Среди хаоса раздался выкрик:
— Вышли!
Вместе с этим криком из огня выкатился огненный шар. Солдаты тут же бросились к нему, принимаясь поливать водой и сбивать пламя мокрыми тряпками. Огненный шар оказался обернутым в несколько слоев одеял; когда их откинули, первым делом послышался громкий младенческий плач.
В грохоте пожара этот крик звучал не слишком громко, но заставил всех присутствующих облегченно вздохнуть.
Женщина бросилась вперед и прижала ребенка к себе, а затем посмотрела на своего спасителя.
Лицо человека перед ней почернело от копоти, волосы и одежда обгорели, превратившись в лохмотья, а на неприкрытых участках кожи виднелись жуткие кровавые волдыри. У него была всего одна рука.
— Благодетель! — женщина с младенцем на руках опустилась на колени, рыдая и отвешивая земные поклоны.
Однорукий мужчина, который ни на шаг не отступал перед лицом бушующего пламени, теперь в замешательстве попятился. Его голос звучал хрипло:
— Не надо, не надо.
— Скорее, нужно обработать раны! — крикнул один из солдат.
Однорукий мужчина снова уклонился:
— Не надо, не надо, — с этими словами он, опустив голову, поспешил прочь.
Остальные мужчины поспешили за ним. Солдаты и горожане смотрели, как они подошли к одному месту и вскинули на плечи корзины, наполненные огромными камнями.
Так это были каторжане.
Люди все поняли; к каторжанам, отбывающим наказание за преступления, обычно относились с пренебрежением.
Однако в этот миг никто не отвел взгляда, наблюдая, как тот мужчина медленно выпрямляется, сгибаясь под тяжестью неподъемного камня.
— Он такой же однорукий, как дедушка Чжун-е-е, — раздался неподалеку детский голос. — Какой отважный!
Возможно, дело было в словах «однорукий» — поднявшийся мужчина замер и невольно обернулся на голос. Он увидел человека, державшего на руках маленькую девочку.
Лицо каторжанина было черным от сажи, но даже так на нем читалось сильное потрясение.
Затем его взгляд встретился со взглядом того мужчины.
Миг тишины, и он отвёл глаза, после чего медленно побрел прочь вместе с товарищами, неся свою корзину.
— Де-де, — девочка протянула руки, обхватив лицо мужчины. — Ты его знаешь?
Мужчина отвел взгляд и произнес:
— Нет, не знаю.
Девочка надула губы:
— Врешь, — но затем ее глаза лукаво блеснули, она прижалась к его лицу и льстиво добавила: — Но все равно мой де-де самый отважный.
Мужчина усмехнулся и отстранил её от своего лица:
— Но даже самый отважный де-де не станет помогать тебе просить прощения у твоей нян.
Девочка тут же поникла. Пока отец и дочь шутили, к ним подошел офицер.
— Цзю… — он на мгновение запнулся и почтительно произнес: — Цзю-е, огонь уже взят под контроль.
Мужчина перестал улыбаться и посмотрел на пожарище, его взгляд стал задумчивым и далеким:
— Узнайте причину возгорания.
Причина возгорания… В этом районе жили самые разные люди, очаги располагались беспорядочно, пожары случались часто — что тут было выяснять? Но, несмотря на недоумение, офицер тут же отозвался:
— Слушаюсь.
— Цзю-е, — в его голосе снова послышалось волнение. — Раз уж вы прибыли, не желаете ли заглянуть в лагерь?
Мужчина посмотрел на него, усмехнулся и покачал головой:
— Я возвращаюсь домой.
Мужчины, тушившие пожар вместе с солдатами, тоже вернулись. Не обращая внимания на сажу, покрывавшую их тела и лица, они вскочили на коней и поскакали вслед за ним.
Минуя город за городом, преодолевая лощину за лощиной, они мчались по бескрайним степям среди стад коров и овец, пока на горизонте не показались городские стены.
Завидев их издалека, на стенах замахали разноцветными флагами, и раздался глухой рев длинных рогов.
Мужчины ответили на призывный зов радостными криками, а навстречу им уже высыпали дети, игравшие за городскими воротами.
— Ци-Ци!
— Ци-Ци вернулась!
— В этот раз Ци-Ци еще круче — столько дней продержалась, пока ее не поймали!
— Ци-Ци, какую интересную историю ты нам расскажешь на этот раз?
Глядя на толпу детей, мужчина с улыбкой спустил девочку с седла. Она твердо приземлилась на ноги и тут же была поглощена детворой.
— Не спешите, слушайте по порядку! — звонко зазвучал ее детский голос.
Мужчина больше не обращал на них внимания, понукая коня в сторону города.
Однако человека, которого он хотел видеть, дома не оказалось. Тогда он развернул коня и направился в другую сторону, за город.
Здесь рядами стояли надгробия. Перед одной просторной гробницей в одиночестве сидела женщина.
— Что ты делаешь? — громко спросил мужчина.
Сидевшая женщина обернулась, тут же отложила бумагу и кисть и, распахнув объятия, бросилась к нему.
Мужчина подхватил ее и легко приподнял, так что их глаза оказались на одном уровне.
Ветры и пески пограничного округа не оставили следов на лице женщины; она выглядела точно так же, как А-Фу у реки много лет назад.
Чу Чжао фыркнула:
— Когда я была А-Фу, я специально скрывала свою внешность. Ты хочешь сказать, что я подурнела?
С этими словами она сорвала с мужчины шарф, открывая его яркое лицо.
Се Яньлай расхохотался:
— Я тогда был занят только тем, что ловил воришку, мне было не до того, как ты выглядишь.
— Воришка была красива, как цветок, — со смехом сказала Чу Чжао и клюнула его в губы.
В ответ она получила глубокий, почти лишающий дыхания поцелуй.
— Де смотрит! — только когда Чу Чжао легонько ударила его по плечу, он отпустил ее.
Се Яньлай посмотрел на надгробие и спросил:
— Почему ты пришла навестить отца?
Чу Чжао ответила:
— Из-за этой негодницы Ци-Ци. Сяомань каждый день ссорится со мной, ругает, что я не умею воспитывать детей. Вот я и сбежала сюда, чтобы побыть в тишине, — она прижала ладонь ко лбу. — Голова от нее раскалывается. В кого она такая упрямая? Совсем на меня не похожа.
Се Яньлай усмехнулся:
— Вот как? Когда я впервые встретил маму Ци-Ци, она уже успела подраться, украсть деньги и одурачить толпу людей, заставив их помогать ей в представлении, пока она сбегала бог знает куда.
Чу Чжао весело рассмеялась.
Се Яньлай опустил взгляд и заметил у могилы несколько листков бумаги с текстом и рисунками — портретами женщин.
— А это что? — спросил он.
— Письмо от А-Юй, — сказала Чу Чжао. — Жалуется, что Дэн И его совсем не слушается, вечно перечит при императорском дворе и создает проблемы. То налоги идет проверять, таща за собой собственный гроб1, пользуясь тем, что он «мертвец», и лишая покоя живых.
— Зачем он тебе это пишет? Чтобы ты побила Дэн И? — хмыкнул Се Яньлай. — Он уже вырос, пусть сам с ним справляется.
Чу Чжао снова рассмеялась.
— А это? — Се Яньлай указал на портреты.
— А это, — Чу Чжао воодушевленно поманила его поближе, — А-Юй пора жениться. Это портреты отобранных девушек. Он просит нас помочь с выбором. Посмотри тоже.
Се Яньлай даже не взглянул. Этот мальчишка просил вовсе не его, незачем было добавлять это «нас».
Он холодно усмехнулся:
— С чего бы тебе выбирать ему жену!
Чу Чжао с улыбкой ответила:
— Я ведь ему как тётя, а тётя — это почти как нян, — она принялась разглядывать портреты с добрым выражением лица. — Все хороши, молоды и красивы, как цветы.
— У императора никогда не бывает недостатка в красавицах, — Се Яньлай сгреб портреты и отложил их в сторону. — Зачем смотреть на внешность?
Действительно, императору, помимо внешности, нужно смотреть на многое другое; в конце концов, это не может быть просто симпатией.
Трудно занимать место в императорском городе, в этом мире полно забот. Чу Чжао на мгновение опечалилась, но тут же отогнала эти мысли.
— Кстати, ты писал в письме, что в этот раз на дальнем западе встретил странных людей? — спросила она.
Се Яньлай подтвердил:
— Да, у них странная внешность и говорят они на непонятном языке. Кажется, там тоже есть города и управы, но все совсем не так, как у нас.
Чу Чжао с любопытством произнесла:
— Как интересно! Давай съездим и посмотрим.
Се Яньлай кивнул:
— Хорошо.
Чу Чжао добавила:
— А вдруг ещё дальше на западе есть места еще более странные? Мы бы и туда заглянули.
Се Яньлай снова кивнул:
— Хорошо.
Глаза Чу Чжао заблестели:
— Говорят, на луне в небе живут небожители. Давай и туда отправимся.
Се Яньлай рассмеялся и кивнул:
— Хорошо, — он сжал руку Чу Чжао. — Не только на небо, если ты захочешь спуститься к Девяти источникам под землёй, мы и туда пойдем вместе.
Чу Чжао фыркнула:
— Стоит заговорить о жизни, как ты тут же поминаешь смерть.
Се Яньлай обнял ее и тихо прошептал:
— В этой жизни мы вместе. Но я боюсь, что после смерти не смогу тебя найти.
Чу Чжао подняла голову, приподнялась на цыпочки и слегка прикусила его подбородок.
— Не бойся. Я оставлю тебе шрам, чтобы я могла найти тебя в каждой следующей жизни.
- Тащить за собой гроб (拖着棺材) — традиционный жест в древнем Китае, означающий готовность умереть за свои убеждения или в знак протеста. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Большое спасибо за перевод этой истории 💖 Мне понравилось и повествование, и герои, читала с огромным интересом и успела привязаться к главным персонажам, большое – пребольшое спасибо за ваш труд 🤗