Командующий опешил, не ожидая, что Лян эр-лао-е действительно что-то представит.
Он увидел, как личный помощник, стоявший за спиной Лян эр-лао-е, уже поспешно приближается, держа в руках свиток с текстом.
Раз этот книжник Лян эр-лао-е осмелился подать бумаги, неужели он сам не осмелится их принять?
Командующий протянул руку, взял свиток и тут же развернул его, усмехнувшись:
— Все-таки образованные люди удивительны. Пока вы все только и можете, что бестолково шуметь, они же способны изложить всё на бумаге…
Один из офицеров, откинувшись на спинку стула, со смехом заметил:
— Дажэнь, только бы ты не оказался не в состоянии понять, что там написано.
Несмотря на разницу в чинах, все они были братьями, прошедшими вместе через смерть, поэтому говорили непринуждённо. Командующий не обиделся, лишь фыркнул:
— Я тоже когда-то учился! — Он снова посмотрел на Лян эр-лао-е. — Если чего-то не пойму, просто спрошу прямо, Лян Цзи непременно сможет мне всё разъяснить.
В шатре снова раздался смех. Лян эр-лао-е сидел на своём месте без тени недовольства или радости и лишь кивнул:
— Ваш подчинённый, разумеется, всё объяснит.
Командующий читал, продолжая улыбаться, но постепенно улыбка сошла с его лица. Он перестал шутить, взгляд его сосредоточился, а выражение лица стало задумчивым.
Заметив это, остальные офицеры тоже прекратили смеяться и переглянулись.
Хорошо там написано или плохо?
Один из офицеров не выдержал и поторопил:
— Дажэнь, ну что же там такое?
Командующий пришёл в себя, обвёл всех взглядом и в конце концов остановился на Лян эр-лао-е.
— И впрямь, книжник есть книжник. Оказывается, даже в военном искусстве можно выписывать подобные узоры, — произнёс он.
Это была… похвала? Все невольно посмотрели на Лян эр-лао-е.
Лян эр-лао-е сидел прямо. Он сложил руки в приветствии:
— Дажэнь чрезмерно хвалит меня. Я лишь рассуждаю о войне на бумаге, а удастся ли добиться успеха — зависит от того, сможет ли дажэнь воплотить это в жизнь.
Командующий пристально посмотрел на него, затем отвёл взгляд к остальным и слегка кашлянул.
— Господа, теперь у меня появилась новая идея, кхм… — Он указал на сидящего в конце стола Лян эр-лао-е. — Вдохновившись мыслями Лян Цзи, послушайте-ка, что я скажу…
Лян Цян больше не видел отца. Сейчас задач было невпроворот; после мимолётной встречи в военном лагере его снова отправили на задание — нести дозор в другом месте.
Лян Цян три дня пролежал в продуваемом ледяным ветром овраге, а на четвёртый день войска, наконец, вернулись в лагерь, где царило ликование.
— Великая победа! Великая победа!
— Силиан отступил на сто ли!
Воины в запятнанных кровью одеждах неслись во весь опор на конях, вскидывая мечи и копья с радостными криками.
Лян Цян безучастно смотрел на них. Какое отношение эта великая победа имела к нему?
— Лян Цян! — Офицер, который раньше едва удостаивал его взглядом, внезапно выкрикнул его имя, выслушав шёпот нескольких солдат.
Лян Цян посмотрел на него.
— Лян Цзи — твой отец? — с изумлением спросил командир.
Лян Цян крепче сжал оружие, по его спине пробежал внезапный холод. Хотя он ещё не сражался с воинами Силиана и не совершал подвигов, он знал, что великие победы часто строятся на плоти и крови множества солдат.
Неужели его отец… стал частью этой плоти и крови ради нынешней победы?
— Да, — ответил он своим охрипшим голосом.
— Впечатляюще! — Командир ударил в ладоши. — В одном из сражений этой великой победы твой отец командовал столь умело, что, буквально переворачивая облака и проливая дождь1, сделал нашу армию неудержимой. Он совершил великий подвиг!
Холод в спине сменился жаром, ударившим в голову. Лян Цян почувствовал, как в нём вспыхнуло пламя. Отец совершил подвиг!
Боевые заслуги в армии — лучший пропуск в жизнь.
Хотя подвиг совершил не он сам, в одно мгновение все узнали его имя. Соратники, которые раньше знали его, но никогда не смотрели в его сторону, теперь не сводили с него глаз.
— Книжники и вправду другие, надо же, умеют воевать.
Пересуды за спиной сменились восхищением вместо прежних насмешек.
Сказать, что Лян Цян не был рад, было бы ложью. Но и какой-то особенной радости он не чувствовал. Заслуги принадлежали отцу, а не ему. Точно так же раньше громкое имя Лян-гунцзы досталось ему от семьи старшего дяди, а не было его собственным, и его могли отнять в любой момент.
— Лян Цян! — внезапно крикнул один из стоявших в стороне офицеров. — Осмелишься пойти в мой авангардный лагерь?
Лян Цян без колебаний вскинул голову:
— Согласен.
Офицер расхохотался и сказал нынешнему командиру Лян Цяна:
— Отдай его нам. Посмотрим, действительно ли у тигра-отца не бывает сыновей-собак.
Командующий с улыбкой махнул рукой:
— Забирай, забирай. Если его как следует заточить, возможно, из него выйдет отличный клинок.
Все действительно изменилось. Раньше командующему было не до него, и ему было плевать, станет ли тот хорошим клинком. Теперь же он так легко его отпускал. Лян Цян сложил руки в жесте почтения:
— Лян Цян обязательно оправдает ожидания дажэня.
Вот какая сила у боевых заслуг. Наконец-то у него появился шанс самому вырвать себе славу.
Глубокой ночью Лян эр-лао-е вернулся в свои покои, от него всё ещё веяло запахом вина.
Хотя во время войны офицерам запрещалось пить, эта битва нанесла тяжёлый урон Силиану, и генерал гвардии Чу Линь велел заместителю командующего лично доставить повозку с вином и мясом в качестве награды.
На этот раз Лян эр-лао-е сидел не в самом конце стола, а подле командующего. Он был словно луна, которую окружало множество звёзд, и в полной мере насладился вниманием.
— Дажэнь, скорее протрите лицо, — с улыбкой сказал личный помощник, подавая горячее полотенце.
Лян эр-лао-е взял его, приложил к лицу и выдохнул:
— Ну и мастера они пить… Это не питьё, а какое-то заливание в глотку. Не стоило мне садиться рядом с командующим.
Помощник помог ему снять верхнее платье и улыбнулся:
— Это вино было прислано именно ради вас, дажэнь, конечно, вы должны были сидеть на почётном месте. В армии всё просто. К тому же, помимо вина, сообщение о ваших заслугах и наградах будет направлено в императорский двор для повышения в чине и пожалования титула. В следующий раз, даже если не ради вина, вы всё равно будете сидеть подле командующего.
Лян эр-лао-е не отвечал, накрыв лицо горячим полотенцем, будто уснул.
Помощник принёс отрезвляющий отвар и негромко позвал:
— Дажэнь, выпейте отвар, прежде чем отдыхать, иначе завтра будет болеть голова.
Из-под полотенца послышался голос Лян эр-лао-е:
— Я не пьян.
Все пьяные говорят так, и помощник лишь усмехнулся.
— Я совершенно в сознании, — сказал Лян эр-лао-е. Он убрал горячее полотенце и посмотрел на помощника ясным взглядом. — Ты… кто ты такой на самом деле?
Помощнику было за тридцать, он обладал заурядной внешностью и ничем не отличался от прочих слуг при офицерах. Держа в руках чашу с отваром, он сначала замер, а затем снова улыбнулся.
— Дажэнь и впрямь пьян, — рассмеялся он. — Я — Ли Фан.
Лян эр-лао-е, разумеется, знал его имя. Старый друг по фамилии Цай, когда выхлопотал для него эту мелкую должность, боялся, что тот в армии будет как в тумане, и заодно прислал ему этого помощника.
- Переворачивать облака и проливать дождь (翻云覆雨, fān yún fù yǔ) — проявлять поразительное мастерство, ловко и кардинально менять ситуацию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
