Хотя Сяо Хуаян не попробовал лаовань, приготовленный Шэнь Сихэ, в юаньчжэн-жи он получил кувшин вина тусу, который она прислала в Дунгун. Таков был новогодний обычай: это вино, настоянное на лекарственных травах, обладало силой изгонять нечисть, нейтрализовать яды и продлевать жизнь.
В распитии этого вина также соблюдалась традиция: начинать следовало с самых младших членов семьи. Говорили так: «Младшие обретают годы, потому пьют первыми в знак поздравления; старшие годы теряют, потому пьют последними».
Приготовили и сладости — цзяоятан1, чтобы угостить детей, если те заглянут в дом.
Повсюду развешивали обереги таофу, устанавливали знамёна фаньцзы, расклеивали изображения богов-хранителей дверей и весенние парные надписи — в один миг всё вокруг преобразилось и заиграло красками.
Пообедав лаовань в доме семьи Тао, Шэнь Сихэ вернулась в дом цзюньчжу. В первый день нового года в каждом доме жгли бамбук: полые стебли с треском лопались в огне — этот обряд называли «тинляо».
Пламя в очаге должно было гореть с утра до самой ночи, а иногда и несколько суток напролёт. В огонь подбрасывали благовония, чтобы дивный аромат окутывал всё поместье. Перед праздниками в лавке Духу лоу из-за этого обычая раскупили все запасы ароматических веществ.
Шэнь Сихэ, не желая сидеть без дела, вместе с Чжэньчжу и остальными соорудила огромное дерево из фонарей — дэньшу. Слуги дома цзюньчжу окружили его, предаваясь шумному веселью, песням и танцам. Люди в это время обожали танцевать — это увлечение разделяли как знатные особы, так и простые простолюдины.
Из-за слабого здоровья Шэнь Сихэ в детстве не могла обучаться танцам, поэтому она велела принести гуцинь и принялась играть, чтобы подбодрить слуг. Забыв о различиях в чинах, все наслаждались новогодней радостью, и лица каждого светились счастливыми улыбками.
Бу Шулинь не стала докучать Шэнь Сихэ, отправившись на чуаньцзо.
Так называли обычай, по которому с юаньчжэн-жи в каждом доме столицы устраивались пиршества. Соседи ходили друг к другу с поздравлениями и оставались пить вино в том доме, в который зашли.
Думая об этом, Шэнь Сихэ втайне радовалась, что сегодня проводится великая придворная ассамблея, иначе Сяо Хуаян непременно воспользовался бы традицией и явился к ней с важным видом.
Провеселившись большую часть дня, к ужину Шэнь Сихэ велела зажарить целого барана. Все обитатели дома цзюньчжу собрались в саду, рассевшись по местам. Каждому досталось по несколько блюд с яствами, и пока все наслаждались трапезой, Биюй предложила сыграть в «спрятанный крюк».
Шэнь Сихэ не пожелала участвовать и пораньше ушла к себе. Из комнаты она наблюдала за тем, как слуги резвятся во дворе, наслаждаясь редкими мгновениями покоя и безмятежности.
— Цзюньчжу, советник Ван Чжэн снова отстранён от должности для размышления над проступками, — Мо Юань вошёл с докладом, когда Шэнь Сихэ занималась живописью.
— Сегодня юаньчжэн-жи, в чём же он провинился? Неужели Бися решил наказать его именно сегодня? — удивилась Шэнь Сихэ.
Юаньчжэн-жи был слишком важным днём. За обычный проступок, даже если он заслуживал отстранения, император, проявляя милосердие по случаю праздника, подождал бы несколько дней, прежде чем накладывать кару.
— По слухам, причиной стал конфликт между послами двух государств, произошедший в Зале Тайцзи, — точных подробностей они пока не знали.
Шэнь Сихэ отложила кисть и, немного поразмыслив, произнесла:
— Наверняка кто-то подставил ему подножку.
Насколько важна была великая придворная ассамблея?
Гражданские и военные чиновники со всего двора, посланники из разных областей и округов, представители варварских земель и соседних государств — все съехались, чтобы выразить почтение великой империи.
Ван Чжэн, будучи советником в Мэнься шэн, отвечал за прием и размещение послов. Допустить столкновение двух сторон — дело нешуточное. Но Ван Чжэн был старым и хитрым лисом, он всегда действовал расчетливо. Как он мог допустить столь досадную оплошность?
— Цзюньчжу, не мог ли это быть тайцзы-дянься? — Хуньюй вспомнила, что в прошлый раз Ван Чжэн лишился должности именно из-за него.
— Он не единственный в столице, кто на такое способен, но в подобное время напасть на него… тайцзы-дянься действительно самый подозрительный, — Шэнь Сихэ и сама догадывалась, что Сяо Хуаян втихомолку строит козни.
— Ю-Ю знает меня лучше всех, — как только она договорила, с крыши донёсся чистый, низкий голос Сяо Хуаяна.
Только в этот миг стража обнаружила его присутствие. Шэнь Сихэ не могла винить своих охранников в бесполезности — этот человек свободно входил и выходил даже из императорского дворца, что уж говорить о её скромном доме цзюньчжу?
— Дянься боится холода, не стоит шалить подобно ребенку, — тихо сказала Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян спрыгнул с крыши и широким шагом направился к ней:
— Я пришёл в дом цзюньчжу на чуаньцзо. Ю-Ю не может лишить меня угощения.
Обычай чуаньцзо процветал в столице, но людям полагалось знать меру. Обычный человек не осмелился бы зайти в особняк высокого сановника, и чины соседей, как правило, не сильно разнились. Дом цзюньчжу Шэнь Сихэ занимал угол на стыке двух улиц, соседей у неё было немного — лишь несколько семей из числа родственников императорской семьи. Большинство знало её холодный нрав, и так как ворота дома были закрыты, никто не решался напрашиваться.
Всё же из-за праздника Шэнь Сихэ, хоть и не открыла ворота, приготовила угощения, ведь в её доме жило много людей.
Пришедший был гостем, да и новогодние обычаи велели проявлять гостеприимство. У Шэнь Сихэ не было причин прогонять Сяо Хуаяна, так что она позволила ему остаться и поужинать.
— Ю-Ю хочет знать, за что именно отстранили Ван Чжэна? — Сяо Хуаян придвинулся ближе, закончив трапезу.
Шэнь Сихэ даже глаз не подняла:
— Не хочу.
Улыбка Сяо Хуаяна не угасла:
— А я хочу тебе рассказать.
Оказалось, что пока Ван Чжэн занимался размещением послов, Сяо Хуаян кое-что подстроил. Он выманил уже севших послов Даши с их мест, а затем привел послов Когурё и усадил их на освободившиеся позиции. Когда послы Даши вернулись, вспыхнула ссора.
Они не понимали языка друг друга, и тут подоспел заранее подготовленный придворный помощник-шэжэнь, отвечающий за перевод. Он передавал их слова, используя крайне недружелюбные выражения, чем лишь распалил вражду. Дело дошло до того, что послы едва не схватились за мечи, и только тогда позволили задержанному в пути Ван Чжэну войти в зал.
— Есть ли место, где вы, дянься, не посмели бы действовать? — спросила Шэнь Сихэ.
Возле храма предков он осмелился устроить пожар, а теперь спровоцировал конфликт на великой придворной ассамблее, где собрались послы со всего мира.
— Это всего лишь безобидная стычка, — Сяо Хуаян был совершенно невозмутим. — Я лишь хотел дать Бися понять, что он не справляется с обязанностями советника.
— Дянься, не стоило так…
— Стоило, — перебил её Сяо Хуаян с улыбкой. — Я сделал это не только ради Ци-дафу.
Сюэ Хэн должен был освободить место начальника канцелярии, и в такой момент оплошность Ван Чжэна стала серьезным проступком. Он заставил Бися потерять лицо перед иноземными послами. Если император и забудет об этом, то другие — никогда, и в будущем это станет отличным поводом для нападок.
Сейчас из шести министерств способности министра кадров Сюэ Хуэя были хорошо известны императору — его карьера в этом ведомстве подошла к пределу. Министры юстиции и финансов только вступили в должности и еще не успели освоиться. На министра ритуалов у Сяо Хуаяна, видимо, были другие планы. Министр строительства был стар и уже собирался подать в отставку. Оставался только министр военных дел.
Когда эти люди перестанут стоять на пути, выбирать придется из Далисы или Императорской инспекции. У других ведомств было мало шансов, и если судить по заслугам и старшинству, Тао Чжуаньсянь стоял впереди начальника Далисы Сюэ Чэна.
— Была и другая причина? — спросила Шэнь Сихэ.
— Разумеется, — Сяо Хуаян нежно улыбнулся. — Он вызвал твое недовольство, вот я и извожу его. Эти взлёты и падения — самое упоительное зрелище, и это лишь начало.
Шэнь Сихэ не знала, смеяться ей или плакать:
— Дянься, вы воистину злопамятны.
— Нет, — в глазах Сяо Хуаяна отразилась бесконечная нежность. — Если бы он проявил неуважение ко мне, я бы еще мог быть великодушен. Но за неуважение к тебе я спрошу сполна.
***
- Цзяоятан (胶牙饧, jiāoyátáng) — тягучая сладость из солода, которую ели на Новый год, чтобы «склеить зубы» и символически пожелать крепкого здоровья. ↩︎
- Лаовань (牢丸, láowán) — традиционное новогоднее блюдо, разновидность паровых пельменей или клецок с начинкой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
