Ту Ли смутно чувствовала, что что-то не так.
Было в этом ощущении нечто странное, не поддающееся описанию. Она не могла подобрать слов, но Чэнь И точно изменился, с тех самых пор, как вернулась Мяо Цзин, он стал совсем другим человеком.
Чэнь И и Мяо Цзин не походили на брата с сестрой. Любой зрячий сразу заметил бы, что между ними почти нет тёплых чувств, даже дружба у Чэнь И с его парнями выглядела крепче. По сути, они были людьми, которых восемь жердей не достанут1 — чужие, далёкие, но при этом жили под одной крышей.
Поздней ночью за стеной раздавались голоса: Чэнь И звал Мяо Цзин, и они, закрыв дверь, разговаривали на балконе. Ту Ли не могла понять, о чём они говорят, но те несколько фраз, что прозвучали в гостиной, интонация, манера общения, она слышала и видела даже сквозь щель в двери.
— Когда ушёл Лу Чжэнсы? Ведь всё было нормально, почему вдруг ушёл?
Она уже разделась, но пришлось снова натянуть одежду и уйти домой. Эта сцена была по-настоящему жутковатой. Ту Ли так яростно стучала каблуками, будто хотела проткнуть пол до дыр. С насмешливой ухмылкой, улыбаясь кожей, а не душой, она спросила Чэнь И: мужчина ли он вообще или страдает какой-то тайной болезнью?
Его лицо стало ещё холоднее её собственного. Раздражённо отвернувшись, он бросил:
— Хочешь, найди себе мастера получше. Какой типаж нравится? Сейчас наберу, прямо в постель тебе доставлю: богатый, красивый или золотой член, что не падает?
— Чэнь И! — лицо Ту Ли то краснело, то бледнело. — Я предана тебе без остатка! Всё делаю так, как ты хочешь, зовёшь — прибегаю. Я никогда тебя не предавала! Что ты этим хочешь сказать?
— Ничего особенного. Ты меня не обидела, я тебя — тоже. Просто денег мало дал или не доставил удовольствия, — бесстыдно заявил этот сукин сын, с холодной жёсткостью в глазах. — Хватит уже.
Ту Ли стиснула зубы и промолчала, всё лицо покрылось ледяной коркой.
Чэнь И резко затормозил у подъезда, голос звучал вызывающе и презрительно:
— Давай на этом закончим. Расстанемся по-хорошему. Тебе не составит труда найти кого-то лучше. А мне, чёрт возьми, надоело, с тобой даже не встаёт.
Эти слова больно ранили. Ту Ли горько усмехнулась:
— Ты что, евнух? Неужели не стоит?
— Да, я евнух. И что с того? — Чэнь И провёл языком по внутренней стороне зубов, с наглым, легкомысленным выражением лица. — Лучше я заранее освобожу тебя для новой жизни. Разве не прекрасно?
Она уже сняла макияж. Лицо было прозрачно-бледным, даже ярко-красные губы поблекли до бесцветности. Услышав его слова, она первой покраснела от слёз, но упрямо задрала подбородок и ни звука не проронила. В душе она собрала последние три части решимости, резко распахнула дверцу машины и вышла. Её спина была соблазнительно изящной, каблуки громко цокали — дэн-дэн-дэн — по мокрому асфальту.
Чэнь И лениво прислонился к окну, докурил сигарету, швырнул окурок на землю и развернул машину обратно.
Дверь комнаты Мяо Цзин была плотно закрыта, всё тихо, наверное, давно уже спала. Он устало провёл ладонью по лицу, нахмурившись, сел в гостиной и вернулся в свою комнату лишь глубокой ночью. На следующее утро Мяо Цзин ещё не ушла, в строгом, элегантном деловом костюме она стояла у стола и аккуратно откусывала от рисового шарика. Увидев Чэнь И в дверном проёме, она спросила, не мог бы он отвезти её в офис, сегодня приезжают из головного офиса, у неё важная презентация, да и дождь льёт, в туфлях на каблуках на автобус не добежать.
Он холодно хмыкнул, прошёл в ванную чистить зубы. Заметив, что она ждёт у входа, он, держа щётку во рту, направился в свою комнату, по пути сняв футболку и небрежно скомкав её прямо на диване. Вышел в чёрном худи с капюшоном, голый торс мелькнул рельефными мышцами, острыми скулами плеч. Остановился перед Мяо Цзин, весь из себя дерзость и раздражение, и грубо бросил:
— Пошли.
Было ещё рано, мелкий осенний дождь окутал улицы туманной дымкой, машин почти не было, но Чэнь И гнал, как на гонках. Мяо Цзин попросила ехать медленнее, он не ответил, опустив глаза, явно не желая разговаривать.
— Погода плохая, сбавь скорость.
— Столько болтовни, лучше такси вызови, — холодно огрызнулся он. — За своим автомобилем я сам слежу. Если едешь, сиди тихо.
Мяо Цзин слегка сжала губы цвета вишни, махнула ресницами и просто отвернулась к окну.
У офиса она только вышла и выпрямилась, как чёрный «Кадиллак» уже исчез в клубах дождя, даже не замедлившись. Несколько брызг чиркнули по подолу её юбки.
Чэнь И злился.
Атмосфера дома охладилась в унисон с наступившим холодным воздухом, не до того, чтобы морозить сердце, но уж точно до мурашек, так что пришлось надеть лёгкую кофту.
Чэнь И явно не в духе сидел дома, широко расставив ноги, курил и играл в телефон. Когда Мяо Цзин вернулась с работы и спросила, что он хочет на ужин, он даже головы не поднял:
— Сможешь приготовить печень дракона и мозг феникса2?
— Не смогу, — спокойно ответила она. — Я не умею.
— Правда? — Он криво усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана. — А я думал, ты всемогуща.
Он любил колоть её язвительностями. Мяо Цзин проигнорировала его холодность, сварила две простые миски лапши и позвала есть. Он неторопливо подошёл, презрительно фыркнул, поднял веки с ледяным безразличием, взял палочки и начал есть, виски у него то и дело напрягались, будто он сдерживал неимоверную злость. Когда Мяо Цзин попросила починить шланг стиральной машины, он швырнул палочки:
— Сама чини! Такая способная, да ещё и инженер по образованию, разве сложно починить стиралку?
— Нет времени! Не лезь ко мне, чёрт возьми! Вали отсюда!!
Вся душа его была переполнена яростью и подавленным раздражением.
Мяо Цзин молча отошла, вынесла из ванной корзину с грязным бельём, всё его, и начала швырять вещи ему на голову.
Холодно произнесла:
— Если такой крутой — стирай сам.
— Мяо Цзин, — Чэнь И сжал зубы, закрыл глаза, сбросил с плеча рубашку, щёки напряглись, взгляд стал зверским. — Тебе жить надоело?
— Ну да, — она чуть улыбнулась, встала, уперев руки в бока. Даже в такой позе её облик оставался изысканно-спокойным, уголки глаз слегка приподнялись. — И что ты мне сделаешь?
Думает, он ничего не сможет?
Он нахмурился, взгляд скользнул по её изящной фигуре, веки резко опустились. Вскочил с места и широкими шагами вышел из дома. Дверь с грохотом захлопнулась, он отправился в бильярдную.
Ту Ли несколько дней томилась дома, вокруг — ни слуху ни духу. Наконец набрала Чэнь И и спросила, собирается ли он с ней расстаться. В трубке громко шумели карты для маджонга, он раздражённо бросил «да» и сразу повесил трубку.
За столом сидели друзья. Услышав разговор, все весело подскочили.
— Брат И, расстаёшься?
— Не стоит. — Чэнь И поднял бровь, растянул губы в липкой ухмылке. — Есть возражения?
— Да сестра Лили такая красивая, фигура — огонь! Жалко разве не будет?
— Чего жалеть? Красивых женщин дохрена.
— У брата И разве бывает недостаток в женщинах? Все сами к нему липнут!
- Восемь жердей не достанут (八竿子打不着 / bā gān zi dǎ bù zháo) — идиома, означающая полную отстранённость, отсутствие каких-либо связей между людьми. Буквально: «даже восемь длинных шестов не достанут друг до друга».
↩︎ - Печень дракона и мозг феникса (龙肝凤髓 / lóng gān fèng suǐ) — идиома, обозначающая невероятно редкие и диковинные деликатесы, которые невозможно приготовить в реальности. Используется иронически.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
