Он всё ещё был ребёнком, и те, кого он видел, о ком слышал или кого хорошо знал, были для него на первом месте.
Раньше он ничего не знал о Чу Лине или Чу Чжао, и услышанное имя не вызвало бы у него никакой реакции.
Но совсем недавно это имя запечатлелось в его сердце вместе с потрясением от близости жизни и смерти.
Он неподвижно наблюдал за ней из темноты, прячась под кучей хвороста.
Рядом послышалось шуршание, кто-то поднялся и тихо спросил:
— Чу-сяоцзе?
Чу Чжао обрадовалась. Увидев силуэт, поднявшийся рядом с дровами, она поспешила вперёд. Свет фонаря в её руке выхватил из темноты старика.
Волосы его были растрёпаны, лицо — бледным и лишённым бороды, а одет он был в явно неподходящую ему по размеру одежду слуги.
— Я — Чу Чжао, я подслушала разговор шу-шу с другим человеком, — не дожидаясь расспросов, прямо сказала Чу Чжао. — Маленький Дянься здесь?
Выражение лица старика слегка изменилось. Он понял смысл её слов: «подслушала», «другой человек».
Чу Лань говорил с кем-то ещё!
Он посмотрел на девочку и, не колеблясь, отбросил в сторону дрова.
— Маленький Дянься здесь, — произнёс он.
Чу Чжао увидела ребёнка, съёжившегося под хворостом в маленький комочек. В колеблющемся свете тусклого фонаря мальчик пристально смотрел на неё широко раскрытыми глазами, не шевелясь.
Неизвестно почему, в этот миг у Чу Чжао защипало в глазах. Она протянула руку.
— Пойдём, — тихо позвала она. — Иди со мной.
Старик хотел что-то сказать, но увидел, как прежде неподвижный ребёнок поднялся и схватил Чу Чжао за руку.
Чу Чжао притянула его к себе и хотела поднять на руки.
Хотя ей уже исполнилось тринадцать лет, она и сама ещё была ребёнком, так что шестилетний мальчик в её руках выглядел словно мышь, которую тащит кошка —
Старик поспешно проговорил:
— Я сам, я сам. — Он поспешно подхватил ребёнка.
Чу Чжао не стала настаивать и повернулась к выходу. Старик, ничего не спрашивая, последовал за ней.
На заднем дворе царила кромешная тьма. Чу Чжао шла впереди, освещая путь маленьким фонарём. Слышались лишь тихие шаги двоих людей, которые вскоре достигли ворот одного из двориков.
— Сяоцзе, — раздался рядом голос А-Лэ, и дверь открылась.
Чу Чжао со стариком вошли внутрь. А-Лэ закрыла дверь, задвинула несколько засовов и подперла её деревянной балкой.
— Сяоцзе. — Только теперь она взглянула на старика и ребёнка, но расспрашивать не стала, а развязала лежащий на полу узел: — Вещи готовы.
Чу Чжао обратилась к старику:
— Нам нужно выйти. Снаружи выставлена охрана, вам необходимо переодеться.
Крики и звуки сражения на ночных улицах, казалось, немного стихли, но в Саду Чуэнь внезапно стало шумно.
Чу Тан, прятавшаяся в расщелине искусственной горки, вздрогнула от испуга.
— Что они творят? — вполголоса прикрикнула она.
Прижавшаяся к ней служанка согласно закивала, негодуя:
— Вот именно! Время-то какое. А-Чжао-сяоцзе и так позволила им укрыться здесь, что само по себе опасно, а они ещё и шумят во весь голос.
Несмотря на эти слова, хозяйка и служанка не шелохнулись, никто из них не решился пойти и прекратить этот шум.
— Да что же это такое!
Слуги, стоявшие у ворот, были в полной растерянности, глядя на старика и ребёнка, которые оттолкнули А-Чжао-сяоцзе.
В полумраке пожилая женщина в рубахе из набивной ткани прижимала к себе маленькую девочку. Она выглядела грузной и бесформенной, но силы ей было не занимать — она отпихнула и Чу Чжао, и А-Лэ.
— Мы хотим домой, у меня там сын остался! — кричала старуха плаксивым, невнятным и странным голосом.
— Снаружи всё ещё очень опасно! — встревоженно твердила Чу Чжао. — Не выходите.
А-Лэ рассердилась:
— Сяоцзе, не обращайте на них внимания! Хотят сдохнуть — пусть подыхают. Своими криками они нас всех погубят.
Услышав это, привратники испугались ещё сильнее. И правда, если шуметь в усадьбе, это навлечёт беду.
Они отступили на шаг и не стали мешать. Старуха, прижимая к себе ребёнка, открыла дверь и выбежала наружу.
Чу Чжао притопнула ногой:
— Слишком опасно, я попробую уговорить их вернуться.
Она бросилась следом.
— Сяоцзе, оставьте их, — А-Лэ хотела остановить сяоцзе и тоже пустилась в погоню.
Слуги стояли за воротами, не зная, что делать. Выбежать следом они не смели, но и оставаться просто так им было страшно.
— Сяоцзе, сяоцзе, — они прильнули к воротам, вполголоса призывая: — Скорее возвращайтесь — бросьте вы их.
Эта суматоха в глухой ночи была слишком заметной и привлекла внимание тех, кто наблюдал из засады.
«Что происходит?»
«Кто-то выбежал».
«В Сад Чуэнь пришло много горожан в поисках убежища».
Послышался едва различимый шёпот, взгляды скрестились, но ночной воздух по-прежнему казался застывшим.
Чу Чжао уже догнала старуху с ребёнком:
— Снаружи правда слишком опасно, дождитесь рассвета, прежде чем идти домой.
— Вы беспокоитесь о сыне, но если с вами что-то случится, как он это вынесет? — сердито ворчала А-Лэ.
Старуха заголосила нараспев:
— Даже если суждено умереть, я хочу умереть вместе с сыном.
Девочка в её руках внезапно тоже заплакала.
Чу Чжао принялась похлопывать её, успокаивая:
— Не плачьте, не плачьте.
А-Лэ прикрикнула:
— Тише вы, тише.
Вчетвером, препираясь и толкаясь, они двинулись по переулку к выходу и вскоре должны были скрыться в ночной тени.
Замершие в темноте взгляды внезапно оживились.
— Нельзя.
— Ни один человек, ни одна собака не должны выйти отсюда.
«Нужно идти быстрее».
«Но в то же время — медленнее».
Так говорила себе Чу Чжао.
Выход на главную улицу был уже близко.
— Куда мы направимся? — тихо спросила А-Лэ.
Чу Чжао смотрела в непроглядную ночную тьму впереди. Издалека доносились звуки сражения и непрекращающийся плач.
Позади разверзла пасть свирепая тварь, но разве впереди было иначе?
— Я не знаю, — прошептала она.
Остаться в доме означало смерть. Если сбежать, возможно, появится шанс —
Они выбрались наружу, но не знали, куда идти. Это могло бы повергнуть в отчаяние, заставить сомневаться, но пожилая женщина, прижимавшая к себе ребёнка, не задала ни единого вопроса. Она шла не колеблясь, след в след за девочкой.
Ребёнок у неё на руках тоже перестал плакать.
Казалось, даже если Чу Чжао решит повести их в Ад Авичи, они, не задумываясь, шагнут туда вслед за ней.
Впрочем, разве сейчас они и так не были в аду?
— Сяоцзе.
Сзади внезапно раздался крик.
— Сяоцзе, скорее возвращайтесь, лао-е приказал.
А-Лэ оглянулась и увидела, как со стороны усадьбы отделились две чёрные тени и бросились в погоню.
Судя по голосам, это были обеспокоенные слуги, но, судя по движениям, бежали они слишком уж быстро.
А-Лэ сжала кулаки. Значит, так всё же не выйдет.
Чу Чжао остановилась:
— Вы как раз вовремя.
Она развернулась навстречу преследователям, встав посреди дороги так, чтобы заслонить собой старуху.
— Скорее помогите мне уговорить их или проводите, здесь слишком опасно.
Видя действия Чу Чжао, подбежавшие слуги опустили руки, пряча что-то под полами одежды, и замедлили шаг.
— Хорошо, — ответили они. Было бы лучше увести людей обратно, не поднимая шума.
Они вовсе не боялись убивать, но стремились уничтожить как можно больше целей и при этом не совершать неосторожных поступков, которые преждевременно выдадут намерения и спугнут противника.
Они склонили головы, притворяясь покорными слугами, и начали обходить Чу Чжао.
В тот самый миг, когда они поравнялись с ней, из рукавов девочки выскользнули два коротких клинка. Словно прыгнувшая кошка, она нанесла два удара — влево и вправо.
Шеи обоих «слуг» были пробиты. Они в конвульсиях задергались, пытаясь выхватить ножи из-под одежды, но было уже поздно. Они успели лишь обернуться и посмотреть на девочку.
Хлынувшая из ран кровь забрызгала лицо и одежду Чу Чжао. В ночной темноте её бледное лицо и алая кровь вспыхнули пугающим блеском.
С лязгом ножи выпали из их рук, и оба тела рухнули на землю.
В темноте на стене, идущей вдоль улицы, шевельнулась чёрная тень, раздался беззвучный свист.
— Поразительно, — округлились маленькие глазки наблюдателя. — А-Чжао-цзецзе и вправду мастерски дерётся.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
