В тот же день цзунду Цзянчжэ и Ляо Жао, пробывший в коме двое суток, окончательно разжал руки и покинул мир людей1.
Двадцатого числа восьмого месяца Лян Сяо с триумфом вернулся с острова Сыфан.
Двадцать второго числа восьмого месяца та Ляо-фужэнь, которую Лю Юань прятал в резиденции надзирающего за армией, наконец очнулась.
Жун Шу не знала, получил ли Гу Чанцзинь нужные ему сведения благодаря двум последним фразам Ляо Жао.
Проводив Люйи обратно в башню Чуньюэ, она вернулась в переулок Цыин.
Остров Сыфан был полностью уничтожен, оставшиеся морские разбойники не могли образовать климат2 и бежали на более дальние острова, чтобы примкнуть к другим пиратам.
Двадцать пятого числа восьмого месяца, вернув оставшиеся лекарства из храма Чэнхуанмяо в лечебницу и раздав остатки продовольствия окрестным жителям, Жун Шу отправилась из переулка Цыин обратно во двор Шэнь.
Предыдущий месяц с лишним она и Ло Янь временно жили в женском угуань в этом переулке.
Этот угуань (военный чиновник) был легендарным в переулке Цыин. Хозяйку звали Тянь, она была наследницей кулачного боя стиля Тянь и принимала только учениц для передачи мастерства семьи Тянь. Девушки в угуань все умели драться. Большинство учениц, покинувших эти стены, шли работать в «агентстве по сопровождению грузов» сопровождать грузы или нанимались охранницами для знатных дев во внутренних покоях богатых домов.
Письмо, которое Жун Шу отправила а-нян, доставила одна из учениц хозяйки Тянь, работавшая в бяоцзюй.
Ло Янь выросла в семье Му и изучала технику копья семьи Му, но очень интересовалась кулачным боем стиля Тянь. В свободное время она часто спарринговала с хозяйкой Тянь, и слово за слово они сдружились.
По дороге во двор Шэнь Ло Янь тихо сказала Жун Шу:
— Хозяйке Тянь, должно быть, нравится Лу-бутоу.
Жун Шу опешила.
Хозяйка Тянь всё ещё оставалась Юньин3, не вышедшей замуж. Неужели она ждала Шии-шу?
Но Шии-шу ждёт а-нян.
В глубине души она, конечно, надеялась, что а-нян, покинув дом хоу, найдёт хорошее пристанище, и Шии-шу был бы отличным вариантом.
Только если Шии-шу действительно не станет ждать а-нян и решит сплести ветви с хозяйкой Тянь…
Как бы ей ни было жаль, она не станет препятствовать, а лишь искренне благословит их.
В конце концов, в этом мире никто не имеет права требовать от другого ждать вечно.
В полузабытьи она снова вспомнила слова, которые Гу Чанцзинь сказал ей под камфорным деревом пятнадцатого числа.
Он сказал, что его нынешнее положение не позволяет ему полюбить кого-то.
Каково же его нынешнее положение? Почему это прозвучало так, словно его положение очень опасно?
Уж не связано ли это с Императрицей Ци?
Стоило подумать о Императрице Ци, как она вспомнила ту боль из прошлой жизни, что сверлила сердце и разъедала кости.
Раньше, стоило ей вспомнить ту сцену, эта боль словно оживала в её теле. Она всё ещё чувствовала её.
Но сейчас, вспоминая об этом, боль казалась намного слабее. Вместе с тем события прошлой жизни подернулись дымкой, став похожими на сон.
Но как это может быть сном?
Ведь те события и люди в ее памяти были такими же, как в реальности.
Единственное отличие — судьбы некоторых людей изменились.
Например, Сюй Ли-эр, например, Пань Сюэлян, например, те десятки тысяч жителей Янчжоу, которые должны были погибнуть в этот раз.
Жун Шу покачала головой, отгоняя сомнения.
Транспорт покачивался всю дорогу, и во второй половине дня они наконец добрались до Шэнь.
Цзян-гуаньши ранее отвез группу старых слуг семьи Шэнь в родовое поместье, оставив лишь охрану сторожить ворота. После того как в Янчжоу сняли запрет, он вернулся во двор Шэнь.
Доложив Жун Шу о делах в родовом поместье, он с улыбкой сказал:
— Я слышал, что гунян в этот раз сделала много доброго для жителей Янчжоу. Лаоцзуцзун из родового поместья велели гунян приехать через несколько дней, они хотят вручить вам большой красный конверт.
Жун Шу улыбнулась:
— Хорошо, я отдохну несколько дней, восстановлю силы и навещу лаоцзуцзун. Кстати, Цзян-гуаньши…
Она указала пальцем на зал Саньсин и спросила:
— Почему комната дядюшки заперта? Я хотела воспользоваться свободным временем и поискать в кабинете записи дедушки по материнской линии.
Услышав это, Цзян-гуаньши опустил голову, нащупал на поясе большую связку ключей и ответил:
— В кабинете лаое хранится много вещей лаотайе. Покидая двор Шэнь ранее, этот лаону побоялся, что с кабинетом что-то случится, поэтому велел запереть его. Лаону сейчас же пойдет и откроет замок.
Жун Шу не торопилась в Саньсин. Попрощавшись с Цзян-гуаньши, она направилась в Иланьчжу.
В Иланьчжу росло много цветов и трав. Поскольку они не возвращались больше месяца, земля была усыпана сухими ветками и опавшими листьями.
Чжан-мама как раз руководила уборкой служанками в Иланьчжу. Увидев возвращение Жун Шу, она поспешила вперед, взяла Жун Шу за руку, оглядела ее с головы до ног и мягко сказала:
— Гунян за этот месяц немало натерпелась? Вы выглядите еще более похудевшей.
Жун Шу и правда сильно похудела. Она улыбнулась и кокетливо произнесла:
— Я не чувствую, что страдала, но очень проголодалась. Момо, приготовьте мне сегодня овечий сыр на пару, тушеную оленину, фаршированный крабом апельсин, а еще поварите грушевый суп «Сяодяо».
Чжан-мама с улыбкой согласилась.
Приготовление этих блюд требовало немалых усилий; чтобы успеть к ужину, нужно было выбрать продукты прямо сейчас.
Чжан-мама взглянула на небо и сказала:
— Лаону сейчас же пойдет на большую кухню. — Сказав это, она позвала двух служанок и поспешно покинула Иланьчжу.
Глядя на удаляющуюся фигуру Чжан-мама, Жун Шу слегка убрала улыбку с губ.
Войдя в спальню и переодевшись, она взяла две книги путевых заметок и сказала Ло Янь:
— Идём. Мы отправляемся в кабинет.
- Разжать руки и покинуть мир людей (撒手人寰, sǎshǒu rénhuán) — идиома, означающая «скончаться», «уйти из жизни», буквально: выпустить мир из рук. ↩︎
- Не образовать климат (不成气候, bù chéng qìhòu) — идиома, означающая «не иметь перспектив», «не представлять серьёзной угрозы» или «ничего из себя не представлять». ↩︎
- *Юньин, не вышедшая замуж (云英未嫁, yúnyīng wèi jià) — идиома, означающая женщину, которая долго остается незамужней; отсылает к легенде о Чжун Юньин. ↩︎
