Ся Сяолань завоевала Гран-при на конкурсе английского языка, что вызвало настоящий фурор в узких кругах.
Она вернулась с кубком, и такую новость было не скрыть — о ней узнало всё женское общежитие.
Соседки по 307-й комнате подхватили Ся Сяолань на руки и принялись кружить по спальне. То и дело кто-то заходил разузнать подробности, и когда подтвердилось, что она действительно взяла награду, общественное мнение начало стремительно меняться.
В отличие от прежних негативных слухов, на этот раз пересуды носили исключительно положительный характер.
Одна студентка с факультета иностранных языков даже не прошла в финал устной части, а другая, Чжун Цай, заняла лишь второе место. И тут Ся Сяолань, первокурсница архитектурного факультета, берет Гран-при… Мало того что она прославила университет Хуацин, так еще и архитектурный факультет не ударил в грязь лицом!
На конкурсе национального масштаба нелегко получить высшую награду. Теперь, когда упоминали «Ся Сяолань», к эпитету «красавица» как минимум добавляли — «с блестящим английским».
Сама Ся Сяолань не считала, что ее английский так уж хорош.
Однако результат конкурса говорил сам за себя. Теперь она действительно стала любимицей Линь-лаоши; ни один преподаватель не останется равнодушным к талантливой, прилежной и серьезной студентке.
Профессор Хэ тоже счел Ся Сяолань перспективным кадром. Решив, что изучать архитектуру для нее — пустая трата таланта, он даже пришел на архитектурный факультет спросить, нельзя ли ей перевестись.
Но разве это было возможно?
Декан факультета решительно выставил профессора Хэ за дверь:
— Если студентка Ся смогла освоить английский, то и архитектуру освоит. Мы должны уважать её выбор.
На слова декана профессору Хэ нечего было возразить — Ся Сяолань сама хотела остаться на архитектурном.
— Ладно, это я слишком привязываюсь к внешним проявлениям. Не так важно, на какой она специальности.
Профессор Хэ покачал головой. Если есть интерес к иностранным языкам, можно заниматься самообразованием и на архитектурном. Насильно мил не будешь. К тому же во время записи Ся Сяолань сказала, что хочет показать всем, каких высот может достичь женщина-архитектор.
Чем же занималась будущая женщина-архитектор?
Едва она принесла кубок, как наступила экзаменационная неделя. Не успев толком насладиться триумфом, Ся Сяолань пришлось отбросить волнение от победы и готовиться к своей первой в университете зимней сессии.
***
Время начала занятий и сессий во всех университетах примерно одинаковое.
Пока Ся Сяолань готовилась к экзаменам, в Пекинском педагогическом институте Ся Цзыюй и Ван Цзяньхуа никак не могли обрести душевный покой.
Ван Цзяньхуа верил, что они с ней — родственные души. Ведь в день окончания вступительных экзаменов они проговорили всю ночь напролет, и каждое слово Ся Цзыюй находило отклик в его сердце.
Единомышленники и спутники жизни — именно так Ван Цзяньхуа когда-то определял их отношения.
Когда же между ними стало не о чем говорить, а общение всё чаще превращалось в молчание?
Как, например, сейчас.
Он отчаянно хотел, чтобы Ся Цзыюй сказала хоть что-нибудь, чтобы нарушить эту удушающую тишину. Однако взгляд Ся Цзыюй был отсутствующим, ей сейчас было не до переживаний бойфренда.
Прошло то ли несколько минут, то ли несколько долгих часов.
Ся Цзыюй с трудом собралась с силами:
— Значит, она получила Гран-при конкурса и в следующем году сможет поехать на стажировку по обмену?
Жизнь Ся Сяолань не должна была сложиться так. По планам Ся Цзыюй, репутация Ся Сяолань должна была быть полностью разрушена, семья Ся — возненавидеть её, и в итоге ей следовало выйти замуж за вдовца или старого холостяка в деревне. Какой бы красивой она ни была, через несколько лет беспросветной сельской нищеты она превратилась бы в обычную, разве что чуть более симпатичную деревенскую бабу.
Сама же Ся Цзыюй нашла перспективного Ван Цзяньхуа, поступила в университет, уехала подальше от бедной родни и стала городской жительницей, которой все завидуют.
Причем самой успешной городской жительницей.
Но её план осуществился лишь в первой, малой части. Для тех, кому едва перевалило за двадцать, их жизни с Ся Сяолань только начинались.
Именно эта мысль заставила Ся Цзыюй взять себя в руки.
Это еще далеко не конец, ей всего двадцать два, а Ся Сяолань — двадцать!
То, что Ся Сяолань временно одержала верх, не значило, что Ся Цзыюй не сможет отыграться. Взгляд Ся Цзыюй снова стал твердым. В одном она была уверена: Ван Цзяньхуа ни за что не выберет Ся Сяолань снова! Ей понадобилось почти два года, чтобы окончательно перетянуть Ван Цзяньхуа на свою сторону. Глядя на него сейчас, было ясно: успех Ся Сяолань принес ему не радость, а лишь досаду.
— Цзяньхуа, это всего лишь конкурс английского. Если она уедет за границу по обмену и останется там навсегда — тем лучше, это избавит нас от неловких встреч.
Сейчас люди считали учебу за границей чем-то выдающимся, будто выезд из страны — это уже жизненный успех, приносящий славу предкам.
Будет лучше, если Ся Сяолань тоже так решит: воспользуется квотой «студента по обмену» и не вернется. Ся Цзыюй не признавала поражения, просто сияние Ся Сяолань слишком её давило. Если бы Ся Сяолань была подальше, Ся Цзыюй смогла бы навести порядок в своих делах.
— Цзыюй, проблема в том, что она взяла Гран-при, и у моего отца теперь неприятности.
Ван Цзяньхуа говорил с трудом. Одно дело — обсуждать это в кругу семьи, и совсем другое — признаться в интригах Ван Гуанпина против Ся Сяолань. Ему до сих пор было стыдно.
Ся Цзыюй промолчала.
Семья Ван совещалась за её спиной, и какой смысл рассказывать ей теперь, когда дело провалено?
Неужели она может уладить рабочие проблемы Ван Гуанпина?
Постойте, если начнется разбирательство, не заставит ли семья Ван её снова, как в случае с подготовительными курсами, отвечать за месть Ся Сяолань?
Дыхание Ся Цзыюй участилось, она побледнела и схватила Ван Цзяньхуа за руку:
— Цзяньхуа, мне вдруг стало нехорошо. Проводи меня в общежитие, я хочу немного поспать.
Увидев её состояние, Ван Цзяньхуа забыл, что хотел сказать, и заволновался:
— В общежитие? Может, лучше я отведу тебя к врачу?
«Ладно, не стоит пугать самого себя. Когда семья Чжоу заступится за Ся Сяолань и у семьи Ван возникнут проблемы, Цзыюй не останется в стороне».
Ван Цзяньхуа думал, что семья Чжоу потребует объяснений в лицо.
Все в семье Ван так думали.
Когда-то Ван Цзяньхуа и Чжоу Чэн росли в одном дворе, а Ван Гуанпин и Чжоу Гобинь были одного ранга. После восстановления в должности Ван Гуанпин неверно оценил свое положение. Он всё еще мерил старыми мерками, считая, что его семья и семья Чжоу принадлежат к одному кругу. Он полагал, что просто отвык от этого круга за восемь лет на ферме, и стоит ему снова достичь успехов, как он в него вернется.
Такое суждение заставляло его совершать один поспешный и корыстный поступок за другим.
Из-за этого же семья Ван верила, что у них еще будет шанс оправдаться. Но бабушка Чжоу не желала слушать их оправданий, а дедушка Чжоу счел, что личные качества Ван Гуанпина не соответствуют его нынешней должности. Ему не нужно было уведомлять самого Ван Гуанпина — дедушка Чжоу доложил об этом напрямую руководству.
К мнению старого товарища наверху отнеслись очень серьезно. Разумеется, слова дедушки Чжоу не приняли на веру безоговорочно, а решили прояснить ситуацию у первого лица в Управлении высшего образования.
И надо же такому случиться: у начальника управления накопилось столько жалоб, что он сдал товарища Ван Гуанпина со всеми потрохами.
Мнения одного начальника было недостаточно, спросили и коллег Ван Гуанпина.
Заместитель начальника Тан замялся:
— Товарищ Гуанпин… весьма напорист.
Что это за характеристика — «напорист»?
В сфере образования нужен не напор, а терпение, дотошность и зрелая рассудительность!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
