Когда сзади послышались преследователи, пожилая женщина не проявила беспокойства, но когда Чу Чжао замерла и обернулась, он невольно остановился, крепче прижимая к себе ребёнка.
Ребёнок вцепился в его одежду и, прижавшись к плечу, смотрел назад.
В сумраке ночи он увидел, как девушка внезапно выхватила нож и убила человека.
Крови брызнуло так много, словно она попала ему на лицо.
Он смотрел не мигая, ему было всё равно.
Прежде он никогда не видел убийств и даже не видел крови, но этой ночью он словно окунулся в море крови и горы трупов1.
Глаза А-Лэ тоже округлились, на её лицо попали капли крови, а в руке она сжимала нож.
Сяоцзе предупреждала, что будет опасно, придётся убивать или быть убитой.
Она тоже не боялась, хотя прежде никого не убивала.
Сяоцзе тоже никогда не убивала, но стоило ей сказать «убить» — и она убила!
Сяоцзе так поразительна!
— Уходим, — Чу Чжао, сжимая нож, шагнула вперёд и подтолкнула пожилую женщину.
На этот раз пожилая женщина пошла ещё быстрее.
А-Лэ следовала за Чу Чжао, твёрдо решив, что в следующий раз должна пустить нож в ход раньше сяоцзе — она тоже хочет убивать.
Всё это произошло в одно мгновение, но их всё же заметили.
Как только те двое рухнули на землю, из темноты в глубине переулка вынырнуло ещё больше чёрных теней; они неслись подобно ночному вихрю, и в этом ветре чувствовались холодный блеск оружия и запах крови.
Чу Чжао вскинула нож и уже собиралась броситься вперёд.
— Сяоцзе, я сама! — А-Лэ опередила её, размахивая ножом.
Раздалось несколько глухих стонов, и там, где сверкнуло лезвие, повалились фигуры людей.
А-Лэ замерла в оцепенении: она ведь ещё даже не коснулась их…
— Назад, — Чу Чжао схватила её и потянула за собой.
Она огляделась по сторонам.
Со стен по обе стороны переулка спрыгивали тени, подобно серпам; там, где они проходили, люди, бегущие навстречу, один за другим падали на землю.
В самой глубине тоже поднялся шум схватки.
Кто эти люди?
— Эй, — с верхушки стены раздался девичий голос.
Чу Чжао посмотрела туда. В темноте нельзя было разглядеть лица, но угадывался силуэт девушки, а рядом с ней — фигурка поменьше.
Эта маленькая фигурка то и дело взмахивала рукой, и в воздухе вспыхивал холодный блеск.
Посмотрев на тех, кто сражался с чёрными тенями, Чу Чжао увидела мужчин и женщин, стариков…
Они выглядели как соседи, живущие неподалёку. Но с каких пор обычные соседи умеют так убивать?
Чу Чжао сжимала нож, и не успела она спросить, как девичий голос раздался снова:
— Лошади нужны?
Бежать на своих двоих, конечно, не сравнится с ездой верхом. Чу Чжао посмотрела на девушку и коротко ответила:
— Нужны.
Маленькая фигурка, сидевшая рядом с девушкой, пронзительно свистнула.
Тут же одна из наглухо закрытых дверей на улице распахнулась, и под громкое ржание наружу вырвалось не меньше десятка коней.
— Уходите, уходите! — закричала девушка, махнув рукой.
Чу Чжао не стала задавать лишних вопросов. Она решительно развернулась, помогла пожилой женщине добежать до лошадей, А-Лэ последовала за ними.
Кони были не только оседланы, на них висели ножи, луки, колчаны со стрелами и другое оружие.
Чу Чжао вскочила на первую попавшуюся лошадь и, обернувшись, сказала:
— Сяо… отдай мне ребёнка.
Она хотела сказать «маленький Дянься», но почувствовала, что это неуместно.
Пожилая женщина ещё не успела пошевелиться, как ребёнок в её руках поднял голову и снова сам протянул руки к Чу Чжао.
Женщина поспешно передала его ей.
Чу Чжао усадила ребёнка перед собой и прижала к себе. Пожилая женщина и А-Лэ тоже сели на коней.
Чу Чжао оглянулась: шум битвы в переулке стал ещё яростнее, казалось, туда стекаются бесчисленные тени, но девушка на высокой стене словно раскинула сеть, намертво удерживая врагов.
— Уходим! — снова громко крикнула она.
Чу Чжао отвела взгляд, убрала нож и, вытянув из крепления на седле длинное копьё, пришпорила коня.
— Направляемся к императорскому дворцу! — крикнула она.
Пожилая женщина, наконец, заговорила:
— У императорского дворца сплошь люди Третьего принца, это слишком опасно.
Чу Чжао даже не обернулась:
— Опасно? Тогда пусть опасно будет всем.
Пусть Третий принц тоже узнает, что Чжуншань-ван-шицзы пытается извлекать выгоду, подобно старцу-рыболову2.
Даже если начнётся бой и столкнутся три стороны, это лучше, чем если их сейчас бесшумно окружат и перебьют.
Чем больше хаоса, тем больше шансов выжить.
Но не успели они проскакать и нескольких шагов, как с улицы впереди донёсся частый топот копыт — очевидно, приближался кто-то ещё.
Раз уж Сяо Сюнь задумал убийство, он наверняка расставил в усадьбе Чу небесные и земные сети.
Чжуншань-ван с сыном планировали это так долго, как они могли позволить ей легко ускользнуть?
— Чу-сяоцзе… — дрожащим голосом произнесла пожилая женщина, словно хотела спросить, что делать.
Чу Чжао, сжимая оружие, смотрела вперёд:
— Я не знаю, что делать, и не знаю, смогу ли вывести вас. Единственное, что я могу пообещать…
— Перед тем как умрёте вы, умру я.
Если такова судьба маленького Дянься, если судьба её отца — быть подставленным Сяо Сюнем, а судьба Чу Ланя — поддаться помрачению ума, то в этот раз она умрёт вместе с ними.
Жаль только, что, получив второй шанс в этой жизни, она так и не увидела отца.
И во всём виноват А-Цзю!
Если бы он раньше отправил за неё письмо отцу или не препирался бы тогда в дороге, то она бы уже была в пограничном округе, рядом с отцом…
Ребёнок в её руках плотно прижался к ней, Чу Чжао чувствовала, как он дрожит.
Эх, ну, хорошо хоть, что она всё ещё в столице. Даже если суждено погибнуть, по крайней мере, они умрут вместе, и этот ребёнок не будет ненавидеть её отца и встретит смерть, понимая, кто на самом деле его погубил.
Одной рукой Чу Чжао обнимала ребёнка, а в другой подняла копьё.
— А-Лэ! — крикнула она. — То, чему мы учились в детстве, сегодня нам пригодится.
А-Лэ вскинула лук и, скача рядом, отозвалась:
— Сяоцзе, в этот раз это не игра.
Договорив, она спустила тетиву, и две стрелы, издав резкий звук, устремились вперёд, подобно падающим звёздам.
С противоположной стороны послышался звон — стрелы столкнулись с металлом.
Суметь отбить стрелы оружием? Как поразительно.
Лица А-Лэ и Чу Чжао слегка побледнели, но страха не было. А-Лэ отбросила лук и выхватила копьё, а лошадь Чу Чжао поскакала ещё быстрее.
Из ночной тьмы впереди донёсся окрик:
— А-Лэ, ты, девчонка негодная! — гремел мужской голос. — Сколько раз повторял: на поле боя используй одну стрелу, нечего выставлять навыки напоказ! Самый блистательный навык — тот, что убивает!
А-Лэ опешила, а Чу Чжао уже захлестнула радость.
— Чжун-шу! — закричала она так громко, что голос охрип.
Чжун-шу! Чжун-шу пришёл!
Всё верно, эта жизнь отличается от прошлой: Чжун-шу приехал в столицу и сегодня он здесь.
Чжун Чжанжун натянул поводья, глядя на скачущую к нему девушку. Её глаза блестели, кажется, от слёз; у него самого защипало в носу, и он чуть не разрыдался.
Слава богу, слава богу, А-Чжао цела.
— Чжун-шу опоздал, — сказал он с виноватым видом. — Напугалась?
Всё случилось слишком внезапно. Старый друг уговорил его остаться на ночлег, и хотя Чжун Чжанжун не раз отказывался, он всё же немного выпил и заснул слишком крепко. А когда очнулся, в столице уже вовсю кипело сражение.
Друг хотел, чтобы он переждал дома, но Чжун Чжанжун слишком беспокоился за Чу Чжао и, испробовав все способы, всё же пересёк город, чтобы добраться сюда.
И действительно увидел, что там идёт бой…
Кто эти люди?
Кто бы они ни были, каждый, кто угрожает сяоцзе, должен умереть!
Взгляд Чжун Чжанжуна стал суровым:
— А-Чжао, отходите назад.
Он сжал нож, собираясь броситься вперёд.
Чу Чжао поспешно освободила дорогу, но, вспомнив о чём-то, добавила:
— Чжун-шу, этих людей ты отправил защищать меня?
Чжун Чжанжун остолбенел. Что? Только сейчас он заметил, что там явно сражаются две стороны, и благодаря тому, что одни сдерживают других, те не могут даже выйти из переулка.
Он уже собирался сказать, что никого не посылал, как увидел бегущую к ним тень.
Это была девушка с ножом в руке; она, видимо, решила, что на Чу Чжао напали, и поспешила на помощь.
Подбежав ближе, она тоже увидела Чжун Чжанжуна. Девушка внезапно замерла и отступила на шаг, словно не хотела, чтобы он видел её лицо.
Но тут же, сочтя бегство постыдным, остановилась и склонила голову набок с некоторым высокомерием, глядя в другую сторону.
Хотя в колеблющемся свете факелов было видно лишь половину её лица, Чжун Чжанжун мгновенно узнал её. Его лицо изменилось, и он выпалил:
— Вы!..
Но на полуслове замолчал.
Чу Чжао смотрела на него, а затем перевела взгляд на ту девочку. Только теперь она смогла разглядеть: девочка была примерно её возраста и держала в руках огромный дао, ростом почти с неё саму —
С каких это пор у Чжун-шу в подчинении появилась такая юная девочка?
Или же… нет?
— Чжун-шу, она… они — твои люди? — снова спросила Чу Чжао.
Лицо Чжун Чжанжуна на мгновение переменилось, он выдавил подобие улыбки:
— Да, верно. Это я велел им находиться здесь.
Он отвечал Чу Чжао, но при этом смотрел на ту девочку, и взгляд его был суровым предостережением.
Девочка хмыкнула и отвернулась ещё сильнее, так что её тонкая длинная шея едва не переломилась.
- Море крови и горы трупов (血海尸山, xuè hǎi shī shān) — образное описание места массового побоища. ↩︎
- Извлекать выгоду, подобно старцу-рыболову (渔翁得利, yú wēng dé lì) — идиома, означающая получение выгоды от конфликта двух других сторон. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
