Мельком заметив на лице Шэнь Сихэ слабую улыбку, Чжэньчжу увидела в её глазах искорку неподдельного интереса.
— Раньше, когда цзюньчжу упоминала о ребячестве Дянься, вы чувствовали лишь беспомощность и… небольшое неудобство, — проговорила Чжэньчжу, чьи мысли пришли в движение. — Но сегодня у вас появилось желание подразнить Дянься, будто вам по душе его нынешний вид.
Шэнь Сихэ не стала ни уклоняться от ответа, ни отделываться пустыми словами. Она признала это открыто:
— Разница между тем, когда он не люб глазу и когда приятен.
В те времена, когда Сяо Хуаян был ей не по нраву, Шэнь Сихэ лишь желала выстроить с ним взаимовыгодные отношения, а потому её снисходительность, восхищение и терпение имели пределы. Теперь же он стал ей симпатичен, и даже его капризы казались… милыми.
Услышав это, Чжэньчжу, улыбнувшись, склонила голову:
— Цзюньчжу, когда вы планируете поднести закуски и пятицветные нити1?
Пятицветные нити также называли нитями долголетия. Считалось, что тот, кто их носит, может отвести беду и продлить свои годы.
Между цзюньчжу и тайцзы-дянься существовал негласный узел в отношениях — состояние здоровья Его Высочества. В самом начале Шэнь Сихэ, стремясь сосредоточить всю власть в своих руках, выбрала тайцзы-дянься именно потому, что ходили слухи о его недолговечности.
Поначалу тайцзы-дянься не задумывался об этом, но позже узнал правду. И хотя он всё ещё не желал отпускать цзюньчжу, а она прикладывала все силы, чтобы найти для него антидот, в глубине души тайцзы-дянься всё же таил обиду. Именно поэтому он, прежде всегда настойчиво преследовавший цзюньчжу, до сих пор не решался попросить у неё пятицветные нити.
Тайцзы-дянься и сам до конца не понимал, почему не может открыть рот. Какой смысл в подарке, если его пришлось выпрашивать? Ведь это не было бы её искренним даром или сердечным пожеланием. Будь это подношение от кого-то другого, тайцзы-дянься, скорее всего, уже давно бы его потребовал.
— Дуаньу только завтра, спешить некуда, — губ Шэнь Сихэ коснулась едва заметная улыбка.
Отдать их всё равно придётся, она уже давно сплела их для него. Просто сегодня, видя мучительную борьбу Сяо Хуаяна, который и хотел получить подарок, и не желал просить о нём, Шэнь Сихэ находила это зрелище весьма забавным.
Наступил пятый день пятого месяца, Праздник Дуаньу. Ещё несколько дней назад вдоль берегов реки были возведены цветные башни, шатры и палатки, растянувшиеся на десятки ли. Среди них мелькали юноши и девушки в роскошных одеждах из парчи, ожидая начала состязаний.
Перед началом гонок к знатным и высокопоставленным гостям подходили люди с табличками в руках, почтительно осведомляясь, не желают ли достопочтенные господа сделать ставки.
Это делалось для того, чтобы гонки на драконьих лодках стали ещё увлекательнее. Организацией занимались совместно императорский двор и торговые дома. Купцы законным путём получили право на ведение дел в этот день; к примеру, уличные торговцы проходили строгий отбор, прежде чем получали возможность сорвать сегодняшний большой куш.
Поскольку поручителем ставок выступал императорский двор, вложенные средства не могли исчезнуть бесследно. Похоже, в Янчжоу воспользовались этим, чтобы контролировать исходы состязаний и загребать огромные деньги.
В столице существовали ограничения на суммы: небольшая ставка служила лишь для забавы и не могла превышать десяти золотых с человека. Однако некоторые обходили правила, приводя с собой множество людей, так что общая сумма достигала сотни золотых. На подобные хитрости власти закрывали глаза, пока не случалось ничего серьезного — самым важным было весело и шумно провести праздник.
Когда очередь дошла до Шэнь Сихэ, она увидела на одной из драконьих лодок Бу Шулинь. Разве могла она, будучи ярчайшим представителем богатой молодёжи, пропустить подобное торжество? В делах службы она была не сильна, но в еде, питье и развлечениях ей не было равных.
Шэнь Сихэ достала десять золотых и поставила на победу Бу Шулинь.
Взглянув на Бу Шулинь, чья одежда была густо пропитана маслом пауловнии и сияла на солнце, чтобы не промокнуть от брызг, Шэнь Сихэ лишь беспомощно улыбнулась и покачала головой. Повернувшись в другую сторону, она, как и ожидала, увидела Цуй Цзиньбая — тот сидел с мрачным лицом и видом, не терпящим возражений, так напугав своих слуг, что те стояли в отдалении.
Бу Шулинь же, стоя в окружении молодых людей, весело принимала брошенные ей сверху пятицветные нити и время от времени посылала томные взгляды красавицам на берегу, заставляя тех кокетливо хихикать.
Шэнь Сихэ не покидало чувство, что Бу Шулинь играет с огнем, но предостеречь её она никак не могла.
Однако вид пятицветных нитей напомнил ей о Сяо Хуаяне. Она опустила взгляд на нити в своих руках, а затем посмотрела на цветную башню неподалеку. Сяо Хуаян сидел там, его мертвенно-бледное лицо было напряжено, словно кто-то задолжал ему десятки тысяч золотых.
Он находился в таком месте, куда падали косые лучи солнца. Тянь Юань попытался раскрыть над ним зонт, но тот одним резким движением оттолкнул его.
— Никому до этого нет дела, так что беды не случится, даже если я лишусь чувств на солнце, — с обидой бросил Сяо Хуаян.
Тянь Юань промолчал. Теперь он догадывался, чего именно ждёт Дянься, но Его Высочество хранил молчание, а у цзюньчжу, похоже, и в мыслях того не было. Вот Дянься и сидел здесь, снедаемый тихим гневом, нисколько не заботясь о том, что другие принцы могут над ним посмеяться. Он упрямо замер с холодным, изможденным болезнью лицом, глядя строго перед собой.
Даже император Юнин заметил его недовольный вид и послал Лю Санчжи разузнать, в чём дело.
Тянь Юаню пришлось ответить:
— Дянься нездоровится, но он не желает, чтобы простолюдины видели слабость тайцзы, поэтому держится из последних сил. Я хотел раскрыть над ним зонт, но Дянься сказал: как может статный сын небесного дома быть столь же изнеженным, как дева? Именно поэтому он разгневался на меня.
Объяснение Тянь Юаня в сочетании с поведением Сяо Хуаяна выглядело безупречно, и Лю Санчжи именно так и доложил императору Юнину.
Шэнь Сихэ, наблюдавшая за этой сценой, не сдержалась и, прикрыв рот рукой, негромко рассмеялась.
— Цзюньчжу… почему вы смеетесь? — Биюй, увлеченная зрелищем на реке, не замечала ничего другого, пока смех Шэнь Сихэ не пробудил её любопытство.
Шэнь Сихэ посмеялась ещё немного, прежде чем успокоиться, и, обернувшись, тихо произнесла:
— Посмотрите на выражение лица тайцзы-дянься.
Биюй и остальные разом посмотрели туда и увидели, что лицо тайцзы действительно выражало крайнее недовольство, в котором, однако, не было истинного гнева. Что же здесь смешного? Они были совершенно сбиты с толку.
Только Чжэньчжу, сопровождавшая Шэнь Сихэ вчера в Дунгун, понимала причину её веселья. Набравшись смелости, она добавила:
— Тайцзы-дянься выглядит так, будто говорит: «Если цзюньчжу не даст мне пятицветные нити, я доведу себя до обморока на солнце».
— Ха-ха-ха-ха… — Мысли Чжэньчжу совпали с её собственными. Шэнь Сихэ, будучи образцом знатной благородной женщины, никогда прежде не смеялась в голос. И хотя смех её был негромким и терялся за внезапно загремевшими барабанами, возвещавшими о начале гонок, его никто не заметил, кроме тех, кто неотрывно следил за ней.
Биюй и другие служанки, наконец, всё осознали. Снова взглянув на тайцзы, они поняли, что всё обстоит именно так, и тоже не смогли сдержать смеха. Но они не осмеливались смеяться в открытую, как Шэнь Сихэ, и лишь прикрывали лица руками.
Шэнь Сихэ передала приготовленный сок из чёрной сливы2 Моюй:
Она не решилась послать Чжэньчжу или остальных, опасаясь, что те не сдержатся и рассмеются прямо перед Сяо Хуаяном, увидев его мину.
Во дворце подготовили множество сладостей и напитков, но Сяо Хуаян наверняка не станет их пробовать, а приносить свои собственные ему не положено, чтобы не быть обвинённым в неуважении к Бися. Однако женщины из его окружения могли иметь при себе запасы. Сок из чёрной сливы, сваренный Шэнь Сихэ, отличался от обычного и лучше утолял жажду.
Получив напиток, Сяо Хуаян мельком взглянул в сторону Шэнь Сихэ, но тут же отвел глаза. Сохраняя на лице маску недовольства, он продолжал демонстрировать свою обиду.
В глазах Шэнь Сихэ это выглядело так, словно он говорил: «Ну же, скорее начни меня утешать!»
- Пятицветные нити (五色缕, wǔsèlǚ) — традиционный оберег-украшение из шелковых нитей пяти цветов, который повязывают на запястье во время Праздника Дуаньу для долголетия и защиты от зла. ↩︎
- Сок из чёрной сливы (乌梅浆, wūméijiāng) — традиционный китайский кисло-сладкий напиток, который считается лучшим средством для утоления жажды и охлаждения в летний зной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
