— С донесением!
— Войска Силиана за пределами округа Юньчжун истреблены!
— Великая победа! Победа в городе Ванчэн!
— Чу Хоу из рода Чу одержала великую победу в городе Ванчэн!
Посыльные, за спинами которых развевались шелковые знамена, промчались через город. На и без того шумных улицах в миг стало так громко, словно взорвались связки бамбуковых хлопушек.
В кабинете на втором этаже Ци Лэюнь с грохотом распахнула створки окна, и внутрь вместе с гомоном ворвался холодный ветер.
Девушки в легких платьях тут же принялись ворчать:
— Ци Лэюнь, ты что творишь!
Ци Лэюнь, стоя у окна, громко ответила:
— Хочу, чтобы все расслышали получше.
— Разве нужно так слушать? — укоризненно отозвались подруги. — Мы и без того все прекрасно слышали.
Все они были знатны или богаты, новости до них доходили быстро, к тому же это было известие о летящей победе на открытом полотне лубу [официальном публичном извещении о военной победе, которое вывешивали на шестах или знамёнах], так что в их семьях все узнали еще до того, как гонцы достигли столицы.
Оставив Ци Лэюнь у окна, все наперебой уставились на Чу Тан, сидевшую в самом центре.
— А-Тан, что все это значит? — спросила одна из них. — Как Чу Чжао оказалась в пограничном округе?
Чу Тан прижала руку к груди:
— Наконец-то я могу об этом рассказать! Мне было так тяжело это скрывать. Вы и представить не можете, как из-за этого страдали мои душа и тело…
Девушки, не дожидаясь окончания фразы, прервали ее и принялись наперебой трясти за плечи:
— Оставь в покое свои душу и тело! Скорее говори, в чем дело!
Чу Тан, смеясь, вывернулась из их рук и отошла на несколько шагов.
— Все очень просто. Когда в столице один за другим принялись обвинять моего дядю в бездарном командовании и сокрушаться о бедах народа, Чу Чжао во главе войска покинула дворец… — Она замерла и резко взмахнула рукой перед собой, словно мечом. — И отправилась прямиком в пограничный округ, чтобы карать разбойников и спасать людей.
«Все очень просто». На словах это и правда звучало просто, но совершить такое — проделать долгий путь, подвергаясь опасностям… Девушки смотрели на нее с нескрываемым волнением.
Чу Тан обернулась ко всем:
— Таков наш род Чу: спасать страну и защищать народ, не страшась ни дурной славы, ни трудностей. Мы не говорим — мы делаем.
Ци Лэюнь хлопнула по подоконнику:
— Как это — не говорить! Когда были ошибки, генерала Чу ругали, теперь же, когда есть заслуги, нужно хвалить! А-Тан, рассылай приглашения, устроим в Саду Чуэнь пир, пусть все придут восхвалять Чу Хоу!
— Абсурд!
В зале приемов императорского дворца после долгого молчания только и слышны были разговоры о Чу Хоу.
Большинство чиновников при дворе получили известия еще до того, как победные знамена внесли в столицу. Тогда они сразу же перекрыли выходы тайфу и Се-сань-гунцзы.
Они требовали: неважно, почему Чу Хоу оказалась в пограничном округе, сначала нужно подавить этот слух, объявить о великой победе, но не упоминать имя Чу Хоу.
Однако это не помогло. Известие о летящей победе на открытом полотне под именем Чу Хоу пронеслось через города и веси, достигнув столицы, и теперь об этом знали все.
В дворцовой зале гражданские и военные чины допрашивали тайфу, Се Яньфана и даже маленького императора на драконьем троне.
К этому моменту все уже всё понимали.
— Сейчас в народе вовсю болтают, будто сердце Чу Хоу не знало покоя в глубине покоев, когда она услышала о страданиях народа, и она под покровом ночи повела войска к границе… Все это ложь!
Чу Хоу покинула внутренние покои задолго до этих событий.
Чиновники смотрели на драконий трон. Занавес за ним по-прежнему был опущен, но там уже давно никого не было. Впрочем, там и так никого не должно было быть.
Тогда было объявлено, что у Чу Хоу возобновились раны, полученные при спасении императора, и ей нужен отдых, поэтому она больше не может сопровождать государя на утренних аудиенциях. Чиновники только и мечтали, чтобы ее раны никогда не зажили.
Они ликовали, благодаря Небеса за справедливость.
Кто же мог подумать!
Чу Хоу не просто перестала слушать дела правления за занавесом. Она, оказывается, во главе армии умчалась в пограничный округ.
Где видано подобное безрассудство!
Но еще нелепее было другое: ладно император — он мал, ничего не смыслит и ничем не управляет. Но тайфу, наделенный властью надзирать за государством, и Се Яньфан! Пусть только попробуют сказать, что они не знали!
Если же они и правда не знали, значит, в Великой Ся Чу Хоу уже способна одной рукой заслонить небо.
— Тайфу, Се-дажэнь, как вы могли столь потворствовать Чу Хоу и допустить подобный абсурд?
В этот миг все чиновники в зале заговорили в один голос.
Дэн И с самого начала хранил молчание.
— Се-дажэнь, это вовсе не назовешь абсурдом, — произнес Се Яньфан. — В конце концов, это весть о победе, радостное событие…
— Се-дажэнь! — яростно оборвал его один из чиновников. — Речь сейчас не о победе, а о том, что Чу Хоу покинула дворец!
Се Яньфан спокойно продолжил:
— Но ведь это взаимосвязано. Чу Хоу оставила дворец именно ради спасения жителей приграничья.
— Се-дажэнь, — дрожащим голосом заговорил престарелый чиновник. — Неужели наша Великая Ся дошла до того, что Чу Хоу должна вести войска в бой? Разве это не абсурд? Если Великая Ся и правда дошла до такого состояния, то я, хоть и стар, дерзну отправиться на смертный бой!
Се Яньфан поклонился ему:
— Ваше рвение, дажэнь, мне понятно.
«Понятно-то понятно, только говорит он одни красивые слова, а по делу ничего не скажет», — подумали чиновники и разом сделали шаг вперед.
— В чем же здесь абсурд? — Громовой голос Дэн И раздался впереди. — Если это и абсурд, то подобное случалось и раньше.
Все посмотрели на него.
— Не забывайте, — сказал Дэн И, — что Его Величество был спасен именно Чу Хоу, когда она лично верхом на коне разила врагов.
Он обвел взглядом присутствующих.
— В нашей Великой Ся сейчас и так неспокойно, абсурд случается на каждом шагу. Если Чу Хоу смогла собственноручно убивать разбойников, защищая Его Величество, то, разумеется, она может и лично отправиться на границу, чтобы оборонять рубежи.
— То, что у Великой Ся есть такая Чу Хоу — великое счастье среди бедствий. О чем вам допрашивать нас?
— Теперь, услышав новости, вы кричите об абсурде и о том, что сами пошли бы убивать врагов. Почему же вы не говорили этого раньше?
— Впрочем, и сейчас не поздно.
Взор Дэн И остановился на престарелом чиновнике.
— Если вы желаете, подобно Чу Хоу, выйти на поле боя и защищать рубежи, прошу вас — немедля отправляйтесь на границу.
Зал ахнул. Это была прямая угроза!
Старый чиновник от гнева и волнения не находил себе места:
— Ах ты, Дэн И! Хорошо же! Я сей же час сниму чиновничий халат и отправлюсь на границу убивать врагов! — Он обратился к остальным: — Пойдемте все! Мы все пойдем и умрем за Великую Ся, а этот зал пусть остается одному тайфу, и этого будет довольно!
Многие чиновники в зале тут же принялись снимать шапки, кто-то негодовал, кто-то оплакивал покойного императора — начался хаос.
С тех пор как он взошел на трон, Сяо Юй впервые видел подобную сцену. Сидя на высоком драконьем троне, он смотрел поверх голов чиновников, и перед его глазами всплывала та ночь. В ту ночь тоже было неспокойно… Нет, в ту ночь не было хаоса. В ту ночь была лишь тьма, холод оружия и сполохи огня.
Сяо Юй хотел покрепче прижать к себе бамбуковый тубус, но обнаружил, что руки его пусты — тубус остался в опочивальне.
Что же делать… Тубуса нет, и сестры тоже нет…
— А-Юй.
Раздался чей-то голос.
Этот голос был очень похож на голос матери, но в то же время другой. Он уже начал забывать, как звучала мать.
Сяо Юй обернулся на зов и встретился взглядом с парой ясных и теплых глаз.
— А-Юй, — сказал Се Яньфан. — Ты помнишь, что говорил тебе дядя?
Перед началом аудиенции Сяо Юй вышел из опочивальни и увидел Се Яньфана, стоявшего у дверей. Этот дядя… император никогда не звал его, и тот никогда сам не являлся к нему.
Словно его и вовсе не существовало.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
