Но ведь не все были Лян Цинь.
Даже Чу Чжао теперь не могла по своей воле бить или ругать людей.
Титул императрицы был её славой, но и её оковами.
Что уж говорить о тебе, Чу Тан, которая вообще никто!
— Мы говорим лишь правду, — сердито бросила одна из девушек.
Чу Тан тут же посмотрела на неё:
— Какую правду? Видеть — значит верить. Ты своими глазами видела ошибки моего дяди в обороне? Видела, как прорвались силянцы?
Девушка на мгновение лишилась дара речи, но затем выдавила:
— Но то, что силянцы появились в тылу округа Юньчжун — это факт.
— То, что силянцы появились в тылу — факт, но не обязательно по вине моего дяди, — отрезала Чу Тан. — Вы знаете, насколько велик округ Юньчжун? Знаете, сколько офицеров участвует в одном сражении? Знаете, сколько силянцев приходит и уходит, поскольку Силиан и Великая Ся ведут торговлю?
Конечно, они этого не знали, но другая девушка возразила:
— Но твой дядя — главнокомандующий. Раз он главнокомандующий, он должен нести ответственность. Иначе зачем вообще быть главнокомандующим!
Чу Тан взглянула на неё:
— В этом проявляется твоя самонадеянность. Кто сказал, что главнокомандующий не несёт ответственности? Как только императорский двор расследует степень вины, он сам решит, виновен мой дядя или нет. Но до тех пор вы не имеете права выносить приговор на пустом месте…
Та девушка хотела что-то добавить, но Чу Тан повысила голос.
— Как гласит поговорка: когда полководец в походе, он может не подчиниться приказу правителя. Стоит начаться войне, как всё меняется в мгновение ока, ситуация становится запутанной и сложной. Даже указы императора не всегда нужно исполнять. А вы тем более не понимаете, что на самом деле произошло в округе Юньчжун. Как вы можете повторять чужие слова и даже осуждать действия на фронте? — Она обвела взглядом присутствующих. — Разумеется, нам, молодым девушкам, не возбраняется болтать о том о сём, мы юны и не смыслим в делах. Но боюсь, найдутся те, кто со злым умыслом воспользуется случаем, чтобы поднять шум, нарушить спокойствие в тылу и тем самым повлиять на ход сражений на передовой. Не забывайте, с тех пор как в нашей столице закончилась смута, прошло совсем немного времени.
В конце она понизила голос, но добавила в него веса. Под её пристальным взглядом все присутствующие, даже девушки, догадались, на что она намекает — шпионы государства Силян, ошмётки клана Чжао и прочее.
Если это клеймо будет поставлено, участь окажется куда страшнее, чем у семьи главы ведомства Ляна.
Знатные фужэнь больше не могли просто наблюдать за происходящим. Чу Тан была не той девушкой, которой можно было пренебречь. К тому же Чу Чжао… если она действительно впадёт в безумие… её добродетель и так под вопросом, а они и вовсе могли лишиться жизни.
— Чу-сяоцзе, вы говорите о слишком серьёзных вещах, — поспешно вмешалась одна из фужэнь, осадив стоявших рядом девушек. — Это всего лишь слухи, которые они услышали. Они вовсе не утверждают, что генерал Чу виновен, они лишь сочувствуют народу.
— Чу-сяоцзе, вам не стоит так сильно переживать, — сказала другая фужэнь, не вставая с кресла и вкрадчиво потягивая чай. — Эти сплетни не внесут раздор в императорский двор. Народ — это дети, а императорский двор — родитель. Если с детьми что-то случается, они, конечно, жалуются родителям. Императорский двор милосерден к своим подданным и не станет их винить.
Наказывать и обвинять из-за каких-то разговоров? Такой «родитель» не достоин быть матерью государства.
Неужели она думает, что, став императрицей, сможет бахвалиться и станет всемогущей? Станет столь же могущественной, как роды Ян или Чжао?
Фужэнь смотрели на девушку, сидящую за столом для игры в карты, и на их губах играли лёгкие усмешки. У рода Чу нет прочного основания.
Никчёмный Чу Лань, Цзян-ши из незнатной семьи, и только один Чу Линь. Выходец из военных, да ещё и с дурной славой. На что может опираться такой род императрицы?
— Верно, вы ещё молоды, язык ваш без костей, мыслите вы просто, но и не накручивайте себя лишнего, — начали наперебой говорить другие фужэнь. — Если есть что сказать, говорите спокойно. К чему эти споры и драки?
Свои слова они адресовали стоящим рядом девушкам, но взгляды их были прикованы к Чу Тан.
В просторном зале было много людей, но в этот миг Чу Тан будто оказалась на необитаемом острове.
Девушек, которые раньше были на стороне Чу Тан, теперь удерживали их родные. Они не могли ни подойти, ни вставить слова, лишь в тревоге вздыхали.
Чу Тан, скорее уходи же…
Разве не лучше было уйти пораньше? Зачем было ввязываться в спор? Чу Чжао стала императрицей, она высоко в облаках за стенами императорского города, с ней никто не смеет и не может спорить. Но ты, Чу Тан, сама пришла к ним в руки, разве они тебя отпустят?
Ци Лэюнь почувствовала смятение. Чу Тан будто в один миг тоже стала глупой, раньше она бы так никогда не поступила.
Раньше Чу Тан в такой ситуации сокрушалась бы вместе со всеми о нынешнем положении дел, винила бы себя, возможно, даже пролила бы слёзы и заперлась дома. И тогда все стали бы утешать её и сочувствовать ей.
Фужэнь в такие моменты брали бы её за руку и говорили: «Дитя, ты здесь ни при чём».
А не засыпали бы её упрёками и не кололи бы взглядами, подобно кинжалам.
Чу Тан лучше всех умела оценивать обстановку и обращать неблагоприятные обстоятельства в свою пользу. Все они думали, что она дурочка и ничего не замечает, но на самом деле она всё прекрасно понимала. Если не понимала сразу, то по прошествии времени, поразмыслив, осознавала.
В мире нет ничего такого уж сложного для понимания.
Но сейчас она действительно перестала понимать.
Оказавшись под прицелом слов и взглядов, Чу Тан не выказала ни малейшего беспокойства. Она кивнула, соглашаясь со словами знатных фужэнь:
— Да, спорить и ругаться некрасиво. Жалобы и пересуды — это лишь проявление глубокой любви и строгих требований. Но как человек из семьи Чу, я всё же должна сказать ещё пару слов, потому что…
Она обвела взглядом присутствующих в зале.
— Вы все лишь сторонние наблюдатели, живущие в безопасности в далёкой столице. А мой дядя сражается на самом опасном поле битвы, сдерживая десятки тысяч воинов Силяна. Он защищает миллионы мирных жителей пограничных округов. Вы только слышите о смерти и ужасах, а он лично проживает и смерть, и эти ужасы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
