всю жизнь проработала учителем, несколько десятков лет, у неё очень закостенелое мышление. Если она наговорила лишнего, я прошу прощения за неё.
Ли Сюнь снова оторвал взгляд от книги, выражение его лица стало немного легкомысленным. Он поманил её пальцем. Чжу Юнь с трудом выбралась из мягкого кресла-мешка, и стоило ей приблизиться, как Ли Сюнь схватил её за запястье. Она потеряла равновесие и повалилась прямо на него. Ли Сюнь сжал её шею, и Чжу Юнь почувствовала исходящее от него тёплое мужественное дыхание. Его голос звучал едва уловимо, вызывая нестерпимый зуд в ушах:
— Ваше Высочество Принцесса, неужели ты снова принимаешь меня за того, кто сделан из тофу?
Она прекрасно знала, что он поддразнивает её, но всё равно не устояла, невольно подчиняясь ему всем телом. Он сжимал её, ласкал, полностью владел ею. Тёмно-синее кресло-мешок под их движениями меняло форму и в конце концов стало подобно трясине, которая обволокла их и поглотила целиком.
Частицы наполнителя внутри чехла шуршали прямо над ухом. Ли Сюнь прижал Чжу Юнь к себе, отбросил книгу в сторону и, склонив голову, начал целовать.
Ли Сюнь, когда он не был погружён в работу, пах очень приятно. Она догадалась, что днём он, должно быть, принимал душ: от него веяло той же свежестью, что и в юности, но щетина была не выбрита, и это до боли натирало лицо.
Но сейчас даже боль была в радость.
Чувство обретения того, что было потеряно, заставляло её любить в нём абсолютно всё.
Ей начало казаться, что ей нравится любой его «вкус», словно пробуешь вина разной крепости: иногда хмелеть лишь слегка, пребывая в полузабытьи, когда и пьян, и трезв одновременно; иногда же терять голову, напиваясь в стельку. Любой вариант был ей по душе, лишь бы марка вина оставалась той же.
— Что ты всё вынюхиваешь? — заметил он её движения и немного отстранился. Их носы соприкоснулись. — Ты и раньше любила меня обнюхивать. Ты что, из тех, кто родился в год собаки?
Чжу Юнь в знак протеста ткнула его коленом, случайно задев то самое место, что уже было в полной боевой готовности.
Ли Сюнь усмехнулся. Одной рукой он прижал её, а другой начал расстёгивать ремень.
За считанные секунды уровень гормонов вокруг стремительно взлетел. Чжу Юнь восхитилась преимуществами зрелости: отбросив лишние сантименты, в делах любви теперь стремились к эффективности. Они разделись донага; одна кожа была белоснежной, другая — смуглой. От страсти они покрылись испариной, сливаясь воедино.
Вскоре уже невозможно было разобрать, чья это капля пота. Ли Сюнь коснулся нежной белой ноги Чжу Юнь, ущипнул её у самого основания и приготовился к делу.
«Приготовился» — потому что их снова прервали.
Зазвонил телефон Чжу Юнь. Сначала она не собиралась отвечать, надеясь, что он сам затихнет. Но он звонил и звонил, не переставая. В итоге телефон не умолк, зато Ли Сюнь остановился. Он перевернулся, улегся в кресле и махнул рукой, показывая, чтобы она ответила. Чжу Юнь перелезла через него и подобрала с пола сумку. Это был номер Гао Цзяньхуна.
Чжу Юнь с сомнением ответила на вызов, и услышала женский голос:
— Алло, это Чжу Юнь?
Чжу Юнь подтвердила:
— Да, это я. Кто вы?
Женщина сказала:
— Здравствуйте, я медсестра онкологического отделения Второй больницы. Скажите, пожалуйста, вы знакомы с пациентом Гао Цзяньхуном?
Чжу Юнь выпрямилась. Ли Сюнь покосился на неё из кресла.
— Да, знакома. Что случилось?
— Дело в том, что сегодня вечером ему должны делать операцию. Подготовка уже закончена, но пациент наотрез отказывается идти в операционную. Он говорит, что хочет встретиться с вами.
В комнате было тихо, голос в трубке звучал отчётливо. Чжу Юнь посмотрела на Ли Сюня, его лицо не выражало ничего определённого.
Медсестра добавила:
— Если вам не трудно, пожалуйста.
Чжу Юнь промолчала, ожидая знака от Ли Сюня. Тот встал, подошёл к столу обнажённым, взял сигарету и закурил, бросив зажигалку на стол. Чжу Юнь тихо ответила в трубку:
— Хорошо, я скоро буду.
Когда она повесила трубку, в комнате на мгновение снова стало тихо. Чжу Юнь спросила:
— Почему он хочет видеть меня именно сейчас?
Ли Сюнь:
— Не знаю.
Чжу Юнь посмотрела на его широкую спину:
— Ты поедешь?
Ли Сюнь обернулся:
— Он звал тебя, почему ты спрашиваешь меня?
Чжу Юнь, сжимая телефон, посмотрела в его тёмные глаза и произнесла:
— Не говори мне, что ты не понимаешь. Этот звонок предназначался тебе. Человек, которого он хочет видеть — это ты, просто он не решился сказать об этом.
Ли Сюнь снова отвернулся, оставив её смотреть ему в затылок.
Чжу Юнь начала поднимать одежду с пола и одеваться. Она делала это медленно, давая Ли Сюню время подумать. Когда она надела последнюю вещь, Ли Сюнь уже докурил сигарету и потушил её о стол.
— Иди, я подожду тебя здесь.
Чжу Юнь сквозь ночную мглу поехала в больницу.
То, что Ли Сюнь не поехал, не слишком её удивило. Хотя он и пощадил «Цзили» на этот раз, это было сделано скорее ради собственного освобождения. У Ли Сюня упрямый характер, внутри него есть своя шкала ценностей, и Гао Цзяньхун уже давно оказался за её пределами. Ли Сюнь когда-то давал ему шанс, но тот попрал его добрые намерения.
Ли Сюнь не был прощающим человеком.
В больнице стоял резкий запах антисептика. Чжу Юнь пришла в отделение онкологии и нашла медсестру, которая звонила ей. Молоденькая девушка повела Чжу Юнь к палате.
— Наотрез отказывается от операции, от боли уже почти в обморок падает, — говорила медсестра, как вдруг в коридоре раздались звуки ссоры. Медсестра нахмурилась и ускорила шаг.
У дверей палаты пожилая женщина сцепилась с молодой. Чжу Юнь ещё издали узнала эти завитые локоны и длинную юбку — кто это мог быть, если не У Чжэнь.
Пожилой женщине было около шестидесяти, по сравнению с У Чжэнь она выглядела хрупкой и исхудавшей. В порыве гнева она вцепилась в одежду У Чжэнь, лицо её раскраснелось.
— Разве так поступают люди? Муж на больничной койке, а у тебя на уме одни деньги!
У Чжэнь изо всех сил отталкивала её:
— Не трогайте меня! Что значит «одни деньги»? Вы вообще соображаете, что вам говорят! Я спрашиваю его о распределении акций компании, это же для блага семьи, а вы ещё и меня вините?!
Эта женщина, должно быть, была матерью Гао Цзяньхуна. Она не могла спорить так же бойко, как У Чжэнь, поэтому лишь крепче вцеплялась в неё руками. Медсестра подбежала и растащила их.
— Родственники, ведите себя прилично! Это больница! — строго сказала она. — Здесь лежат и другие пациенты. Если не можете соблюдать тишину, пожалуйста, уходите.
У Чжэнь первой заметила Чжу Юнь. Она, тяжело дыша, смахнула руки матери Гао Цзяньхуна со своей одежды и, стуча каблуками, направилась к выходу. Мать Гао Цзяньхуна била себя в грудь и топала ногами; из палаты вышел отец Гао Цзяньхуна, пытаясь её успокоить. Мать была вне себя от горя.
— Я же говорила тогда, что нельзя брать такую женщину в жёны, это значит привести беду в дом! И вот теперь — дождались, звезда неудачи! С тех пор как она вошла в наш дом, Цзяньхун ни дня не знал покоя. Пахал как проклятый, чтобы она тратила деньги, и вот чем она отплатила нам! Вот как она отплатила! Цзяньхун заболел! Это всё её вина! Всё из-за неё!
Отец Гао Цзяньхуна не был столь эмоционален. Поддерживая жену, он сказал:
— Хватит уже об этом, и говори потише, сыну и так тяжело.
Он поднял глаза на Чжу Юнь и произнес:
— Ты ведь Чжу Юнь? Выросла, совсем на ту фотографию не похожа.
Чжу Юнь спросила:
— Вы меня знаете?
Отец Гао Цзяньхуна ответил:
— Знаю. У него сохранилось то фото с соревнований в университете. Раньше он часто упоминал тебя и того парня по фамилии Ли, а потом перестал. — Его голос звучал тяжело и слабо. — Зайди к нему. Деточка, я не знаю, что между вами произошло, но прошу тебя — раз уж дошло до такого, постарайся его хоть немного утешить.
Чжу Юнь посмотрела на эту пожилую, измождённую пару, кивнула и тихо сказала:
— Я понимаю, не волнуйтесь.
- Сначала плакать, потом устраивать скандал, а в конце лезть в петлю (一哭二闹三上吊, yī kū èr nào sān shàng diào) — три способа, которыми женщины традиционно добиваются своего через угрозы и истерики. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
