Флотилия семьи Цюй пользовалась великой славой в краях Миннань. Она начала процветать еще тогда, когда тайцзу открыл морские границы, и на протяжении нескольких поколений её представители оставались королями на воде. Искусство кораблестроения Цюй-ши всегда намного опережало конкурентов, так что даже для строительства судов императорского дворца мастеров приглашали именно из их семьи.
У отца Цюй Хунъин было три сына и одна дочь. После его смерти никто и подумать не мог, что старшая нянцзы из семьи Цюй, до того державшаяся в тени, вступит в борьбу за власть и одержит в ней победу. С тех пор как она заняла место главы, ни чиновники, ни лесные разбойники не могли поживиться за счёт семьи Цюй, и до сегодняшнего дня с их судами не случалось ни единого происшествия.
В её распоряжении находились лучшие мореходы, искуснейшие корабелы и те, кто точнее всех предсказывал шторма, — и все они искренне восхищались ею и подчинялись.
Ци Пэй познакомился с ней в прошлом году во время доставки зерна в Дэнчжоу. Маршрут, выбранный тайцзы-дянься, действительно давал наибольшие шансы на успех, но в условиях непрекращающихся проливных дождей он был сопряжён с огромным риском. Только Цюй Хунъин отважилась взяться за это дело.
На самом деле поначалу Цюй Хунъин отказала Хуа Таои, и лишь после личного вмешательства Ци Пэя её удалось убедить.
Цюй Хунъин было двадцать пять лет, она была на несколько лет старше него и всегда смотрела на него обжигающим взглядом. Он давно разгадал её чувства.
— Неужели глава не презирает моё увечное тело? — спросил Ци Пэй.
— Если бы я презирала тебя, то не открыла бы сегодня свои чувства, — Цюй Хунъин не удержалась и придвинулась чуть ближе.
Её алые губы оказались совсем рядом. От неё не пахло духами, как от большинства знатных девушек, напротив, от неё исходил влажный аромат морского бриза, совсем не резкий. Ци Пэй не отступил; их дыхание смешалось. Он пристально смотрел на неё долгое время, а затем едва заметно улыбнулся:
— Как ты пожелаешь.
Он согласился! Он согласился!
Сердце Цюй Хунъин забилось часто-часто, но она тут же отстранилась и, выпрямившись, встала к Ци Пэю вполоборота:
— Готов ли ты продать себя ради своей госпожи?
Цюй Хунъин знала, кому верен Ци Пэй. Когда в Дэнчжоу боролись с наводнением, она, смешавшись с толпой, издалека видела ту самую благородную женщину и лишь тогда поняла, что в этом мире действительно существует столь совершенная красота.
С тех пор как она себя помнила, она всюду следовала за родителями на торговых судах. Флотилия семьи Цюй была лучшим выбором для высокопоставленных особ, так что Цюй Хунъин видела немало богатых девушек и благородных красавиц из знатных семей. Встречались среди них и те, чья внешность не уступала или даже слегка превосходила черты тайцзыфэй.
Однако в глазах повидавшей всякое Цюй Хунъин все они были лишь пустыми оболочками: их красота длилась от силы десяток лет, а затем увядала в мгновение ока.
Тайцзыфэй же была иной. От неё исходила особая аура, заставлявшая преклонить колени и коснуться лбом земли1; это величие не зависело от её титула, оно исходило из самой её сути. Цюй Хунъин, не прочитавшая много книг, не знала, как это описать.
Ци Пэй слегка опустил густые ресницы:
— Для моей госпожи нет ничего невозможного в этом мире, если она того пожелает. Ей незачем покупать моё тело.
В этот миг сердце Цюй Хунъин наполнилось одновременно радостью и горечью. Радостью — оттого что он ответил на её чувства не из корыстных побуждений; горечью — оттого что в его сердце жила такая женщина, которая, пусть и без тени любви, оставила в его душе неизгладимый след.
И хотя Цюй Хунъин была широкой души человеком, она сама не понимала, почему её так сильно это задело. Ей ужасно хотелось спросить, если однажды она и тайцзыфэй одновременно окажутся в смертельной опасности, кого он решится спасти? Эта мысль невольно сорвалась с её губ.
Услышав свой вопрос, она страшно раздосадовалась, особенно когда в ответ раздался его тихий смех.
Ци Пэй поманил её пальцем. Цюй Хунъин наклонилась к нему, и тут Ци Пэй внезапно прижал ладонь к её затылку, резко притянув к себе. Его губы почти касались её губ, а в светлых зрачках, казалось, таились смертельный соблазн и опасность:
— Если такой день настанет, я непременно спасу госпожу.
Цюй Хунъин пришла в ярость и попыталась вырваться, но Ци Пэй крепко держал её, не позволяя отстраниться ни на волос:
— Я спасу госпожу, а затем вместе с тобой отправлюсь в подземный мир.
Его жизнь и честь всей его семьи были дарованы Шэнь Сихэ. Эта милость тяжела, как гора Тайшань2, и он мог отплатить за неё только собственной жизнью. Если бы в момент выбора между жизнью и смертью он из личных привязанностей выбрал любимого человека, то, даже сохранив жизнь, не смог бы больше с открытым лицом стоять между небом и землёй.
Он также был уверен, что такого человека сама Цюй Хунъин презирала бы.
Но если в этом мире не станет её, он и сам не захочет жить.
Испуг, потрясение и бурный прилив чувств заставили Цюй Хунъин внезапно прильнуть к нему и крепко поцеловать. Затем она, словно гибкая ивовая ветвь, выскользнула из объятий Ци Пэя и, обернувшись, бросила на него сияющий взгляд:
— Запомни свои слова!
Сказав это, она легко удалилась. С довольным видом она проверила списки людей на борту, пересчитала груз и проконтролировала все приготовления. По её приказу огромное судно медленно отошло от пристани.
Они отправились в путь после полудня, а когда опустились сумерки, корабль уже находился на середине реки. Вокруг, куда ни кинь взгляд, не было ничего, кроме водной глади, мерцающей под холодным лунным светом.
В каютах один за другим гасли огни, лишь снаружи раскачивались фонари. В тишине ночи внезапно раздались тихие шаги, а следом за ними ночное небо пронзил истошный крик, от которого гирлянда фонарей на палубе на мгновение сильно качнулась.
Никто не понял, как началась резня. Один за другим раздавались всплески воды от падающих тел. Огромный корабль замер посреди реки, не шелохнувшись. Одни падали в воду, другие, наоборот, карабкались из неё на палубу; вскоре чистый корабль окрасился смесью речной воды и крови.
Ци Пэй и Цюй Хунъин оставались в своих комнатах. Они ждали — ждали подкрепления.
И действительно, вскоре в ночном небе расцвел яркий сигнальный фейерверк. Схватка снаружи стала ещё яростнее, а неподвижное до того судно начало слегка раскачиваться. На этом корабле не было случайных путников — почти все места были распределены между теми, кто лелеял в душе злые умыслы.
Через несколько мгновений снаружи раздался ещё один резкий сигнал. Спустя примерно четверть часа со всех сторон к большому кораблю начали приближаться лодки. На них рядами стояли люди в тёмных облегающих одеждах с суровыми и свирепыми лицами, а их клинки холодно поблескивали в лунном свете.
Судя по виду, это были два разных отряда. Как только их лодки вплотную подошли к большому судну и люди приготовились прыгнуть на палубу, Ци Пэй, точно рассчитав время, дунул в бамбуковый свисток.
Вода вокруг лодок забурлила, и из глубины внезапно вынырнуло множество людей. Острые ножи пронзали днища лодок насквозь: где-то лезвия проходили мимо, а где-то вонзались прямо в ступни врагов.
Ловкие налётчики, словно демоны и духи, поднявшиеся из реки, не давали противникам опомниться. Схватившись за лодки с обоих концов, они дружным толчком переворачивали их. Тех, кто оказывался в воде, ждала незавидная участь: либо клинок в живот, либо удар саблей, отделяющий голову от плеч.
Сначала из речных глубин поднялись слабые розовые разводы, которые становились всё гуще и темнее, пока вода не окрасилась в кроваво-красный цвет, напоминающий густые чернила.
Все погибли.
Сотня лучших воинов из боевой элиты императора Юнина, сто отборных теневых охранников Сяо Чанъяня и ещё один отряд примерно из ста человек — сотни людей нашли свою смерть в реке. Вода не только окрасилась кровью, но и привлекла речных чудищ, которые принялись пожирать трупы. Рыбаки, вышедшие на промысел до рассвета, побелели от ужаса при виде этого зрелища и немедленно доложили в правительственные органы.
Когда известие достигло императорского двора, император Юнин с силой ударил по столику, и лицо его стало мертвенно-бледным, как никогда прежде.
***
- Преклонить колени и коснуться лбом земли (顶礼膜拜, dǐng lǐ mó bài) — выражение крайнего почтения и благоговения. ↩︎
- Гора Тайшань (泰山, tài shān) — одна из пяти священных гор Китая, символ величия; сравнение милости с этой горой означает признание огромного, невосполнимого долга. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
