В столице быстро воцарился порядок, после чего началась чистка за её пределами.
В ходе расследования были преданы огласке тайный сговор и сделки рода Се с силянцами, а также скрытые дела с родом Вэй и другими знатными семьями.
Несколько старейшин рода Се, заправлявших делами, оказались в тюрьме, их имущество было конфисковано, а сородичи семьи Се разошлись кто куда: кто-то подался к родственникам или друзьям, а кто-то сменил имя и фамилию.
Отец и сын из рода Лян снова были разжалованы и отправлены на каторжные работы в пограничный округ. Обнародованное обвинение в том, как они присвоили чужие заслуги ради награды и как на самом деле пала крепость Шипочэн, вызвало по всей стране волну проклятий.
Однако остальным членам рода Лян, не находившимся на каторге в пограничном округе, срок наказания продлевать не стали; с них сняли клеймо преступников, позволив мирно зарабатывать на жизнь.
К осени следующего года, когда Сяо Юй официально приступил к самостоятельному правлению, в Великой Ся восстановилось спокойствие.
Для придворных чиновников то, что Сяо Юй начал править сам, казалось, ничего не изменило.
Чу Хоу по-прежнему сидела позади императора.
Хотя отличия всё же были: не стало Дэн И, не стало Се Яньфана, а ряды придворных поредели более чем наполовину. Не имея ведущей силы, Чу Хоу, казалось, лишилась соперников для споров и почти не проронила ни слова.
Теперь больше всех в зале собраний говорил император.
Тринадцатилетний юноша, столько лет хранивший молчание, заговорив о делах империи, не проявил ни капли робости или неопытности.
В конце концов, он просидел на троне семь лет и все эти семь лет прилежно изучал доклады. Пусть со стороны он казался лишь наблюдателем, на деле он всегда участвовал в управлении.
Сяо Юй чувствовал, что и его жизнь не претерпела перемен. Время, которое раньше уходило на уроки, теперь занимали обсуждения государственных дел. Он всё так же трудился в кабинете.
Закончив с делами и обсуждениями, он приносил свитки с докладами в покои императрицы.
Стражи, евнухи и служанки у входа в покои Чу Хоу при его появлении кланялись. Сообщение о его прибытии передавалось из уст в уста через все залы, и когда Сяо Юй входил, Чу Чжао уже ждала его у дверей.
Сегодня на Чу Чжао не было парадного одеяния императрицы — лишь простое домашнее платье изумрудного цвета. Рукава её были засучены, а в руке она держала стрелу.
— Младший брат, — радостно позвал Сяо Юй.
Чу Чжао поманила его рукой и с улыбкой сказала:
— Я как раз играю в тоуху, иди и ты, посоревнуйся со мной.
Сяо Юй усмехнулся:
— Хорошо. — Но тут же добавил: — Только сначала ты, цзецзе, должна просмотреть доклады.
Чу Чжао взглянула на евнухов позади него, державших свитки, и махнула рукой:
— Пусть несут внутрь.
Слуги почтительно отнесли доклады в кабинет императрицы.
Чу Чжао и Сяо Юй вместе со служанками и евнухами сыграли несколько партий в тоуху, где император и императрица то выигрывали, то проигрывали. Затем они вместе поужинали, после чего Чу Чжао села за доклады. Просмотрев пометки Сяо Юя, она достала императорскую печать и приложила её к бумагам.
Хотя император правил самостоятельно, печать по-прежнему оставалась в руках Чу Хоу.
Сяо Юй не имел ничего против. Он сидел рядом с книгой, время от времени отвечая на вопросы Чу Чжао. Эти вечерние часы были его любимым временем.
— Нужно начинать подготовку к проведению государственных экзаменов в следующем году, — проговорила Чу Чжао, закончив с сегодняшними бумагами.
Сяо Юй отложил книгу:
— Я уже распорядился, чтобы Министерство ритуалов и Министерство кадров начали подготовку. Экзамены будут проходить поэтапно, от местных управ до столицы. Мы должны сделать всё, чтобы не упустить ни одного человека с высокими устремлениями и знаниями.
Чу Чжао добавила:
— Касательно государственных экзаменов у меня есть ещё одна идея.
— Слышали? Скоро откроются государственные экзамены.
— Давно слышал. Новая политика Его Величества отменяет систему рекомендаций и призывает таланты со всей Поднебесной.
— Да нет же, помимо указа императора, Чу Хоу-няннян тоже собирается провести экзамены, но для женщин.
— Для женщин! Зачем женщинам экзамены?! Неужели они тоже станут чиновниками?!
Сейчас в империи порядок строго охранялся Гунвэйсы, и те времена, когда каждое чихание императора на совете разносилось по всему свету, прошли. Но если какая-то новость выходила наружу, она неизменно оказывалась правдой.
Хотя это известие звучало нелепо и не имело прецедентов, раз уж предложение исходило от Чу Хоу, значит, так оно и будет.
Императрица всегда держала слово и доводила начатое до конца.
Народ заволновался, повсюду начались пересуды. Не обошлось и без крамольных речей. Хотя Чу Хоу всегда действовала властно и даже пугающе, посягательство на законы инь и ян, на разделение мужчин и женщин и устои общества привело многих учёных мужей в ярость. Такое невозможно было стерпеть. Некоторые даже прибегали к дверям управ и громко выкрикивали ругательства, готовые пожертвовать собой, лишь бы вразумить мир.
Но ни чиновники, ни тайные агенты Гунвэйсы или Лунъивэй никого не хватали, ни в открытую, ни втайне.
Власти даже собирали этих протестующих и предлагали им:
— Жаловаться нам бесполезно, это решение принято на самом верху. Лучше сделайте так: спокойно готовьтесь к экзаменам, пробейтесь в столицу, предстаньте перед Чу Хоу и тогда красноречиво изложите ей свои доводы, чтобы заставить её передумать и вернуться на путь истинный.
Звучало неплохо, но некоторые книжники чувствовали подвох: а что, если не удастся сдать?
— Не удастся сдать? Тогда идите и учитесь как следует! Если даже книги мудрецов не смогли постичь, о каких истинах вы берётесь рассуждать! — без тени вежливости отвечали в управах. — Сначала займитесь самосовершенствованием, а потом уже наведите порядок в семье и беритесь за управление государством1!
Женщины, получив эту весть, тоже были несказанно изумлены.
На этот раз на дворцовый пир, устроенный императрицей, пришло больше гостей, чем когда-либо. Среди них было много знакомых и в то же время ставших чужими лиц — те, кто поспешил в столицу из дальних краёв.
Знакомыми они были потому, что многие когда-то были подругами Чу Чжао, а чужими — потому что за эти годы все успели выйти замуж, родить детей и долго не виделись.
— Дянься, вы правда позволите нам сдавать экзамены? — прямо спросила Ци Лэюнь. — Если сдадим, то и правда сможем стать чиновниками? Как мой отец — носить чиновничье платье, ездить верхом в управу и даже являться во дворец на аудиенции?
Стоявшая рядом женщина не удержалась и шепнула:
— Ци Лэюнь, у твоего отца даже нет права являться во дворец на аудиенции.
Остальные женщины прыснули от смеха.
Чу Чжао тоже улыбнулась, глядя на Ци Лэюнь, которая, несмотря на наряд замужней дамы, сохранила девичий блеск в глазах и прежний нрав.
— Экзамены будут настоящими, и состязаться придётся наравне с мужчинами, совсем как тогда, во время нашего Литературного собрания в саду Чуэнь, — с улыбкой ответила Чу Чжао.
При упоминании Литературного собрания в саду Чуэнь лица собравшихся женщин оживились от волнения.
Прошло больше семи лет. Все вышли замуж, завели детей, и былое время подернулось дымкой. Порой они даже сомневались, не привиделись ли им во сне те девичьи годы.
Теперь, когда об этом упомянула Чу Хоу, воспоминания вмиг обрели чёткость. Если это и был сон, то самый прекрасный в их жизни, и забыть его было выше их сил.
- Сначала займитесь самосовершенствованием, а потом уже наведите порядок в семье и беритесь за управление государством (修身齐家治国, xiūshēn qíjiā zhìguó) — фрагмент классической конфуцианской формулы из канона «Да сюэ», определяющей путь к достижению мировой гармонии через личные добродетели. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
