Внутри зала звенели клинки. Ворвавшиеся убийцы были не только многочисленны, но и на редкость искусны; по крайней мере, стража императорского дворца с трудом противостояла им.
Лишь такие военачальники, как Шэнь Юэшань и Шэнь Юньань, могли взять верх. Более половины остальных в лучшем случае удерживали равенство, а многие и вовсе пали под ударами клинков нападавших.
Эти убийцы преследовали четкую цель — императора Юнина. Любое препятствие на своем пути они устраняли молниеносно: тех, кого могли, сбивали с ног, а тех, кто сопротивлялся, — безжалостно убивали.
Воздух быстро пропитался резким запахом крови. Шэнь Сихэ, не меняясь в лице, холодным взглядом наблюдала за происходящим. Двое молодых военачальников рухнули в лужу крови. На них были одежды императорской гвардии; в таком возрасте попасть в эти ряды и охранять самого Бися могли лишь выдающиеся представители следующего поколения из семей высокопоставленных сановников.
Они были полны горячего рвения и еще не успели познать коварство борьбы за власть. В этот миг искренней преданности они вряд ли догадывались, что Бися, которого они защищали ценой своих жизней, и был главным вдохновителем этого покушения!
Чтобы убийцы могли столь успешно устроить засаду в Фужун юань и так легко затесаться в ряды стражи, им, разумеется, требовался сообщник внутри. Однако мало кто мог предположить, что за всем стоит сам Бися.
Ведь Бися не пожалел ради этого дела огромных средств и принес великие жертвы, даже сам получил ранение. Ситуация была крайне опасной, а благородный человек не станет стоять под накренившейся стеной 1. Тем более Бися — как мог он пойти на столь неразумный шаг?
Конечно, если предположить, что всё это делалось ради того, чтобы подставить отца и сына Шэнь, то многое становилось понятным.
Сейчас отец и сын Шэнь были подобны пылающему огню, в который подлили масла. И именно в такой момент обвинение в заговоре выглядело наиболее убедительным. Это назвали бы «забыться от успеха» или «получив Лун, желать Шу» 2.
Как раз сейчас, после битвы в Мобэй, отец и сын Шэнь усмирили северо-западные границы. Крупные племена были обескровлены, и даже если бы они знали, что на Северо-Западе больше нет Шэнь Юэшаня и его сына, у них не хватило бы сил для нового набега.
Бися больше не страшился, что со смертью Шэнь Юэшаня и его сына Северо-Запад погрузится в хаос войны.
В это время народ превозносил их, их слава достигла небывалых высот. Но чем выше их ценили, тем сильнее был бы гнев народа, стань они на глазах у всех главными зачинщиками покушения на монарха. Вся прежняя хвала обернулась бы презрением. Это было бы крушением веры!
Столкновении с яростью толпы даже те на Северо-Западе, кто был беззаветно предан Шэнь Юэшаню и его сыну, не посмели бы рискнуть жизнями своих семей и целых родов, чтобы поднять мятеж ради узников, уже ставших преступниками.
Пока отец и сын Шэнь были в силе, их сторонники получали выгоду и, естественно, стояли на их стороне. Но если они падут, кто не захочет спасти собственную шкуру?
Разве в прошлом с родом Гу не случилось то же самое?
Бися всё продумал очень ясно и в радужных красках. В его глазах внезапная победа рода Шэнь и усмирение Мобэй были не чем иным, как ниспосланной небом возможностью.
Дарованным свыше шансом низвергнуть отца и сына Шэнь с небес в самую преисподнюю!
Он и не подозревал, что эта «возможность», которую Бися так боялся упустить, с самого начала была ловушкой, подстроенной Сяо Хуаяном, который насквозь видел помыслы своего отца.
Опасаясь, что Бися, долго терпевший Северо-Запад и получивший тяжелый удар на реке Миньцзян, не решится действовать опрометчиво, Сяо Хуаян подлил масла в огонь. Он сделал так, чтобы Бися получил ранение и отравился; когда его здоровье пошатнулось, а силы начали иссякать, ему ничего не оставалось, кроме как безумно поставить всё на карту!
— Бэйчэнь! — Сяо Хуаян, всё это время не отходивший от Шэнь Сихэ, начал пробираться к Бися. Она инстинктивно схватила его за руку.
Он обернулся. В этом взгляде, прорезавшем блеск клинков, была нежность, подобная воде. Словно первый луч весеннего солнца, озаривший землю: всё живое пробуждается, снега тают.
Этот взгляд был настолько глубоким, что Шэнь Сихэ стало трудно его выносить. Глаза его сияли теплотой, в них плескалась улыбка, но в то же время сквозила решимость человека, готового на всё.
— Ю-Ю, — Сяо Хуаян сжал её ладонь. Мягким, но непреклонным движением он один за другим разжал её пальцы. Другой рукой он коснулся её виска и легонько обвел контуры её лица, словно стремясь через кончики пальцев навечно запечатлеть этот облик в своем сердце.
— Береги себя и всегда думай в первую очередь о собственной безопасности, — Сяо Хуаян улыбнулся и отпустил её, слегка подтолкнув в сторону. Стражники Дунгуна, приведенные Тянь Юанем, тут же взяли их в два кольца защиты, разделив её и Сяо Хуаяна.
Шэнь Сихэ начали уводить в безопасное место, а Сяо Хуаян широким шагом направился к Бися. Его глуховатый голос прозвучал необычайно низко:
— Охраняйте Бися!
Стражники Дунгуна в то же мгновение бросились вперед, вступая в схватку с многочисленными убийцами неведомого происхождения.
Тем временем ситуация в зале снова переменилась. Внутри вспыхнула неразбериха, выход был заблокирован толпой. Император Юнин, восседавший на возвышении, даже не думал уходить — он должен был оставаться здесь.
Из-за этого вся стража Фужун юань устремилась к Бися. Их долгом была защита императора, поэтому некому было расчищать путь для гражданских и военных чиновников.
Министры в мучительном ожидании надеялись на подмогу. Однако Фужун юань находился не так уж близко к императорскому дворцу. Эти убийцы явно подготовились заранее; неизвестно было, удалось ли кому-нибудь прорваться, чтобы доложить о нападении.
Впрочем, вспомнив, что у стражи есть сигнальные ракеты, они надеялись: даже если пробиться не вышло, сигнал подан. Пять городских войск и Цзиньвэй находились в городе, и если они выступят всеми силами, то прибудут максимум через полчаса. Люди лишь молились, чтобы те поторопились.
Однако они и представить не могли, что вместо Цзиньвэй и Пяти городских войск появится другая группа людей. Это были люди в серых одеждах, чей облик разительно отличался от тех убийц, что уже бесчинствовали в зале. Они даже не скрывали своих лиц.
Мрачные и угрюмые, они с обнаженными мечами неслись прямиком к императору Юнину. Если на их пути вставал бог — они убивали бога, если вставал Будда — они убивали Будду. Их цель была еще более четкой — Бися!
Пока им никто не мешал, эти люди не тратили силы на убийство других.
Мастерство этой группы было поразительным, ничуть не уступая первой.
Появление этих воинов заставило даже Бися нахмуриться — их он не вызывал.
Разумеется, это были не его люди. Сяо Хуаян устроил так, чтобы воины Сяо Цзюэсуна проникли сюда. У Сяо Цзюэсуна их осталось немного, всего несколько десятков, но те, кто выжил, обладали выдающимся мастерством. Бися хотел разыграть спектакль с покушением, а Сяо Хуаян воспользовался его же планом и под прикрытием общей неразберихи внедрил людей Сяо Цзюэсуна.
Так возникла эта нелепая сцена: первая волна убийц состояла из людей императора. Хотя Бися и позволил им ранить себя, они должны были знать меру. Вторая же волна пришла совершить настоящее цареубийство.
Бедным убийцам из первой группы пришлось несладко: они не могли выдать, что не являются настоящими преступниками, но при этом были вынуждены обороняться, преграждая путь людям Сяо Цзюэсуна, покушавшимся на Бися.
В глазах многих министров всё выглядело так, будто две группы убийц соперничали между собой за право первыми нанести императору смертельный удар!
Одни нападали, другие мешали — неужели они спорили за великую заслугу в убийстве Бися?
Какими же дерзкими должны быть преступники, чтобы творить такое?
Неужели они принимают стражу столицы за пустое место?
Они и не знали, что воины, на которых они так уповали, в этот миг были связаны по рукам и ногам!
Командира Отдела военных сил Пяти городов не могли найти, что задержало сбор войск. Первыми из Цзиньвэй были подняты патрульные, но едва они достигли ворот, как их тут же сбили с коней!
- Благородный человек не станет стоять под накренившейся стеной (君子不立于危墙, jūnzǐ bù lì yú wēi qiáng) — афоризм, призывающий мудрого человека избегать очевидных опасностей и неоправданного риска. ↩︎
- Получив Лун, желать Шу (得陇望蜀, dé lǒng wàng shǔ) — образное выражение, означающее ненасытную алчность или стремление к большему сразу после достижения желаемого. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
