Лицо Бу Шулинь тут же окаменело.
Слова Тянь Юаня были яснее ясного: тайцзы-дянься знал, что она — девушка!
Откуда тайцзы-дянься мог это узнать!
Сердце Бу Шулинь наполнилось тревогой и сомнениями, но она ни на миг не заподозрила Шэнь Сихэ, зная, что та не из таких людей.
— Шицзы, не бойтесь, тайцзы-дянься известно об этом еще пять лет назад, — Тянь Юань не знал, усомнится ли Бу Шулинь в Шэнь Сихэ, но Сяо Хуаян специально велел ему проследить, чтобы Бу Шыцзы не связала раскрытие своей тайны с Шэнь Сихэ.
Да, Сяо Хуаян не только знал, что Бу Шулинь — девушка, но и ведал о том, что Шэнь Сихэ это известно.
Ведь, зная характер Шэнь Сихэ, она никогда не позволила бы Бу Шулинь каждый день приходить в дом цзюньчжу, не будь та девушкой.
Даже Се Юньхуай, лечащий врач, который осматривал ее, появлялся лишь раз в три-пять дней и в лучшем случае лишь изредка оставался на ужин.
И только Бу Шулинь была исключением. Жители столицы знали о тесной связи Бу Шулинь и Шэнь Сихэ, но не задумывались об этом слишком много. Оба они находились в одинаковом положении, будучи присланными в столицу как заложники: один — никчемный бездельник, другая — слабая девушка. Даже если бы они и плели заговоры, без прямых улик никто не посмел бы открыто на них клеветать.
Слова Тянь Юаня не только дали Бу Шулинь понять, что раскрытие ее личности не имеет отношения к Шэнь Сихэ, но и служили деликатным напоминанием: тайцзы-дянься знал обо всем давно, и если бы он хотел причинить ей вред, то не стал бы ждать до сегодняшнего дня.
Бу Шулинь отбросила привычную шутливую манеру и, сложив руки в жесте приветствия, обратилась к Тянь Юаню:
— Могу ли я осведомиться у Дянься, как именно он об этом узнал?
Тянь Юань понимающе ответил:
— Дянься распорядился, что если Бу Шыцзы спросит, следует ответить честно: в Шунань-ванфу есть люди Дянься.
Бу Шулинь изумилась еще сильнее. Шунань-ванфу, как и дворец северо-западного князя, был наводнен чужими шпионами. Однако о подобных вещах не мог знать никто, кроме доверенных лиц. Тянь Юань фактически сообщил Бу Шулинь, что кто-то из ближайшего окружения ее отца, его «левая и правая руки», перешел на сторону тайцзы-дянься.
— Цао, телохранитель, прошу передать Дянься, что ваш покорный слуга повинуется, — торжественно произнесла Бу Шулинь.
Она не слишком поддалась панике. И дело было не в доверии к наследнику престола. Будучи девушкой, находящейся в самом центре борьбы за власть и ни на миг не теряющей бдительности, она, как и Шэнь Сихэ, не стала бы легковерно полагаться на мужчину, искушенного в интригах.
То, что тайцзы не разоблачил ее сейчас, не было актом милосердия; он лишь приберегал это на будущее, как, например, в этот раз.
Если в будущем тайцзы взойдет на трон, ему не составит труда уничтожить семью Бу из Шунани, обвинив их в преступлении против императора.
Но что они могли сделать? Использовать все средства, чтобы не дать Сяо Хуаяну занять престол? Даже не говоря о том, возможно ли это, стоило им сделать хоть один неверный шаг, как Сяо Хуаян тут же разоблачил бы ее переодевание.
Уверенность ей придавала Шэнь Сихэ. Та ясно дала понять, что намерена объединиться с Восточным дворцом. По сравнению с Шунанью, Северо-Запад был куда более серьезной угрозой. И если Сяо Хуаян мог примириться с Северо-Западом, то он сможет принять и Шунань.
Если же Сяо Хуаян не сможет терпеть Шунань и решит действовать, Шэнь Сихэ столкнется с опасностью, подобной той, когда губ нет, а зубам становится холодно1, и она пойдет против Сяо Хуаяна. Тогда у них с Шэнь Сихэ снова будет общий враг.
Бу Шулинь никогда не возлагала надежд на других, но сейчас была твердо убеждена: Шэнь Сихэ ее не подведет.
Пока они с Шэнь Сихэ остаются искренними подругами, их концом будет либо общая победа, либо общее поражение.
Тянь Юань лишь слегка улыбнулся и быстро исчез, не оставив ни следа.
— Какое великолепное искусство легкости тела, — к Бу Шулинь вернулась ее обычная беззаботность.
Она сжала в руке пузырек с лекарством, а вернувшись домой, откупорила несколько кувшинов крепкого вина. Мужчинам из степей определенно придется по вкусу такой обжигающий напиток.
На следующий день Бу Шулинь снова сослалась на боли в животе, чтобы пропустить службу, и отправилась в Цветочный дом. Сначала она немного пофлиртовала с девицами, но, сочтя это скучным, устроила попойку. В качестве награды она выставила Драгоценный меч: тот, кто сможет перепить ее, станет его владельцем.
Вскоре это привлекло множество молодых аристократов, но никто не смог одержать верх.
В тот день Му Нуха пришел в Цветочный дом вместе с ланцзюнем Нин Цифанем из дома Министра Хунлу. Тот приглашал его уже много раз, и Му Нуха постоянно отказывался. Видя, что этот ланцзюнь зовет не его одного, а каждый день весело беседует с другими послами, он решил, что это просто дань гостеприимству хозяина.
Отказав несколько раз, он почувствовал, что больше не может отклонять приглашение, и сегодня пришел. Они посетили несколько мест и изначально не собирались в этот Цветочный дом, но ланцзюнь из дома Министра Хунлу услышал, что там находится Бу Шулинь, с которой он не ладил.
Однако новость о состязании, устроенном Бу Шулинь, пробудила в нем интерес. Увидев подвешенный на красном шелке Драгоценный меч, он тут же загорелся желанием заполучить его.
— Бу Шыцзы, я пришел сразиться с тобой, — Нин Цифань уселся на помост для состязаний напротив Бу Шулинь.
Бу Шулинь в это время небрежно прислонилась к плечу красавицы. Она сидела боком, лениво вытянув ногу из-за столика, и, поймав губами предложенное красавицей хрустящее печенье, с довольным видом прожевала его. Только после этого она махнула рукой, веля Иншаню поставить перед Нин Цифанем кувшин вина:
— Этот господин уже состязался с людьми и выпил этот кувшин, так что тебе сначала нужно осушить его, чтобы получить право продолжить пить с этим господином.
Бу Шулинь не была глупой и не собиралась позволять толпе нападать на нее всем вместе. Количество выпитого ею в споре с каждым противником записывалось, и те, кто приходил позже, должны были сначала выпить столько же, сколько она, прежде чем состязаться с ней на равных.
Нин Цифань не стал спорить. Он подхватил кувшин и, запрокинув голову, принялся жадно глотать вино под одобрительные крики многочисленных зрителей.
Бу Шулинь подождала, пока он закончит, и с легким отвращением произнесла:
— Почти половина кувшина пролилась мимо.
— Ты хочешь отказаться от своих слов? — Нин Цифань возмутился.
— Этот господин делает тебе поблажку! Иншань, подавай ему вино! — Иншань принес еще два кувшина. Чтобы у претендента не было повода для недовольства, ему давали выбрать первым, а оставшийся кувшин передавали Бу Шулинь.
Нин Цифань открыл каждый, прикинул на вес — запах и тяжесть были одинаковыми — и наугад схватил один.
Они выпили еще по полкувшина. Лицо Нин Цифаня залилось краской, взгляд затуманился, в то время как глаза Бу Шулинь оставались ясными, лишь на щеках проступил легкий румянец. Нин Цифань, стиснув зубы, отпил еще немного, но в конце концов не выдержал жжения во внутренних органах, согнулся и его вырвало.
Слуги Нин Цифаня бросились на помощь, но пьяный господин оттолкнул их:
— Мне нужен этот меч… я должен победить этого Бу… этого по фамилии Бу!
Стиснув зубы, Нин Цифань допил остатки кувшина и окончательно обессилел. Он откинулся на руки слуг с блуждающим взором, но стоило кому-то попытаться увести его, он сопротивлялся и даже кусался.
Видя это, Бу Шулинь сказала:
— Нин-второй, скорее возвращайся домой, иначе, если придет твой отец, смотри, как бы у тебя на заду цветы не расцвели!
— Ты… бе… — Нин Цифаня снова вырвало, едва он открыл рот.
Му Нуха поначалу не хотел вмешиваться, но, внимательно присмотревшись к мечу, понял, что это был Драгоценный меч, способный резать железо, словно грязь2, и второго такого в мире не найти.
— Шицзы, этот меч — не Меч Сун Юэ ли?
Сун Юэ — это имя мастера, прославившегося ковкой мечей. Для каждого размера он оставлял лишь один, лучший, а остальные уничтожал.
— Он самый, — Бу Шулинь изогнула губы в улыбке.
— Му Нуха сразится с Бу Шыцзы.
- когда губ нет, зубам становится холодно (唇亡齿寒, chún wáng chǐ hán) — образное выражение, означающее тесную взаимосвязь, когда гибель одного неизбежно ставит под удар другого. ↩︎
- резать железо, словно грязь (削铁如泥, xuē tiě rú ní) — образное описание необычайно острого оружия, способного с легкостью рассекать самые твердые предметы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
