Лучше предать мир, чем тебя.
Насколько же потрясающим было это чувство. Любая другая гунян на ее месте лишилась бы чувств от радости, однако Шэнь Сихэ лишь окинула Сяо Хуаяна трудночитаемым взглядом.
Неужели в самом деле существует человек, способный так относиться к другому, не связанному с ним кровным родством?
Неужели можно любить настолько сильно?
Как вообще можно так сильно любить?
Для Шэнь Сихэ это было нечто за гранью понимания.
В ее глазах, подобных глазам олененка, читались ничем не прикрытое замешательство и растерянность, и Сяо Хуаян, вопреки ожиданиям, ничуть не рассердился. Напротив, его губы тронула мягкая улыбка:
— Настанет день, и я заставлю тебя понять, сколь добровольно это желание, как глубоко я увяз в этом чувстве и насколько я непоколебим в своем выборе.
Услышав это, Шэнь Сихэ слегка усмехнулась — не издевательски, но в ее улыбке сквозило ощущение полнейшей нелепости происходящего.
Сяо Хуаян не пал духом. Заложив руки за спину, он смотрел на отвесные скалы и крутые обрывы. Там, среди извилистых троп и дремучих лесов, клубились густые туманы. В этом краю, где горы громоздятся одна за другой, а воды множатся 1, среди бесчисленных переплетений лиан и ветвей в нем невольно пробудилось яростное желание покорить эту стихию.
Клекот морского орла переплетался с шипением гигантского змея, доносясь прерывистыми звуками сквозь горные хребты и дымку.
Суй Аси и Моюй принялись собирать вещи. Даже оставаясь здесь, они не могли бросать их как попало. Шэнь Сихэ все еще чувствовала слабость; она молча сидела и, когда солнечные лучи пробились сквозь листву, не удержалась и зажмурилась, подставив лицо теплу.
Здесь царили покой и умиротворение, но внизу в это время разыгрывалась кровавая бойня.
Император Юнин последовал совету Сяо Чангэна и решил отравить гигантского змея. Однако все куры, утки и овцы, начиненные ядом, которые бросали вниз, были отброшены чудовищем. Змей даже не пытался кусать или заглатывать их — он просто сметал их со своего пути. Он уже страдал от яда, подброшенного Сяо Хуаяном, и, хотя доза была невелика, она привела его в неописуемую ярость.
Выбравшись из водоема, он крушил всё на своем пути, не разбирая дороги. Змей бросался на любое живое существо, а в моменты нестерпимой боли с силой бился головой о скалы. Морской орёл, сложив крылья, замер на вершине утеса, не спуская глаз с происходящего внизу.
Император Юнин основательно подготовился к убийству змеи. Еще ночью он приказал отряду божественных арбалетчиков прибыть к месту и устроить засаду в лесах. Арбалеты обладали огромной мощью и били на несколько сотен шагов. Мощные стрелы одна за другой впивались в твердую шкуру змея, словно гвозди, глубоко уходя в плоть.
Несмотря на это, чудовище не желало сдаваться. С десятками стрел в теле змей продолжал извиваться и издавать оглушительный рев.
Когда лучники приготовились к новому залпу, он научился уклоняться. Вскоре запас болтов иссяк, и змей, раскрыв огромную пасть, бросился в атаку. Сяо Хуаян отвел Шэнь Сихэ в безопасное место, откуда они и наблюдали за этой сценой.
Тайцзы-дянься достал костяной свисток и тихо дунул в него. Лишь тогда морской орёл, застывший на краю обрыва подобно каменному изваянию, расправил крылья и стремительно спикировал вниз.
Шэнь Сихэ искоса взглянула на свисток в его руках. Он был искусно вырезан из кости крупного животного, сиял белизной нефрита, а звук его был пронзительным и чистым.
— Дать тебе один? — Сяо Хуаян вынул еще один свисток и протянул его Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ с бесстрастным лицом отвернулась, безмолвно отказываясь.
Зная, что она не примет подарок, Сяо Хуаян убрал его. Морской орёл в это время уже кружил над целью; размах его крыльев достигал целого чжана.
Шэнь Сихэ ясно видела, как птица пронеслась над шеей гигантского змея, оставляя за собой брызги крови. Описав круг в воздухе, орёл увернулся от ответного выпада и снова вонзил когти в тело врага, заживо вырвав два куска плоти.
Будь гигантский змей цел, он, возможно, смог бы дать отпор. Но сейчас, измученный ядом Сяо Хуаяна и тяжело раненный арбалетчиками, разве мог он противостоять полному сил и сытому морскому орлу?
Прошло совсем немного времени, и туша гигантского змея рухнула на землю. Чудовище еще несколько раз дернулось в конвульсиях и затихло. Однако люди не решались подойти ближе. Лишь когда морской орёл по команде Сяо Хуаяна вновь спикировал вниз и разорвал уязвимое брюхо змея, Лю Санчжи осмелился шагнуть вперед.
— Возвращаемся в летний дворец, — сказал Сяо Хуаян.
Сейчас внимание всех было приковано к убитому змею, и это был самый подходящий момент, чтобы незаметно вернуться. Оказавшись на территории дворца, они разошлись. Моюй, поддерживая Шэнь Сихэ под руку, повела ее в их покои.
Бу Шулинь и Сюэ Цзинцяо всё еще искали ее. Чиновники и их семьи, прибывшие с императором, ожидали вестей под предводительством императора Юнина в месте обсуждения политики. Там же были собраны и все стражники. Только Бу Шулинь и Сюэ Цзинцяо, несмотря на запреты, отправились на поиски Шэнь Сихэ.
— Хуньюй, иди за лекарем. Моюй, ты найди Бу Шыцзы и Сюэ Циннян, — распорядилась Шэнь Сихэ, как только прояснила ситуацию.
Суй Аси уколола её иглой в затылок, отчего там вздулась приличная шишка. Теперь она могла сказать лекарю, что упала, ударилась головой и потеряла сознание, пока ее не отыскали слуги.
Прибывший лекарь, прощупав пульс и осмотрев шишку, смог лишь подтвердить наличие застойной крови, что ничем не отличалось от последствий обычного падения. Благодаря этому император Юнин не станет допытываться, где она была, и не заподозрит её в причастности к смерти Чанлинь-гунчжу.
Едва император Юнин получил известие о том, что змей повержен, как пришла весть об обнаружении Шэнь Сихэ. Узнав, что ей требуется медицинская помощь, он немедленно отправил к ней помощника главного придворного лекаря Чжоу, которому доверял больше всех.
В Императорской медицинской службе было три самых уважаемых человека: главный придворный лекарь Чэнь, помощник главного придворного лекаря Чжоу и помощник главного придворного лекаря Хуанг. И только помощник главного придворного лекаря Чжоу был доверенным лицом императора Юнина.
Осмотрев Шэнь Сихэ, помощник главного придворного лекаря Чжоу вернулся к государю с докладом:
— Бися, на теле Чжаонин-цзюньчжу множество ссадин, должно быть, она скатилась с крутого склона. На затылке сильный отек, удар был тяжелым. Кроме того, в её теле застоялся холод; судя по всему, она пролежала без чувств в глухом лесу всю ночь.
— Я понял, можешь идти, — взмахнул рукой император Юнин.
Он подозревал, что Шэнь Сихэ не возвращалась всю ночь лишь для того, чтобы отомстить Чанлинь. Император никак не мог понять, почему Чанлинь внезапно впала в безумие и бросилась в воду, и единственной, кто мог совершить подобное, он считал Шэнь Сихэ. Он слышал об её аромате для введения в транс.
Однако в спальне Чанлинь вчера не было и следа благовоний. Император гадал, не использовала ли Шэнь Сихэ иные методы.
Теперь же выходило, что она здесь ни при чем. Когда с Чанлинь случилась беда, он первым же делом послал людей к Сяо Хуаяну, и те подтвердили: тайцзы-дянься находился в своих покоях. Ни один из этих двоих не был убийцей. Неужели Чанлинь и впрямь внезапно помутилась рассудком?
Император Юнин отвернулся и достал свиток. Женщина на картине была на семь частей из десяти схожа с Чанлинь-гунчжу. Это была любовь всей его жизни, которую он так и не смог обрести. Он баловал Чанлинь-гунчжу лишь потому, что она лицом походила на ту, что была запечатлена на свитке.
Чанлинь была для него словно их общая дочь, средоточие его нежных чувств.
И теперь Чанлинь не стало…
— Бися, двенадцатый принц просит аудиенции, — доложил Лю Санчжи.
— Пусть войдет, — император Юнин свернул картину.
Войдя, Сяо Чангэн успел заметить лишь край портрета, не разглядев лица. Он тут же опустил голову:
— Бися, мне кажется, на дне водоема может быть что-то необычное. Там было слишком много ядовитых змей, нужно проявить осторожность.
— Я уже приказал разобраться с этим, — император Юнин и сам об этом подумал. Затем он спросил: — В убийстве змея твоя заслуга — главная. Какую награду ты желаешь?
- Горы громоздятся, воды множатся (山重水复, shān chóng shuǐ fù) — идиома, описывающая труднопроходимую местность с множеством препятствий. ↩︎
- Лучше предать мир, чем тебя (宁负天下不负卿, níng fù tiānxià bù fù qīng) — отсылка к знаменитой фразе Цао Цао из «Троецарствия», переосмысленная как клятва в вечной преданности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
