— Я надеюсь, что до самого конца смогу оставаться твоим близким другом, Лун Лянь… Разве нельзя? Неужели Лун Лянь больше не хочет быть моим другом?
— …М-м. Пока ты не исчезаешь, мне всё равно, что придётся отдать взамен.
— Ого, это, без сомнения, самые трогательные слова. Неужели ты до сих пор искал тот способ?
В глазах Лань Лунляня промелькнула боль.
Одной этой искры хватило, чтобы Ду Инъюэ всё понял. Скорее всего, тот до этого момента отчаянно искал, до самого предела… и ничего не нашёл. Поэтому он примчался лишь в последний миг, когда всё висело на волоске.
— Спасибо тебе, я правда очень счастлив.
— Ду Инъюэ… Ду Инъюэ… Неужели… нет никакого способа…
Глядя в его полные отчаяния глаза, Ду Инъюэ промолчал. Будь то ложь или правда — всё ранило бы его душу.
— Тогда давай будем вместе до самого конца. У меня есть место, куда я хочу пойти, ты можешь меня туда отвести? Не волнуйся, я сам собой восхищаюсь — надо же, какой я крепкий.
Лань Лунлянь ничего не ответил. Он лишь обнял своего первого друга, принявшего его, стараясь не задеть раны. Лань Лунлянь тоже впервые осознал это гнетущее бессилие, когда ты ничего не можешь сделать и хочется рыдать во весь голос.
А ещё это чувство, будто что-то драгоценное утекает сквозь пальцы, словно песок.
— …Пойдём. Я отведу тебя, куда пожелаешь. Мой дорогой…
Последний шёпот сухо растворился в воздухе.
В тот миг, когда Ду Инъюэ, опираясь на Лань Лунляня, вышел к перекрёстку четырёх дорог…
— Лань Лунлянь-шао-е! Как… как жестоко! Бросить девушку одну и убежать… Ду Инъюэ!
Тяжело дыша, сердито выпалила Сян Лин. Всё потому, что Лань Лунлянь только что бросил её, помчавшись со всех ног.
— …Сян Лин… я вчера…
— Разве я не говорила, что больше не буду тебя слушать? Я пришла только после того, как сделала всё, что должно. И… и… даже если ты попытаешься прогнать меня обратно…
— Хорошо, пойдём вместе.
Ду Инъюэ вытер рукавом окровавленную руку и с улыбкой протянул её Сян Лин. Больше никаких сожалений. Таков был принцип, которого Ду Инъюэ придерживался с четырёх лет.
— Ведь я тоже хочу быть вместе с Сян Лин. К тому же и Лун Лянь рядом, так что всё будет в порядке, верно?
До самого конца.
Сян Лин показалось, будто она услышала эту фразу.
Лицо её исказилось, но, отчаянно сдерживая слёзы, Сян Лин взяла Ду Инъюэ за руку.
В тот момент Сян Лин думала, что время ещё есть.
Она верила, что у неё ещё будет время сказать Ду Инъюэ те очень, очень важные слова, которые она всё медлила и медлила произнести до сих пор.
※※※※※
Самый дальний забой в корне отличался от мрачных туннелей, пройденных ими до этого: в потолке было проделано несколько отверстий для освещения, и солнечный свет падал прямо сверху, так что было достаточно светло даже без свечей.
— Добро пожаловать, чжоуму Хун.
Мужчины в белых одеяниях выстроились в ряд, их лица были глубоко скрыты. Среди них был человек по имени Цянь Е, мужчина лет сорока с мягкой улыбкой, и это, как и ожидалось, был не Чао Шо Сюнь.
Хотя Сю Ли заранее знала, что так и будет, в глубине души она испытала облегчение.
Янь Цин украдкой прошептал ей на ухо:
— …Сю Ли-сяоцзе, у вас есть какие-нибудь зацепки?
— …Совершенно никаких.
Как бы внимательно она ни приглядывалась, это лицо ни разу не всплывало в памяти Сю Ли.
Она совершенно не понимала, по какой причине он мог её ненавидеть.
Глубоко вдохнув, Сю Ли подняла голову и посмотрела на Цянь Е.
На самом деле, причина была не важна. У Сю Ли была лишь одна задача.
— Цянь Е, называющий себя главой «Секты Злых Бессмертных», и его последователи… Ваши преступления неоспоримы: вы воспользовались распространением болезни, чтобы сеять лживые слухи, похищали местных жителей, вымогали деньги у народа и, в довершение всего, незаконно удерживали людей. Посему власть провинции Ча постановляет взять вас под стражу для предания суду. Прошу, сдавайтесь добровольно.
Будь это обычное время, посох Янь Цина уже давно бы пошёл в ход, но так как в этот раз он его не взял, ему оставалось лишь зааплодировать в знак одобрения.
— О, Сю Ли-сяоцзе, как это было круто! Совсем как знаменитый бутоу. Я бы никогда не смог произнести такую заумную речь.
— Ду… дурак, не порти атмосферу.
Цянь Е внутренне не знал, смеяться ему или плакать: эта женщина оказалась ещё глупее, чем он воображал.
(..Почему «муцинь» потребовала забрать и эту женщину тоже?)
Он решительно не понимал. Он даже не мог спросить, зачем нужно было распространять те слухи.
К тому же при личной встрече она оказалась всего лишь девчонкой, мало чем отличавшейся от него прежнего. И уж точно не красавицей.
У Цянь Е возникло желание разок съязвить.
— …Почему ты с такой уверенностью называешь это ложью? Ведь всё это случилось именно тогда, когда ты только стала чжоуму. Если бы чжоуму был только Ду Инъюэ, возможно, ничего бы не произошло. Может, болезнь затянулась именно потому, что ты медлила и никак не желала оставить пост чжоуму?
— А я оставила.
Сю Ли, скрестив руки на груди, отрезала решительно и бесповоротно.
Цянь Е нахмурился.
— …Что ты сказала?
— Я больше не занимаю пост чжоуму. Покидая Гуйян, я делегировала все полномочия чжоуму моему заместителю Чжэн Юйшуню. Подобно тому, как ранее поступил чжоуму Ду, я сдала яшмовую подвеску, служащую знаком власти. Раз ни меня, ни чжоуму Ду, ни Лан Яньцина здесь нет, то командование в управе провинции Ча целиком перешло к помощнику Чжэну. Чтобы он мог беспрепятственно решать все дела провинции, я, разумеется, передала ему свои полномочия. Уезд Хулинь — это ещё не вся провинция Ча. И если бы мой уход с поста чжоуму мог положить конец эпидемии, это была бы совсем малая цена. Вы заявляли, что болезнь распространилась из-за того, что чжоуму стала женщина, однако, похоже, это не имеет никакого значения. Ведь болезнь и не думает отступать.
Цянь Е пришёл в ярость от того, что его же собственные доводы обернули против него.
— Но разве ты только что не говорила о взятии под стражу?
— А я и не говорила, что сделаю это сама. Янь Цин тоже является чжоуинем, и у него, конечно же, есть такие полномочия.
Янь Цин ехидно ухмыльнулся.
— Разве я не говорил? Я не мастер толкать такие заумные речи.
Она с самого начала всё рассказала тайшоу Бину. Но даже несмотря на это, тайшоу Бин, как и всегда, пришёл ей на помощь.
Цянь Е презрительно хмыкнул.
— Прямо как какой-то фокус. Помнится, ты уже выкидывала подобное раньше. Неужели твой скудный запас уловок окончательно исчерпан?
— Прошу прощения! Но тому, кто сам угодил в ловушку, не пристало разглагольствовать с таким гонором, верно? Хорошие уловки на то и хороши, чтобы использовать их не один раз. В этом и заключается истинное мастерство… Ой, нет, не так?
— Сю Ли-сяоцзе, это нельзя называть уловкой. Но вы и правда всё тщательно разузнали. Так кто же ты такой? Не ради же того, чтобы подарить Сю Ли-сяоцзе цветы, ты заманил нас сюда таким окольным путём?
Цянь Е сидел в кресле, стоявшем посередине. Он мельком проверил место, где стояла Сю Ли, и положение круга. …Нужно ещё немного времени?
— На самом деле это не совсем ложь. Когда мы только прибыли сюда, то уже предупреждали деревенских: следите за водой, обязательно пейте только кипячёную. Да только никто нас не слушал. Так что то, что они заболели, проигнорировав наш совет, — их собственная вина. И хотя ваша заслуга в том, что вы нашли способ лечения и поспешили сюда, первопричина всё же в том, что управа провинции не выполнила свои обязанности до конца. Нерадивость чиновников и эгоизм простого люда — вот причины болезни, так что, полагаю, не будет большой ошибкой сказать, что вина лежит на чжоуму.
Янь Цин стиснул зубы… На самом деле такие донесения действительно поступали.
В это время за спиной Сю Ли раздался голос, которого действительно не было слышно очень долго.
— Пожалуйста, прекратите эти дурацкие шутки!
Сю Ли и Янь Цин обернулись — и их лица побледнели при виде Ду Инъюэ, который, поддерживаемый Лун Лянем и Сян Лин, шёл к ним, выглядя совершенно изнурённым.
— Ду Инъюэ?!
— Что это значит? Это дело рук того сумасбродного мужчины?!
Глядя на двух людей, поспешно бросившихся к нему, Ду Инъюэ явил выражение лица, полное безграничной радости.
«Он никак не мог выбраться…»
«Цянь Е» посмотрел на заклинателя из семьи Пяо. Хотя тот выглядел крайне удивлённым, он ничего не сказал.
Успокоившись, «Цянь Е» утешил себя. Раз заклинатель здесь, способ всегда найдётся. К тому же, если это «Ду Инъюэ», то он не представляет никакой угрозы.
Ду Инъюэ не стал садиться, а лишь уставился на «Цянь Е» взглядом, подобным факелу.
— Что значит «сами виноваты, раз не вняли совету»! Что за вздор! «Скоро случится нечто дурное, поэтому пейте только кипячёную воду» — кто, по-вашему, в здравом уме в это поверит?! Вы же нарочно сказали это лишь для того, чтобы потом найти себе оправдание, не так ли? Вы с самого начала намеревались воспользоваться этой болезнью. Если бы жители деревни действительно поверили вашим словам, вы бы только расстроились. Разве я не прав?
«Цянь Е», чьи помыслы были раскрыты, лишь слегка улыбнулся, но ничего не сказал.
— Тебе совершенно плевать, заболеют жители деревни или нет, не так ли?
— Пожалуй, так. И что с того?
— Но истинный владелец тела, которое ты сейчас используешь, был совсем другим!
Сю Ли и Янь Цин были глубоко поражены небывалой яростью Ду Инъюэ.
Ду Инъюэ свирепо смотрел на мужчину с тем же лицом, но с совершенно иным выражением.
— Если бы Настоятель-дажэнь знал способ профилактики, то, даже если бы дети бросали в него камни, даже если бы его считали дураком, даже если бы никто ему не верил, он бы вновь и вновь, без устали, раз за разом обходил всё вокруг, разъясняя до тех пор, пока люди не поверят! Он бы взывал к старосте деревни, писал бы письма тайшоу округа, а если бы и это не помогло, он бы отправился к самому чжоуму и добился встречи с ним, даже если бы его бросили в темницу! Он бы никогда не поступил как ты — не бросил бы слова на ветер, оставив всё как есть. Он любил людей, любил жизнь, любил всё в этом мире. И он безмерно дорожил всем этим. Чтобы спасти кого-то, он готов был заплатить любую цену… Таков был Хуа Чжэнь из храма Шуйцзин, мой глубоко почитаемый учитель и отец в этом мире. Но ты… до какой же степени ты хочешь осквернить этого человека, чтобы наконец успокоиться?!
От этого яростного возгласа, в котором, казалось, сверкали искры, даже Янь Цин вздрогнул.
— Сильно… Я не совсем понимаю, но тот дядя — знакомый Ду Инъюэ?
— Похоже… на то. Но он упомянул Хуа Чжэня…
«Цянь Е», словно ребёнок, подпёр подбородок рукой. Поскольку его действительно совершенно не заботили жители деревни, он не испытывал никаких чувств по этому поводу. Побег Ду Инъюэ был куда важнее.
«…Ну и ладно, раз это Ду Инъюэ, позже я всё равно найду на него управу».
Если войти в это тело, к которому Ду Инъюэ, кажется, так сильно привязан, будет легко найти слабое место и схватить его.
Хотя ему было велено по возможности захватить обоих, «Мать-дажэнь» своей «истинной целью» ставила ту девчонку.
— Стоит ли покидать это тело, решим позже. В любом случае, моя нынешняя цель — та женщина.
Сю Ли, которая с помощью Лун Ляня и Сян Лин наложила Ду Инъюэ столько повязок, сколько было возможно, подняла голову.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
