— Чжэньчжу, проверь пульс тайцзы-дянься.
Шэнь Сихэ не то чтобы не верила словам Тянь Юаня или подозревала притворство, она просто беспокоилась и желала знать, не получил ли Сяо Хуаян серьезную травму.
— Слушаюсь. — Чжэньчжу шагнула вперед и опустилась на колени подле Сяо Хуаяна.
Сяо Хуаян великодушно протянул руку. Чжэньчжу прощупала пульс и обнаружила, что, хотя он был мужчиной, в его теле затаилась необычайно властная холодная энергия, подобная запертому зверю, беснующемуся внутри. Она убрала руку: — Рецепт, выписанный Начальником императорских врачей для Дянься, превосходен.
— Нет ли у Дянься иных недомоганий? — спросила Шэнь Сихэ у Чжэньчжу.
Чжэньчжу немного подумала и ответила: — Зимой наступают холода, Дянься лучше ежедневно принимать травяные ванны, это поможет облегчить скованность и озноб в конечностях.
— Императорская медицинская служба тоже составила рецепт. Тянь Юань, отведи Чжэньчжу посмотреть его, — распорядился Сяо Хуаян.
Тянь Юань сообразительно отозвался и, отступив, освободил дорогу для Чжэньчжу: — Чжэньчжу-гунян, прошу, следуйте за мной.
Чжэньчжу взглянула на Шэнь Сихэ и, получив одобряющий кивок, ушла вслед за Тянь Юанем. Остальные дворцовые слуги оставались снаружи. В покоях были только Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян. В угольной жаровне тлел красноватый ароматный уголь, наполняя воздух тонким благоуханием. Взор Сяо Хуаяна был нежен, а на губах играла улыбка.
— Благодарю вас, Дянься, за то, что проделали такой долгий путь, чтобы помочь мне, — искренне произнесла Шэнь Сихэ.
Морщинки у губ Сяо Хуаяна стали отчетливее: — Ю-Ю, не стоит благодарности. Мое сердце преисполнено радости от того, что я смог помочь тебе.
— Как бы то ни было, я признательна Дянься, — Шэнь Сихэ проигнорировала его заигрывания. — Есть ли продукты, которые вам запрещено употреблять?
Сяо Хуаян тут же оживился, в его глазах замерцал блеск: — Неужели Ю-Ю собирается «омыть руки и приготовить для меня суп»1?
— Мне неизвестны вкусы Дянься. Каждый раз, когда я прихожу в Дунгун, Дянься потчует меня изысканными яствами, поэтому я подумала, что могла бы приготовить что-нибудь для вас в знак признательности, — кивнула Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян, не в силах сдержаться, схватил Шэнь Сихэ за руку и повел ее в столовую Дунгуна. Обуреваемый радостью, Сяо Хуаян почти бежал, и Шэнь Сихэ, вынужденная семенить следом, не могла вырваться. Ей пришлось сказать: — Дянься, отпустите руку.
Сяо Хуаян резко разжал пальцы. Шэнь Сихэ потеряла равновесие и начала падать назад, но Сяо Хуаян мгновенно подался вперед и поймал ее в объятия. В его глазах читались и самобичевание, и тревога: — Ю-Ю, ты не ушиблась?
Оказавшись в крепких тисках его рук, Шэнь Сихэ резко оттолкнула его, выпрямилась и с мрачным видом уставилась на растерянного Сяо Хуаяна.
Она никогда не была из тех, кто «мелким сердцем измеряет помыслы благородного мужа»2, но ей казалось, что Сяо Хуаян только что сделал это намеренно!
Однако у нее не было доказательств, а она никогда не бросалась беспочвенными обвинениями. К тому же сегодня она пришла отблагодарить его, и было бы неловко разгневаться и уйти. Поправив прическу, Шэнь Сихэ произнесла: — Все в порядке. Снаружи очень холодно, Дянься лучше вернуться в покои, пусть кто-нибудь другой укажет мне дорогу.
Ей ни на миг больше не хотелось оставаться с ним наедине — он был настоящий развратник!
К тому же крайне коварный развратник, который совершает дурные поступки, не оставляя улик!
С такими людьми она умела справляться, но сейчас ей было трудно действовать решительно, так как она была обязана ему за оказанную помощь.
— Хорошо, что с Ю-Ю все в порядке. Я просто не смог сдержать радости и забыл о приличиях, — Сяо Хуаян легко нашел оправдание своему порыву и непринужденно пошел вперед. — Я сам провожу тебя в столовую. Мне никогда не доводилось видеть, как знатная девушка готовит, и мне очень любопытно. Ю-Ю, позволь мне взглянуть, я обещаю не мешать.
Глядя на его бесстыдное поведение, Шэнь Сихэ немного пожалела о своем решении. Если бы не чувство глубокой благодарности, она бы просто отправила в Дунгун какой-нибудь подарок. С Сяо Чанином она могла поступать подобным образом лишь потому, что однажды спасла ему жизнь.
Неважно, преследовала ли она иные цели и хотела ли спасать его изначально — сам факт спасения Сяо Чанина оставался неоспоримым, как и то, что она вовремя дала ему противоядие. Если бы не это, Сяо Чанин в лучшем случае лишился бы руки, а в худшем — расстался с жизнью.
Что касается кражи вещей Сяо Чанина, то это была лишь ее личная ловкость, а вовсе не способ отплатить за спасение. Поэтому, когда Сяо Чанин спас ее в Гудуюане, она чувствовала себя вправе лишь приготовить подарок и отправить его с управляющим в знак признательности.
С Сяо Хуаяном же все было иначе. Она никогда не помогала ему, разве что в делах взаимной выгоды, тогда как сама раз за разом оказывалась у него в долгу. По своей воле или нет, но долг оставался долгом, и потому она не могла прибегнуть к своим обычным суровым методам.
Игнорируя Сяо Хуаяна, Шэнь Сихэ молчаливо выражала свое недовольство. Тот, конечно, заметил ее раздражение, но ничуть не расстроился и продолжал следовать за ней с самым невозмутимым видом.
Слуги в столовой при виде Сяо Хуаяна почувствовали легкий трепет. В их памяти еще были свежи воспоминания о том, как недавно Дянься внезапно пожелал научиться готовить и перевернул всю кухню вверх дном, устроив невообразимый переполох.
— Дянься, вы… — Цзю Чжан подбежал к ним, отвесил поклон и осекся на полуслове.
— Сегодня цзюньчжу собирается готовить, помогите ей, — распорядился Сяо Хуаян.
Цзю Чжан с облегчением выдохнул: к счастью, не сам тайцзы-дянься пришел здесь все крушить. Его улыбка стала искренней: — Прошу вас, цзюньчжу. Скажите вашему слуге, какие ингредиенты нужно подготовить, и я немедленно все принесу.
Шэнь Сихэ осмотрелась и указала на нужные продукты: — Вот эти. Пожалуйста, вымой их и почисти.
У Шэнь Сихэ были кулинарные навыки, но они не включали в себя мытье или нарезку овощей. Дочери из знатных семей учились лишь управляться с половником, а некоторые даже до этого не доходили — они лишь наблюдали за процессом. В будущем, став хозяйками дома, они должны были разбираться в кулинарии ровно настолько, чтобы слуги не могли их обмануть и чтобы они сами могли отдавать распоряжения на кухне.
Перекусывать сладостями перед едой было обычным делом, и Шэнь Сихэ не стала лишать Сяо Хуаяна этого удовольствия. Она приготовила Ханьский шахматный пирог. Это блюдо появилось при императрице: она очень любила играть в нарды, и при дворе эта игра стала чрезвычайно модной, поэтому мучные изделия начали делать в форме круглых и пухлых шахматных фигур.
Она ограничилась лишь одним видом десерта. Затем Шэнь Сихэ приготовила жареного гуся и поджарила тарелку крупных креветок. В такую стужу, пожалуй, только в императорском дворце можно было найти живых креветок. Также Шэнь Сихэ заметила свинину.
Люди того времени не жаловали свинину, питая к ней предубеждение, поэтому Шэнь Сихэ специально уточнила у Сяо Хуаяна: — Употребляет ли Дянься в пищу свинину?
— Если блюдо приготовлено руками Ю-Ю, я съем даже яд, — ответил Сяо Хуаян, прислонившись к стене с сияющей улыми.
Шэнь Сихэ бросила на него безучастный взгляд и больше ни о чем не спрашивала, продолжая готовить так, как задумала.
Пареная свиная лопатка по-цзянсийски была одним из любимых блюд Шэнь Сихэ, однако в знатных домах свинину не ели, а достать свиную лопатку было еще труднее, поэтому она готовила ее крайне редко.
Приготовив пять блюд и один вид десерта, Шэнь Сихэ подогрела настой из хризантем и осталась в Дунгуне на ужин с Сяо Хуаяном. Заметив, что тот с большим аппетитом ест свиную лопатку и ничуть не считает это блюдо грубым или недостойным, она невольно смягчилась.
— Мастерство Ю-Ю оставляет поистине бесконечное послевкусие, — Сяо Хуаян совершенно не заботился о своем облике и ел до тех пор, пока не насытился до предела.
Хотя в этом и сказывалась его любовь к Шэнь Сихэ, нельзя было не признать, что она обладала настоящим талантом.
— Дянься преувеличивает, я лишь создаю видимость мастерства, — Шэнь Сихэ не скромничала, а говорила правду.
Она не умела подготавливать ингредиенты и не притрагивалась к кухонному ножу. Без помощи слуг она вряд ли смогла бы создать столь изысканные и вкусные яства.
- 洗手作汤羹 (xǐshǒu zuò tānggēng) — омыть руки и приготовить суп. Образное выражение, означающее женщину, готовящую для мужа или возлюбленного. ↩︎
- 以小人之心度君子之腹 (yǐ xiǎorén zhī xīn duó jūnzǐ zhī fù) — мерить сердце благородного человека меркой низкого человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
