— Я могу пожить в гостинице…
Шао Гуанжун с едва заметной усмешкой произнес:
— Юй Ли, ты ведь тоже повидала мир вместе со Сяо Лань сао-цзы. Боишься, что задолжаешь мне слишком много и не сможешь отплатить за услугу?
Юй Ли ничего не оставалось, кроме как взять ключи:
— Хорошо, тогда спасибо. В эти дни мне и вправду нужно где-то остановиться.
Одной задолженностью перед Шао Гуанжуном больше или меньше — роли не играло, этот долг всё равно было не вернуть, поэтому Юй Ли больше не стала ломаться. Как и сказал Шао Гуанжун, из-за того, что гендиректор Ся ушла в свадебный отпуск, она сможет задержаться в Пекине на несколько дней. Постоянно находиться в палате было неудобно: ей требовалось место для отдыха, где можно было бы помыться и привести себя в порядок.
Несмотря на то, что сейчас её зарплата была довольно высокой, она жила очень экономно и в гостиницах всегда выбирала варианты подешевле.
Ранее она брала в компании аванс на оплату медицинских счетов, и за прошедший год с лишним постепенно всё выплатила. Юй Ли не чувствовала уверенности в завтрашнем дне: она боялась, что состояние матери может внезапно измениться, и если срочно понадобятся деньги, неужели ей снова придется идти занимать?
Ей нужны были сбережения.
Так она не только обеспечила бы матери долгосрочное лечение, но и через несколько лет смогла бы продолжить учебу. Как говорила гендиректор Ся, её образование действительно было слабым местом… Когда в руках есть деньги, на душе спокойнее — Юй Ли прочувствовала это очень глубоко.
Шао Гуанжун поддел её парой фраз и, увидев, что она наконец согласилась, сам обрадовался.
Он прибрал квартиру до блеска, желая создать для Юй Ли все удобства.
Для Шао Гуанжуна это было редкое чувство: он не просто «играл» с Юй Ли и не преследовал её из азарта «получить недосягаемое». Он искренне сопереживал Юй Ли и восхищался ею.
Он хотел помочь ей, но при этом старался не задеть её самолюбие.
Когда-то Юй Ли потеряла чувство собственного достоинства, но теперь, благодаря своим усилиям, обрела его вновь.
За этот год с лишним Юй Ли сильно изменилась.
Будь она такой, как сейчас, ей, возможно, и не пришлось бы наносить отчиму два удара ножом, чтобы вырваться из лап этого зверя.
От мелкой хитрости она перешла к деловой хватке, и Шао Гуанжун был очень рад этим переменам. Отдав ключи и еще немного поторчав в больнице, Шао Гуанжун с присвистом отправился домой.
Мать удивилась:
— С чего это ты сегодня соизволил вернуться?
Сына было не дождаться: раньше он пропадал, путаясь с сомнительными дружками, а теперь твердил, что занят работой. Чтобы зазвать его домой на обед, приходилось просить по три-четыре раза. Сегодня был не выходной, а он вдруг прибежал?
Шао Гуанжун расплылся в улыбке:
— Соскучился по вам с отцом. Мам, я поживу здесь несколько дней.
Мать Шао ворчала, что он ведет себя несерьезно, но как можно не любить единственного сына?
Раз уж он вернулся, у матери накопилась целая гора новостей:
— Тот же Чжоу Чэн уже женился, а ты совсем не торопишься? Ты ведь на год старше Чжоу Чэна, в этом году тебе исполнилось двадцать шесть. На свидания, которые устраивает семья, не ходишь, девушек в дом не приводишь. Шао Гуанжун, ты что, в монахи податься решил? У Тунь Лили уже ребенок родился, а если бы у вас тогда всё сложилось, я бы тоже уже внуков нянчила…
Жениться?
Если он сейчас добьется Юй Ли, то этой девчонке еще и девятнадцати нет — она даже до брачного возраста не доросла.
На все попытки семьи заговорить о браке Шао Гуанжун отвечал отговорками, и мать ничего не могла с ним поделать.
Однако у матери Шао закрались подозрения. Когда сын подошел поближе, от него пахнуло антисептиком. Сколько же времени он провел в больнице? При этом больным он не выглядел.
К тому же Шао Гуанжун обычно терпеть не мог её нотаций, а тут остался на целую ночь и не сбежал.
Мать Шао почуяла неладное.
Уходя на работу, Шао Гуанжун попросил мать приготовить что-нибудь вкусненькое, намекая, что и вечером вернется ночевать.
Этот сын, который обычно носился как дворовый пес, внезапно стал домоседом — это было ненормально. Подождав, пока Шао Гуанжун уйдет, мать решила проверить, чем он занимался.
Она отправилась не к нему на работу, а в его квартиру.
У неё был тайно сделанный дубликат ключей, о котором Шао Гуанжун не знал.
Открыв дверь, она не застала Юй Ли в доме — та с самого утра ушла в больницу.
Но там остался маленький красный кожаный чемоданчик Юй Ли.
А еще на батарее сохли выстиранные вещи. Юй Ли слишком доверяла Шао Гуанжуну: раз он одолжил ей квартиру, то не вошел бы без разрешения. Но Юй Ли не знала мать Шао Гуанжуна.
Сам Шао Гуанжун недооценивал свою мать.
Когда ребенок достигает брачного возраста и всё еще одинок, это превращает родителей в ищеек с невероятно острым нюхом.
Мать Шао не поймала женщину в доме, но увидела женскую одежду.
Прошлой ночью здесь ночевала женщина.
Мать Шао понимающе улыбнулась и, не трогая вещей Юй Ли, снова заперла дверь.
Она хотела увидеть, что за женщина заставила её сына уступить квартиру. Неужели это его невеста?
Или это опять какая-то из тех девиц сомнительного поведения, с которыми он путался раньше?
Мать Шао решила «караулить зайца у пня».
Она прождала до второй половины дня, но никто не возвращался.
Набравшись терпения, она продолжила ждать.
Только после девяти вечера Юй Ли вернулась, причем Шао Гуанжун привез её на машине.
Ничего предосудительного они не делали — перебросились парой слов у входа и разошлись. Но едва мать Шао увидела Юй Ли, у неё разболелась голова.
Кого угодно, но только не её!
Это же та самая продавщица!
Шао Гуанжун из-за этой девчонки даже в полицейский участок попадал.
Мать Шао не была из тех, кто сразу бросается устраивать сцены. Если она сейчас выбежит и устроит скандал на глазах у всех соседей, как её сыну потом здесь жить?
Но былой азарт сменился гневом.
Раз девица так запросто живет в квартире мужчины, значит, она и впрямь не обременяет себя правилами приличия.
Когда Шао Гуанжун вернулся домой, мать уже ждала его. Закрыв дверь, она дала волю ярости:
— А я-то гадала, с чего это ты вдруг стал таким почтительным сыном и вернулся домой. Оказывается, ты уступил свою квартиру той продавщице! Моя вина, всё моя вина! Я-то думала, что раз она уехала из Пекина, то вы и общаться перестали!
Шао Гуанжун не ожидал, что мать так быстро всё узнает.
— Я просто помог другу. Она — порядочная девушка, именно поэтому я и вернулся ночевать домой. Иначе мы бы просто спали вместе, зачем такие сложности!
— Замолчи! Какая «порядочная»? Прикидывается невинной овечкой, чтобы обмануть такого дурака, как ты! Неужели ты думаешь, что обычная продавщица, встретив парня с твоими возможностями, так просто его отпустит? Гуанжун, выбирай кого угодно, но только не её. Я никогда не дам согласия на это…
Мать Шао распалялась всё больше, и Шао Гуанжун тоже вспылил:
— Хорошо, скажу правду: она мне действительно по душе!
У матери Шао от злости разболелась голова и сдавило грудь. Она рухнула на диван и горько усмехнулась:
— Девчонка, которая осмелилась дважды пырнуть ножом отчима, — человек непростой. К тому же за ней тянется обуза в виде парализованной матери-«растения». Любая дочь простых обывателей была бы в сто раз лучше.
Никакой поддержки, одни только хлопоты.
У Шао Гуанжуна в голове сразу прояснилось:
— Похоже, вы уже давно навели о ней справки.
Когда она успела?
Наверное, еще тогда, когда Юй Ли ранила того зверя-отчима. Его мать была действительно хваткой. Но Шао Гуанжун уже не был тем импульсивным юнцом, каким был несколько лет назад. Успокоившись, он терпеливо заговорил:
— Раз уж вы всё знаете, я не стану скрывать. Мне и вправду очень нравится Сяо Юй. И не подсовывайте мне больше этих невест со свиданий, я хочу быть только с ней.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
