Жизнь Чу Чжао внезапно вернулась в привычное русло.
По ночам больше не было чёрного как смоль твёрдого пола, от которого просыпаешься в холодном поту, а днём — бесконечной бешеной скачки на лошади.
Даже в этом маленьком городке комната, в которой она спала, была тёплой, словно весной, одеяла — пышными и мягкими, как облака, а утром и вечером была горячая вода для умывания и благовония для волос.
Старого ватного халата больше не было видно: поверх парчового платья была накинута лёгкая и тёплая меховая накидка.
Утренний свет падал на галерею. Когда Чу Чжао медленно шла мимо, стоявшие во дворе Сяо Сюнь и Те Ин на мгновение застыли, увидев её.
Те Ин никак не мог сопоставить ту красивую девушку перед ним с той, что была раньше.
Впрочем, теперь стало понятно, к чему были прежние переодевания: с такой яркой внешностью она ни за что не смогла бы затеряться среди почтовых солдат, чтобы избежать преследования.
— Готовы ли повозка и лошади? — Чу Чжао тоже заметила их и остановилась, чтобы спросить.
У Те Ина на миг возникло ложное ощущение, будто эта девушка преисполнена величия и отдаёт приказы свысока, но вслед за этим пришло недовольство: неужели она даже не назовёт его шицзы-дянься?
Какая дерзость!
— Ты… — он собирался сурово отчитать её с холодным лицом.
Сяо Сюнь остановил его и с улыбкой сказал:
— Мы можем отправиться в любой момент, как только будет удобно Чу-сяоцзе.
Чу Чжао ответила:
— Мне удобно в любое время, выезжаем сейчас.
Она опустила взгляд, больше не глядя на Сяо Сюня и его слугу.
Сяо Сюнь не произнёс больше ни слова и немедленно приказал готовить повозку к отъезду. Он действительно не лгал: стоило ему распорядиться, как Чу Чжао не пришлось возвращаться в комнату и ждать — через мгновение она уже могла садиться.
— Благодарю, шицзы-дянься, — только тогда поблагодарила его Чу Чжао, сев в повозку, и добавила: — Вам не обязательно провожать меня лично. Раз уж известно о маршруте моего двоюродного брата, я просто поеду им навстречу.
Эта девушка и впрямь ни на мгновение не желает его видеть. Сяо Сюнь усмехнулся и с оттенком извинения произнёс:
— На самом деле, дело не в том, что я непременно должен сопровождать вас, Чу-сяоцзе. Просто Чу-гунцзы передал, что они прибудут в усадьбу Чжуншань-вана, поэтому…
Тут он, казалось, нашёл решение и указал рукой вперёд.
— Может быть, поступим так: вы, Чу-сяоцзе, поедете этой дорогой, а я поищу другой путь?
Он издевается? Чу Чжао взглянула на него. Это был первый раз, когда она смотрела на лицо своего мужа из прошлой жизни, такое знакомое и в то же время чужое. Впрочем, нынешний Сяо-шицзы мало чем отличался от того, каким он стал десять лет спустя: он всегда был таким элегантным и утончённым.
Конечно, так она считала раньше, теперь же видела лишь притворство.
Если нельзя — так и скажи, к чему столько лишних слов?
Всё-таки тот А-Цзю был куда прямолинейнее.
При мысли об А-Цзю настроение Чу Чжао испортилось ещё сильнее. Тот тоже не был хорошим человеком. Если бы не он, она бы не столкнулась с Сяо Сюнем и уже пересекла бы реку Сяокухэ.
— Шицзы-дянься большой шутник, — сказала она, опуская занавеску.
Похоже, это ещё больше разозлило девушку. Сяо Сюнь улыбнулся и махнул рукой. Стражники приняли приказ, и повозка с грохотом покатилась вперёд.
Сяо Сюнь и впрямь не последовал за ней, оставшись на месте и держа лошадь за поводья.
— Шицзы, эта Чу-сяоцзе ведёт себя слишком дерзко, — раздражённо проговорил Те Ин.
Следуя за шицзы, он повидал немало женщин: нежных, статных, живых и милых, или же робких, застенчивых и жеманных. Но такая грубая и невежливая, как Чу-сяоцзе, встретилась ему впервые. К тому же она была невероятно коварна.
Коварна до неправдоподобия.
В донесении, присланном с голубем, всё описывалось вкратце, но прибывшие позже стражники подробно рассказали о делах Чу-сяоцзе: избила людей, сбежала из столицы… Мало того что сбежала, так ещё и всю дорогу обманывала, обвела вокруг пальца целую толпу народа, впутала куртизанок, странствующих лекарей и прочих личностей — и всё лишь ради того, чтобы замести следы.
Это уже не просто баловство, а самое настоящее отсутствие добродетели.
Но ещё более постыдным было то, что она крутила шашни с каким-то почтовым солдатом, наверняка использовала это как средство, чтобы привлечь его на свою сторону?
Хотя Те Ин ещё не был женат и не имел детей, он подумал, что если бы у него была такая дочь, он бы точно умер от гнева.
Как генерал Чу Линь мог вырастить такую дочь? Знает ли генерал Чу Линь, что она за человек?
— Не говори чепухи, — усмехнулся Сяо Сюнь. — В глазах родителей их дети всегда самые лучшие. Вот когда у тебя самого будет дочь, посмотрим, поднимется ли у тебя рука хоть раз её отругать. Какова бы ни была эта Чу-сяоцзе, нам не стоит обсуждать её за спиной. Это нас не касается, не будем пересуживать о других.
Верно, какая бы ни была дочь у Чу Линя, это их не касается, но… Те Ин добавил:
— Она была слишком непочтительна к шицзы.
— В этом нет ничего странного, — отозвался Сяо Сюнь. — Чу-сяоцзе приложила столько усилий, чтобы попасть в пограничный округ, а я её остановил. Она меня до смерти ненавидит, с чего бы ей быть со мной приветливой?
С этими словами он громко рассмеялся.
— Будь я на её месте, я бы тоже сгорал от ярости.
Те Ин вздохнул с некоторым бессилием:
— Шицзы, вы слишком добросердечны.
Это не имело отношения к добросердечию. Сяо Сюнь слегка взмахнул хлыстом и тонко улыбнулся. Радуются другие из-за него или огорчаются — это их личное дело, ему всё равно.
Будь он счастлив или нет, разве позволит он другим управлять своими чувствами?
— Поехали, — сказал он. — Мы отправимся водным путём, чтобы больше не встречаться с Чу-сяоцзе.
А-Лэ несколько раз приподнимала занавеску и оглядывалась назад. Лишь убедившись окончательно, она сказала Чу Чжао:
— Этот шицзы не поехал за нами.
Поехал он или нет — не имело значения. Чу Чжао оставалась безучастной. То, что волновало её в отношениях с Сяо Сюнем, не ограничивалось такой мелочью, как совместный путь.
— Как можно убить человека незаметно? — вполголоса спросила она.
А-Лэ вздрогнула от испуга. Она знала, как незаметно украсть вещь, и понимала, что сяоцзе, должно быть, искушена в том, как незаметно обмануть людей, но чтобы убить?!
Она и сяоцзе выросли в армии пограничного округа, видели раненых и погибших, даже были свидетельницами небольших стычек и грабежей силянцев, но сами ни разу никого не убивали и даже не думали об этом.
Когда сяоцзе столкнула Лян-сяоцзе в воду, А-Лэ была уверена, что та не собиралась её убивать.
С тех пор как их остановили, и особенно после того, как Чжун-шу запретил сяоцзе возвращаться к генералу, она пребывала в пугающем безмолвии.
Сяоцзе, должно быть, очень злится. Да, во всём виноват этот А-Цзю.
— Сяоцзе, — прошептала она, — кого вы хотите убить? А-Цзю?
Чу Чжао не выдержала и улыбнулась, и её отрешённое выражение лица исчезло.
— Нет, — ответила она. — Зачем его убивать? Он не имеет ко мне никакого отношения.
Не имеет отношения? По пути случилось столько всего, связанного с А-Цзю, и А-Лэ не могла придумать никого другого, кто заслуживал бы смерти.
Улыбнувшись, Чу Чжао пришла в себя. Она не могла убить Сяо Сюня. Во-первых, у неё не было на это сил, а во-вторых, убей она его, Чжуншань-ван прямо сейчас лишил бы жизни её и а-де, не дожидаясь будущего.
Всё, что она могла сделать сейчас — это разорвать всякую связь с Сяо Сюнем, а об остальном придётся подумать позже.
Прибыв в окружной город, где находилась усадьба Чжуншань-вана, Чу Чжао заявила, что не пойдёт в поместье.
— Я остановлюсь на почтовой станции и подожду, когда приедет мой брат, чтобы встретиться здесь, — сказала она стражникам Сяо Сюня и добавила: — Прошу понять меня правильно: мой отец — чиновник императорского двора и к тому же военачальник. Его положение обязывает соблюдать дистанцию1.
Против такого довода стражникам нечего было возразить. Им оставалось лишь разместить её на почтовой станции и во весь опор скакать к Сяо Сюню с докладом.
Сяо Сюнь ничуть не удивился и лишь улыбнулся:
— Хозяин следует пожеланиям гостя, пусть Чу-сяоцзе сама распоряжается своими делами.
И он прямиком сошёл с корабля, чтобы отправиться домой.
Однако Чу Кэ, узнав об этом, пришёл в неописуемую ярость. Он надеялся, что, добравшись до усадьбы Чжуншань-вана, сможет несколько дней пожить в комфорте, но никак не ожидал, что снова придётся тесниться на почтовой станции.
— Чу Чжао! — едва переступив порог станции, яростно закричал он. — Ты совсем страх потеряла!
- Соблюдать дистанцию (回避, huíbì) — термин, означающий в данном контексте намеренное уклонение чиновника от встреч с членами императорской семьи во избежание подозрений в политическом сговоре. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
