Одержимый наследный принц — мой бывший муж: Перерождение — Глава 429

Время на прочтение: 4 минут(ы)

Сяо Юй прождала долгое время, прежде чем узнала, что день, высчитанный Циньтяньцзянем, наступит лишь через два года на Середину осени.

Подперев подбородок ладонью, она смотрела на ветку абрикоса, склонившуюся под карниз, и медленно улыбнулась. Два года так два года.

Пятнадцатый день восьмого месяца двадцатого года правления под девизом Цзяю — само звучание сулило доброе предзнаменование.

Вёсны сменялись осенями, время утекало подобно воде.

В мгновение ока настала осень двадцатого года Цзяю.

Пятнадцатым днем восьмого месяца прибывшую в спешке из Янчжоу Шэнь Ичжэнь еще с утра Гуй-момо пригласила во дворец Куньнин, чтобы та вместе с Императрицей Ци помогла Сяо Юй с туалетом.

Выход принцессы замуж сам по себе был великим событием для императорского двора.

В этот день всем придворным чинам было дозволено не являться на аудиенцию. Вместо этого они провожали принцессу Линьчжао у ворот Нэйхуамынь.

С наступлением благословенного часа инспектор-цензор Дучаюаня Гу Чанцзинь, следуя за церемониймейстером, совершил у ворот Нэйхуамынь обряд тройного преклонения колен и девяти земных поклонов, лично встречая гунчжу Линьчжао.

Императрица Ци и Шэнь Ичжэнь смотрели, как церемониймейстеры помогают Сяо Юй подняться в дворцовый паланкин, и их глаза постепенно наполнялись слезами.

Их Чжао-Чжао сегодня начинала новую жизнь.

Торжественное шествие величественно расчищало путь впереди. Сидя в алом дворцовом паланкине, Сяо Юй тоже втайне смахивала слезы.

Поместье фума на улице Чжуцюэ, дарованное самим Императором Цзяю, было огромным. Именно здесь вечером должен был состояться пир Девяти чаш. Собралась вся знать Шанцзина, и после бесконечной смены чарок не прошло и двух шичэней, как Гу Чанцзинь до краев наполнил живот жёлтым отваром.

Когда его, с затуманенным взором, ввели в покои новобрачных, Сяо Юй было очень больно на него смотреть.

Выжимая платок и протирая ему лицо, она с досадой произнесла:

— Императорский брат и а-сюн ясно говорили, что будут пить вместо тебя, чтобы никто не смог тебя напоить!

Стоило ей замолчать, как мужчина, который, казалось, пребывал в беспамятстве от хмеля, тихо рассмеялся.

Услышав его смех, Сяо Юй сорвала платок с его лица:

— Гу Юньчжи, ты притворялся?

Гу Чанцзинь глухо отозвался «угу», не став объяснять ей, что сегодня без этого было никак не обойтись.

Его Величество самолично велел чиновникам не расходиться, пока все не охмелеют, а на деле молчаливо дозволил им споить новоиспеченного фума, дабы учинить ему устрашение при сошествии с коня*.

*Устрашение при сошествии с коня (下马威, xià mǎ wēi) — демонстрация силы или суровости в самом начале отношений для предупреждения возможного неповиновения.

Наследный принц и Сяо Янь ничем не могли помочь, а сам он не вправе был отказывать, поэтому оставалось лишь прикинуться пьяным.

Увидев его ясный взгляд, Сяо Юй не удержалась и ущипнула его за руку, ворча:

— А я-то напрасно сердилась.

Она уже сняла фениксовый венец, переоделась в свадебные одежды и совершила омовение. Даже от её рукавов исходил нежный аромат.

Гу Чанцзинь увлек её на ложе и, нависнув сверху, вдохнул сладостный аромат её волос.

— Если бы я не притворился пьяным, то этот банкет мог бы затянуться до самого рассвета.

Его влажное и горячее дыхание заставило Сяо Юй замереть, а сердце учащённо забиться.

Последние два года оба они были в делах. Он только ради расследований пять раз покидал столицу, отсутствуя по три-четыре месяца. В каждый свой приезд он обличал толпу продажных чинуш, отчего для многих стал бельмом на глазу.

Но в Шанцзине никто не осмеливался и пальцем его тронуть.

Все знали, что этот молодой юйши — избранный принцессой Линьчжао фума, к тому же пользующийся благосклонностью наследного принца Сяо Ле. Пойти против него означало вражду со всем родом Сяо.

Сяо Юй частенько тайком выбиралась из дворца, чтобы повидаться с ним.

Каждое их свидание не обходилось без нежностей, но дальше объятий и поцелуев дело не заходило.

Этот мужчина обладал завидным терпением.

Но чем больше он сдерживался, тем сильнее Сяо Юй любила поддразнивать его, пока он, сцепив зубы, не шептал: «В будущем я с тобой посчитаюсь».

Теперь же, когда они наконец сочетались браком и настала пора брачной ночи, пришло время взыскать прежние «долги».

Горячее дыхание мужчины у самого её уха становилось всё более прерывистым и тяжёлым.

В глазах Сяо Юй заблестела влага, подобная колыханию весенних вод под шестом лодочника.

Свечи «Дракон и Феникс» на высоком столе таяли пядь за пядью, роняя одну восковую слезу за другой.

***

После того как Гу Чанцзинь взыскал свой долг, Сяо Юй чувствовала себя так, будто все её кости разобрали по частям — тело стало настолько немощным, что не было сил даже поднять руку.

Не обращая внимания на липкость во всём теле, она сомкнула веки и тут же провалилась в сон.

Сквозь забытьё ей пригрезилось, будто она оказалась в даосском храме и, подняв голову, взирает на милосердные лики Трёх Чистых.

Снаружи кружили хлопья снега, и она услышала собственный шёпот:

— Небо и Земля мне свидетели, да внемлют моему почтению Три Чистых. Если Гу Юньчжи ради меня, Шэнь Шу, отдал всё, чтобы я могла вернуться в этот мир вновь, то и я, Шэнь Шу, пожертвую всем, лишь бы в следующей жизни быть подле него. В будущей жизни Шэнь Шу не только станет любить и оберегать его, но и вновь пребудет его женой. Она продолжит его род и родит дитя, похожее и на него, и на неё саму.

Едва сорвалось последнее слово, Сяо Юй открыла глаза.

В окнах забрезжил рассвет, а в алом пологе кровати было тепло и сладостно.

Не было ни вьюги, ни божественных Трёх Чистых.

Её крепко обнимал её Гу Юньчжи.

Тонкие пальцы Сяо Юй коснулись его лица, очерчивая брови и глаза. Гу Чанцзинь перехватил её ладонь и хрипло спросил:

— Что случилось?

— Гу Юньчжи, — промолвила Сяо Юй, — обними меня крепче.

Гу Чанцзинь приоткрыл глаза, глядя на неё, и тут же с силой сжал в объятиях, словно желая полностью слиться с ней.

Прислушиваясь к биению его сердца, Сяо Юй вновь смежила веки и пробормотала:

— Тебе придётся постараться, я хочу родить ребёнка, который будет похож и на тебя, и на меня.

Гу Чанцзинь открыл глаза, и сон окончательно покинул его. Взглянув на её иссиня-чёрную макушку, он с улыбкой отозвался:

— Хорошо.

С этими словами он прижал её к постели и, склонившись к самому уху, легонько прикусил его:

— Начнём стараться прямо сегодня.

— Ой! — вскрикнула Сяо Юй и шутливо возмутилась: — Гу Юньчжи!

Гу Чанцзинь накрыл её губы своими.

В покоях царила весенняя уютная атмосфера, а снаружи сияло яркое осеннее солнце.

Настал ещё один ясный день.

Одержимый наследный принц — мой бывший муж: Перерождение — Список глав