Подул холодный ветер, и Сяо Хуаян-тайцзы сделал глоток горячего вина, но оно не только не согрело его, а, напротив, заставило почувствовать в душе ледяной холод, словно он стоял совершенно нагим посреди льда и снега.
Он не то чтобы сердился, просто на сердце было тяжело. Сяо Хуаян знал, что Шэнь Сихэ не питает к нему и тени нежных чувств, но, видя, как она с легкостью передаривает тщательно подготовленный им подарок другому, пусть даже этот другой — её родной отец, он всё равно снедался ревностью!
Та малая толика радости от того, что Шэнь Юэшань-ван признал его, мгновенно испарилась. Шэнь Юэшань-вану даже не пришлось его выпроваживать — на следующее утро на рассвете тайцзы поспешно уехал.
— Ван-е, Дянься как будто чем-то недоволен? — спросил заместитель. Он не понимал, почему после ночи сна отношение тайцзы-дянься так резко изменилось.
Шэнь Юэшань-ван холодно усмехнулся, и в его смехе слышалась насмешка:
— Волчьи амбиции 1.
Теперь-то он всё понял. Если бы Ю-Ю просто подарила ему чашу, с чего бы лицу этого мальчишки так помрачнеть? Он должен был скорее завидовать. Очевидно, Сяо Хуаян сам подарил чашу Ю-Ю, а та отдала её родному а-де — отсюда и это подавленное состояние. Дочь собирается замуж, и этот человек без памяти в неё влюблен — разве он, как отец, может этому помешать? Принятие Сяо Хуаяна в качестве зятя вовсе не означало, что он стал ему симпатичен. Между тестем и зятем никогда не бывает полного согласия. О делах они говорят как о делах, а когда дел нет — они враги!
Видя, что врагу не по себе, Шэнь Юэшань-ван пришел в прекрасное расположение духа. Он взмахнул плетью и неспешно поехал вперед на коне. Проехав пару шагов, Шэнь Юэшань-ван вдруг остановился, и лицо его помрачнело:
— Скверно.
— Что случилось, Ван-е? — подчинённые военачальники тут же окружили его, полные беспокойства, а некоторые даже настороженно огляделись по сторонам.
— Забыл велеть Дянься оставить метод дрессировки орлов, — Шэнь Юэшань-ван почувствовал, что остался в проигрыше.
Сяо Хуаян умудрился выдрессировать столько послушных орлов; Шэнь Юэшань-ван знал, что такие умельцы есть среди киданей, но в Срединных землях подобных не встречал. Если обучить группу орлов и передать их разведчикам, это принесёт огромную пользу в будущих походах и сражениях. Будь то маскировка своих передвижений, обнаружение противника или внесение раздора в ряды врага — всё это было бы гениальным ходом.
— Ван-е, не тревожьтесь, в будущем вы станете тестем и зятем, — не удержался от шутки верный заместитель. — Мне кажется, тайцзы-дянься человек внимательный. Боюсь, Ван-е и рта раскрыть не успеет, как тайцзы-дянься сам всё поднесёт на блюдечке.
Шэнь Юэшань-ван взглянул на него и лишь слегка покачал головой:
— Поехали.
Что касается дрессировки орлов, ему нужно будет выбрать время и поговорить с Сяо Хуаяном наедине. Смогут ли эти двое состариться вместе, живя в гармонии — Шэнь Юэшань-ван и сам не решался делать выводы. Оба они обладали непоколебимой волей и сильным характером, и ни одного из них нельзя было легко пошатнуть. Он не знал, растает ли в будущем лед в сердце его драгоценной дочери или же тайцзы-дянься отступит перед трудностями. Такие важные вещи лучше прояснять сразу; Шэнь Юэшань-ван не хотел пользоваться чужой щедростью, чтобы это повлияло на решение дочери. Пусть Сяо Хуаян даже не думает, что, угождая ему, он заставит его дочь отплатить взаимностью.
Сяо Хуаян уехал три дня назад, и Шэнь Сихэ начала немного беспокоиться — она переживала за безопасность Шэнь Юэшань-вана, да и Мо Юань всё никак не возвращался с людьми.
Бися в это время был занят чисткой в провинции Хэбэй, проводя перестановки сверху донизу. В конце концов, именно из-за неподобающих назначений двора произошла трагедия семьи Ци, поэтому Ци Пэй получил немалую компенсацию. Однако Ци и его жену уже было не вернуть, а сам Ци Пэй навсегда лишился возможности стоять на ногах.
Ци Пэй умолял врачей из дома цзюньчжу о лечении, и император Юнин дал на это согласие. Се Юньхуай, Чжэньчжу и А-Си лечили его по очереди, и благодаря его сильной воле к жизни маленькую жизнь удалось спасти. В будущем он определенно не сможет ходить, а в холодные времена его может мучить невыносимая боль в коленях.
— Я уже доволен тем, что могу просто влачить существование, — Ци Пэй оказался человеком широкой души.
Шэнь Сихэ пристально смотрела на него. Он казался спокойным, но она чувствовала, что в глубине его глаз нет ни капли света — лишь безмолвный и глубокий мрак.
— Знаешь ли ты, почему я помогаю тебе?
Ци Пэй не понимал, к чему этот вопрос, и смог лишь ответить:
— Цзюньчжу милосердна.
— Милосердна? — Шэнь Сихэ насмешливо хмыкнула. — Ты ошибаешься. Я спасла тебя не по доброте душевной, а потому что еще до твоего прихода я хотела разделаться с особняком Ян.
Чжэньчжу и Суй Аси взглянули на Шэнь Сихэ, а Се Юньхуай стоял в стороне с улыбкой. Зрачки Ци Пэя стали еще темнее.
— Почувствовал холод на сердце? Решил, что в этом мире нет ни капли тепла? — Шэнь Сихэ ударила прямо в цель. — Ты мне не родня и не друг, с чего бы мне спасать тебя? Не питай пустых надежд в отношении незнакомцев в этом мире — это первый урок, который я преподам тебе сегодня.
Ци Пэй опустил голову и сложил руки в приветствии:
— Благодарю цзюньчжу за наставление.
Шэнь Сихэ сложила руки на груди, придерживая края абрикосовой шали, и медленно подошла к окну.
— Сейчас ты наверняка полон негодования, ропщешь на несправедливость миропорядка и ненавидишь небеса за их слепоту.
Ци Пэй молчал. Он не хотел отрицать очевидного и понимал, что Шэнь Сихэ легко отличит правду от лжи.
— Разве я не должен ненавидеть?
— Должен, — ответила Шэнь Сихэ. — Никто не обязан терпеть страдания. Если другие обижают и унижают тебя, ты должен нанести ответный удар. Но если из-за этого ты вовлечешь невинных людей, то между тобой и теми, кого ты ненавидишь, не останется никакой разницы, и ты потеряешь право на свою ненависть.
Ци Пэй резко поднял голову и посмотрел на Шэнь Сихэ. Шэнь Сихэ тоже как раз обернулась и ласково улыбнулась ему:
— Те, кто способен вынести великие взлеты и падения, потерю близких и увечья, — вовсе не обычные люди. Если ты смог пройти через это испытание сегодня, то в будущем никакие невзгоды не смогут сломить тебя. Но я надеюсь, что ты превратишься из куколки в бабочку, а не станешь свирепым драконом, вырвавшимся на волю. Ты ненавидишь этот миропорядок — так приложи все силы, чтобы изменить его. Только трус вымещает всю свою ярость на слабых.
Взгляд Ци Пэя стал отсутствующим, он растерянно смотрел в сторону Шэнь Сихэ.
— Это второе правило, которому я учу тебя сегодня: можно ненавидеть и роптать, но не становись тем, кого сам презираешь и ненавидишь.
«Не становись тем, кого сам презираешь и ненавидишь…» — эти слова достигли самых глубин души Ци Пэя, заставив его почувствовать трепет. Ему казалось, что Шэнь Сихэ видит его насквозь.
— Я спасаю тебя в том числе и потому, что твое дело помогло мне достичь желаемого, но корень в том, что ваша семья действительно стала жертвой несправедливости, — только теперь Шэнь Сихэ заговорила об этом. Если бы она сказала это в самом начале, это не нашло бы отклика в душе Ци Пэя.
Он был пострадавшим, и в такой момент любые уговоры успокоиться и быть добропорядочным человеком прошли бы мимо его ушей. Шэнь Сихэ не хотела, чтобы он только из чувства благодарности притворялся нормальным перед ней, оставаясь безумцем втайне.
— Если бы семья Ци не была невинно пострадавшей или если бы вы сами были связаны с особняком Ян, я бы не пришла на помощь, — отрезала Шэнь Сихэ. — Особняк Ян погубил твою семью. Главный виновник казнен через четвертование лошадьми, министр юстиции отправлен в ссылку за три тысячи ли, магистрат уезда Ли обезглавлен, инспектор провинции смещен с должности без права восстановления, управляющий уездом приговорен к трем годам каторги, а его потомки в трех поколениях не смогут занимать чиновничьи посты. Вот отчет перед твоим братом и невесткой.
— Но брат и невестка не могут вернуться к жизни, — в глазах Ци Пэя стояли слезы.
— Ушедшие покинули нас, но живые должны продолжать путь, — тихо произнесла Шэнь Сихэ. — Я не перенесла твоих страданий и не имею права советовать тебе отпустить обиду. Но раз уж ты прошел через немыслимые муки, чтобы выжить, то вместо того чтобы плодить новых несчастных в порыве мести, лучше прославить род Ци, почтить предков и дать твоему брату и невестке возможность улыбнуться в подземном мире 2.
- Волчьи амбиции (狼子野心, láng zǐ yě xīn) — идиома, описывающая человека с диким, необузданным нравом или коварными, хищными намерениями. ↩︎
- Подземный мир (九泉, jiǔquán) — буквально «Девять источников», традиционное китайское название обители мертвых. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
