Этот дождь заставил сердца многих людей сжаться от тревоги. Император Юнин испытывал сложные чувства, глядя на донесение в своих руках. Ему больше всего хотелось узнать, кто именно давал советы Сяо Чанцину, ведь его предсказание оказалось даже точнее, чем расчеты Великого историка.
Сяо Чанцин осмелился рискнуть собственной жизнью, и император Юнин ни за что бы не поверил, что за его спиной нет никого, кто придавал бы ему такой уверенности. Он не мог не опасаться человека, способного столь точно просчитать небесные тайны, поэтому рано утром лично отправился навестить Сяо Чанцина.
— Дождь в Дэнчжоу утолил пожар, опаляющий брови народа1, заслуга У-лана велика, — император Юнин сидел перед кроватью. Сяо Чанцин повредил колено и не мог подняться.
— Это всё благодаря милости и покровительству Бися. Ваш сын лишь от отчаяния искал спасения в книгах и просто пролистал некоторые древние трактаты, я не смею приписывать эту заслугу себе, — Сяо Чанцин вел себя необычайно скромно.
Император Юнин не верил в россказни о том, что засуха в Дэнчжоу была вызвана скоплением темной энергии инь в гареме. Он был убежден, что принцу помогает некий мудрый наставник. Именно по этой причине Сяо Хуаян не позволил Шэнь Сихэ проявить себя: вовлечение Сяо Чанцина помогло достичь равновесия. Теперь за его спиной стоял тот, кто способен до конца просчитать небесные тайны, а за спиной Шэнь Сихэ — войска Северо-Запада.
Теперь Бися опасался не только одну Шэнь Сихэ. Если бы обе эти силы сосредоточились в руках одной лишь Шэнь Сихэ, Бися, скорее всего, забыл бы о приличиях и не потерпел бы её присутствия, даже ценой дурной славы.
— Когда император Тайцзун был жив, подобный пример уже случался, но во всей истории он был единственным, хотя великие засухи происходили нередко, — медленно проговорил император Юнин. — У тебя действительно хватило смелости, не имея под собой никаких оснований, рискнуть собственной жизнью в этом споре.
— Бися, раз уж прецедент уже существовал, разве можно сказать, что это было безосновательно? — Сяо Чанцин склонил голову и кротко ответил: — Ваш сын думал лишь о бедствии в Дэнчжоу и слишком торопился. Кто-то должен был заговорить об этом. Великое помилование гарема — дело из ряда вон выходящее. Если бы Ваш сын не поручился собственной жизнью, а все остальные начали бы наперебой подражать этому примеру, как бы мы тогда справились с последствиями?
Император Юнин внезапно поднял взгляд и пронзительно посмотрел на Сяо Чанцина:
— А думал ли ты о том, что было бы, если бы дождь так и не пошел?
Сяо Чанцин слегка опустил веки, скрывая все эмоции, и его губы чуть побледнели:
— Ваш сын знал лишь одно: если в Дэнчжоу так и не пойдет дождь, народ будет страдать, Бися окажется в затруднительном положении, а чиновники начнут перекладывать вину друг на друга. Если бы это затянулось, в государстве неизбежно воцарилась бы великая смута.
Я — принц, я получаю жалованье и владею поместьем. Мой долг — разделять Ваши заботы и просить за народ.
Засуха длится полгода, и по всей стране, от Бися до простого люда, испробовали все способы, но так и не смогли её одолеть. Я не знал, сработает ли этот метод, но был готов пожертвовать своим ничтожным телом ради высшего блага Поднебесной.
Сяо Чанцин произнес эту пылкую речь с глубокой преданностью подданного и любовью сына, словно не замечая подозрений и истинных намерений императора Юнина.
Видя это, император Юнин понял, что сын, стоящий перед ним, не проронит ни слова из того, что он хотел услышать.
Император не выказал ни малейшего неудовольствия, а напротив, с удовлетворением и похвалой похлопал Сяо Чанцина по плечу:
— Иметь такого сына — счастье для отца, иметь такого министра — благо для страны.
В деле Дэнчжоу твоя заслуга неизмерима. Ты уже принц первого ранга, и Мне больше нечем тебя наградить. Жун Чжаои подле Меня уже несколько десятилетий, и хотя она совершила серьезную ошибку, она уже понесла наказание. Учитывая заслуги её сына, Я возвращаю ей титул Жун-гуйфэй, снимаю с неё запрет на выход и оставляю хозяйкой во дворце Ханьчжан.
Услышав это, Сяо Чанцин стиснул зубы, но на его лице отразилась великая радость. С трудом пытаясь подняться, чтобы поблагодарить за милость, он произнес:
— Ваш сын благодарит Бися от имени а-нян.
Освобождение Жун-гуйфэй должно было сдерживать Шэнь Сихэ и одновременно сковывать Сяо Чанцина. При этом все видели щедрость императорской награды, хотя Сяо Чанцину пришлось принять её против своей воли!
Шэнь Сихэ только что получила утвержденный Палатой дворцовых слуг и Цзунчжэнсы список людей на освобождение. Ни один из тех, кого она хотела отпустить из дворца, не был вычеркнут. Удовлетворенно кивнув, Шэнь Сихэ передала свиток Чжэньчжу:
— Вместе с евнухами из Палаты дворцовых слуг лично проследи за исполнением. Убедись, что каждый человек благополучно покинул дворец, и не допусти никаких корыстных притеснений.
— Слушаюсь, — Чжэньчжу обеими руками приняла свиток и, поклонившись, вышла, разминувшись в дверях с Хуньюй.
Хуньюй подошла ближе:
— Тайцзыфэй, Бися издал указ. Пользуясь случаем великих заслуг Синь-вана, он восстановил Жун в титуле Жун-гуйфэй.
Шэнь Сихэ слегка подняла глаза, её лицо оставалось бесстрастным. Еще тогда, когда Сяо Хуаян переложил заслугу на Сяо Чанцина, она предвидела подобный исход. Таков был замысел Сяо Хуаяна: император Юнин в равной степени опасался и Сяо Чанцина, и Шэнь Сихэ, поэтому восстановление Жун-гуйфэй стало неизбежным.
С легкой улыбкой Шэнь Сихэ медленно поднялась. Тонкий шелк скользнул вниз, по полу потянулся длинный плащ, а при каждом шаге то появлялись, то исчезали вышитые серебряной нитью листья Пинчжун, придавая её облику изящество и легкость.
— Собери людей, которых мы подготовили. Пойдем поздравим Жун-гуйфэй.
Не успел затихнуть голос, как она уже скрылась вдали, а листья Пинчжун, колышущиеся на ветру, устремились вслед за ней.
Во дворце осталось немало людей, и хотя император Юнин не забрал с собой всех наложниц, никто не осмеливался в это время навещать Жун-гуйфэй. Причиной тому была Шэнь Сихэ, ведь хотя Жун-гуйфэй и вернула себе титул, власть во двореце по-прежнему оставалась в руках тайцзыфэй.
В сопровождении более чем двадцати дворцовых служанок Шэнь Сихэ величественно прибыла во дворец Ханьчжан. Жун-гуйфэй, одетая в простое платье, уже ждала её у ворот. Хотя её лицо выглядело несколько изнуренным, в нем не было заметно былого изящества, но при виде Шэнь Сихэ она не проявила ни малейшего недовольства или ненависти.
— Благодарю тайцзыфэй, что навестили меня, — с улыбкой поприветствовала её Жун-гуйфэй.
— Бися издал указ о Вашем восстановлении в титуле Жун-гуйфэй. Все прежние дворцовые служанки дворца Ханьчжан уже покинули дворец. Я управляю делами гарема и не могу пренебрегать Жун-гуйфэй. Поэтому Бюро церемоний отобрало несколько служанок, чтобы прислать Вам, — спокойным голосом объяснила цель визита Шэнь Сихэ и, обернувшись, отдала распоряжение стоящим за Хуньюй девушкам: — С сегодняшнего дня вы будете прислуживать во дворце Ханьчжан.
— Слушаемся.
— Как распределить этих людей — решать Вам, Жун-гуйфэй, — добавила Шэнь Сихэ.
— Тайцзыфэй пришлось из-за меня побеспокоиться, — Жун-гуйфэй с улыбкой приняла всех людей, не выказав ни возражений, ни придирчивости.
Шэнь Сихэ холодно улыбнулась. Жун-гуйфэй удавалось удерживаться в гареме императора Юнина столько лет вовсе не благодаря удаче. Раньше им просто не приходилось сталкиваться лицом к лицу, к тому же, долгое пребывание на вершине власти в гареме породило в Жун-гуйфэй беспечность, из-за чего Шэнь Сихэ так легко удалось втоптать её имя в грязь.
Получив этот урок, она, кажется, вновь обрела ясность ума.
Шэнь Сихэ никогда не любила пустых любезностей:
— Жун-гуйфэй, советую Вам впредь быть осторожнее.
— Я запомню Ваше предостережение, тайцзыфэй, — невозмутимо ответила Жун-гуйфэй.
Оставив людей, Шэнь Сихэ вместе с Хуньюй и остальными вернулась в Дунгун. Хотя наступил уже девятый месяц, в столице стоял невыносимый зной, который начнет спадать лишь к десятому месяцу. Шэнь Сихэ плохо переносила жару, но не планировала возвращаться в летний дворец. Под предлогом множества дел после великого помилования гарема она осталась в столице, чтобы заполнить освободившиеся места нужными людьми.
Тайные соглядатаи различных сил во дворце были не только среди дворцовых служанок, но и среди евнухов. Просто пока не нашлось способа спровадить их всех разом. Однако одному дереву трудно удержать здание2, и эти люди никогда не действовали в одиночку — они всегда помогали друг другу. Разогнав дворцовых служанок, Шэнь Сихэ в определенной степени лишила их поддержки, и теперь они вряд ли посмеют действовать опрометчиво.
- пожар, опаляющий брови (燃眉之急, rán méi zhī jí) — образное выражение, означающее критическую ситуацию, требующую немедленного вмешательства. ↩︎
- одному дереву трудно подпирать здание (独木难支, dú mù nán zhī) — образное выражение, означающее, что одному человеку трудно справиться с тяжелым делом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
