Чу Лань хоть и злился на Чу Чжао за то, что она навлекла беду, но на самом деле не собирался передавать её властям.
Дело было не в жалости к Чу Чжао, а в том, что они были как губы и зубы, зависящие друг от друга1. Стоило одной дочери по фамилии Чу попасть в тюрьму, как на остальных детей рода Чу стали бы указывать пальцами.
Он схватил её и привез обратно, намереваясь передать семье Лян, чтобы разрешить всё в частном порядке, без участия официальных лиц, как бы то ни было.
Как этот Дэн И посмел сказать такое? Неужели он не понимает, какую службу исполняет?
Чу Лань, разумеется, возразил, выставив вперед семью Лян:
— Это воля главы ведомства Ляна, Лян-дажэнь всё ещё ждёт.
Но Дэн И совершенно не обратил на это внимания:
— Глава ведомства Лян подал официальную жалобу, и только тогда ведомство верховного судьи поручило мне схватить человека. Если глава ведомства Лян хочет видеть её, пусть сначала отправится в ведомство верховного судьи.
— Помощник Дэн, не смейте… — Чу Лань шагнул вперёд, чтобы преградить путь.
Но стоило ему сделать шаг, как лицо Дэн И, до того хранившее улыбку, помрачнело, и плеть в его руке резко свистнула вниз.
— Какая дерзость! Смеешь мешать чиновнику вести дело?
Чу Лань не успел среагировать, плеть промелькнула перед его глазами, едва не задев кончик носа. Поднявшийся холодный ветер обжёг лицо болью, словно удар пришёлся прямо по нему.
Какой позор!
— Ты! Ты! — выкрикнул он, тыча пальцем в Дэн И.
Чу Кэ тоже вздрогнул от испуга и поспешил поддержать отца. Он своими глазами видел, как Дэн И обращался с чиновниками по пути сюда. Тот бил без раздумий и сразу менялся в лице, не считаясь ни с кем, даже не боясь местных змей2.
Тот прямо заявлял: — Либо вы прикончите меня, либо ведите себя смирно.
Кому охота рисковать жизнью из-за таких пустяков? Поэтому местные змеи терпели, затаив обиду в сердце, чтобы отомстить в будущем.
Тогда речь шла о делах его дома, и вся ненависть была направлена на Дэн И, так что Чу Кэ с удовольствием наблюдал за этим зрелищем. Но когда это зрелище коснулось его собственной семьи, оно перестало быть приятным.
— Де, де, — он прижал руку Чу Ланя. — Не вступай в конфликт с Дэн-гуном. Дэн-гун лишь действует по приказу, он не может ослушаться. Обсудим всё, когда вернёмся.
Чу Лань не был импульсивным человеком и не бросился в драку с Дэн И, лишь гневно выкрикнул:
— Разве есть здесь резон!
Дэн И больше не замахивался плетью. Пока ему не мешали делать работу, к нему возвращалось прежнее мягкое выражение лица. Отдав приказ, он пришпорил коня. Повозка Чу Чжао, естественно, последовала за ним.
В мгновение ока оживлённая обочина дороги снова стала такой же, как прежде.
Ожидавший встречи Чу Лань оцепенел. Зря он встал так рано и проделал такой путь — он никого не дождался.
Чжуншань-ван-шицзы уехал, разгневанный Чу Чжао.
Чу Чжао увёз Дэн И.
— Этот Дэн И! — Он дрожал от ярости, указывая на удаляющуюся группу людей. — Поистине, какая смелость.
Чу Кэ сочувственно кивнул:
— Он действительно очень смел. Де, ты не знаешь, в какой опасности только что был.
И он рассказал о поведении Дэн И в дороге. Закончив, Чу Кэ с любопытством спросил:
— Этот Дэн-гун, откуда он вообще взялся? Кто его покровитель?
Чу Лань был удивлён услышанным, но лишь холодно усмехнулся:
— Ничтожный человек добился успеха и, конечно, распоясался.
Он, разумеется, навёл справки об этом Дэн И. Не преуспел в учёбе, чтобы прокормиться, служил мелким чиновником в округах и уездах, карабкался вверх всеми правдами и неправдами, и только в прошлом году дополз до столицы, попав в ведомство начальника дворцовой стражи.
— На какие же связи он опирался? — Чу Кэ удивился ещё больше. По его мнению, такой заурядный человек, не затерявшийся в толпе и сумевший попасть в столицу к императорскому двору, был редкостью.
Чу Лань насмешливо фыркнул:
— Какие связи? Полагался на подношение денег и подарков. Говорят, поначалу, чтобы стать мелким писцом, он заложил даже свою ватную одежду, а чтобы согреться, каждый день набивал одежду сухой травой. А в этот раз смог попасть в столицу, протоптав дорожку к роду Ян.
Род Ян означал родственников императрицы. Хотя императрица скончалась много лет назад, Второй принц, рождённый ею, уже был провозглашён наследным принцем, так что положение рода Ян оставалось непоколебимым.
Значит, покровитель всё-таки был.
Чу Кэ понял и с замиранием сердца стал уговаривать отца:
— Де, не сердись на него, с ним лучше не связываться.
Но Чу Лань лишь улыбнулся с презрением, и дело было вовсе не в достоинстве книжника:
— Этот Дэн И — бесчестный подлец. Одной ногой он примкнул к роду Ян, а другой уже переступил порог дома рода Чжао.
После смерти императрицы император так и не назначил новую. Чжао-гуйфэй пользовалась исключительной милостью в заднем дворце и вела себя так, словно сама была императрицей. Её род Чжао — от дедов и дядей до племянников — почти все получили титулы. Втайне их называли новыми родственниками императора, и их влияние было даже сильнее, чем у рода Ян.
Этот покровитель был ещё могущественнее.
Но если человек хочет опираться на двух покровителей, которые к тому же несовместимы как вода и пламя, конец может быть только один — его разотрут в грязь.
Чу Кэ остолбенел:
— Этот Дэн И глупец или сумасшедший?
Хоть и говорят, что у ничтожных людей нет чести, но даже у подлецов должны быть свои правила.
Чу Лань издевательски произнёс:
— Поэтому он ни там, ни тут не свой, и в ведомстве начальника дворцовой стражи ему трудно закрепиться.
Нынешний начальник дворцовой стражи близок к семье Ян, как он может терпеть такого подлеца, мечтающего есть на востоке, а ночевать на западе?
Потому-то ему и поручили это неблагодарное дело, требующее много сил и не сулящее выгоды.
А этот Дэн И ещё смеет принимать куриное перо за приказную стрелу.
— Я посмотрю, осмелится ли он замахнуться плетью на главу ведомства Ляна.
Чу Лань взмахнул рукавом.
— Уходим.
То, как злился Чу Лань, Чу Чжао не заботило. В прошлой жизни семья её дяди постоянно злилась на неё и на её отца, виня их во всех своих жизненных неудачах.
Если они не получали желаемого, то не говорили ни одного доброго слова. При этом они никогда не были удовлетворены до конца: они лишь требовали больше и жаловались ещё сильнее.
Дэн И привёз её в ведомство начальника дворцовой стражи и действительно устроил ей тюремную камеру.
Увидев, что в тюрьму привели молодую девушку, тюремщик был потрясён.
В тюрьме ведомства начальника дворцовой стражи случалось запирать женщин, но обычно это были родственницы чиновников, чьи дома подверглись конфискации, а роды были истреблены.
Хотя Чу Линь когда-то проявил великое неуважение к императору, государь не конфисковал его имущество и не истребил его род, и должность генерала гвардии все эти годы оставалась за ним.
То, что его дочь сама явилась сюда — разве это не поиск лишних бед на свою голову?
— Чу-сяоцзе, ты сама этого просила, не вини меня, — сказал Дэн И.
Чу Чжао уже вышла из повозки и ответила:
— Как я могу винить Дэн-гуна? Дэн-гун исполнил мою просьбу, это я осталась перед вами в долгу, к тому же я заставила вас нести за меня ответственность.
Сказав это, она отвесила торжественный поклон.
Дэн И усмехнулся. То, что он привёз её в тюрьму, действительно выходило за рамки его прямых обязанностей; она должна была быть благодарна.
Он взял у этой девушки крупную сумму денег, но то было платой за её просьбу ехать в повозке. Та сделка уже была завершена. Эта девушка не считала, что, раз он взял деньги, он должен бесконечно возиться с ней. Она была очень трезвой и рассудительной, и это ему нравилось.
Он кивнул и сказал:
— Иметь дело с Чу-сяоцзе — одно удовольствие. Надеюсь, ещё свидимся.
Что за слова? Кто захочет снова иметь дело с распорядителем ведомства дворцовой стражи? В этом ведь нет ничего хорошего. Тюремщик снова вытаращил глаза, но увидел, что девушка ничуть не испугалась. Напротив, она улыбнулась:
— То, что в этой поездке Дэн-гун присматривал за мной, — величайшее счастье среди моих несчастий.
Дэн И расхохотался:
— Ради этих слов Чу-сяоцзе… Тюремщик, подбери для Чу-сяоцзе камеру получше. Буду считать себя твоим должником.
Тюремщик сплюнул:
— Кому охота принимать от тебя одолжения? Перестань молоть чепуху и иди докладывай о выполнении поручения.
Дэн И не стал больше ничего говорить и размашистым шагом ушёл.
— Чу-сяоцзе, вам просто не повезло встретить его на службе, — тюремщик со вздохом покачал головой, провожая Чу Чжао в камеру. — Управляющий Дэн — человек, с которым нелегко поладить.
Чу Чжао шла следом за ним. Ей было всё равно, легко ли ладить с Дэн И, она и не надеялась завести с ним дружбу.
Она лишь хотела не обидеть его, чтобы в будущем, когда он, как и в прошлой жизни, займёт своё законное высокое положение, он смог отвесить Сяо Сюню крепкую затрещину.
На этот раз она больше не будет жалеть Сяо Сюня, а будет лишь аплодировать и радоваться.
- Как губы и зубы, зависящие друг от друга (唇齿相依, chún chǐ xiāng yī) — образное выражение тесной взаимосвязи и взаимозависимости. ↩︎
- Местная змея (地头蛇, dì tóu shé) — влиятельный человек, имеющий прочные связи в определённой местности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
