…писатели, которых уже нет в живых, вероятно, и в кошмарах не могли вообразить, что их труды будут подобным образом «цитироваться» в «любовном письме».
Сю Ли перевела взгляд на мужчину. После того как Хутэ растолковала смысл написанного, девушка почувствовала себя ещё более беспомощной.
— …С чего ты взял, что это любовное письмо?! С какой стати прыгающие повсюду лягушки стали любовным письмом?!
— Не говори «с чего взял»! Про лягушек было написано в образцах, я думал, это такое сезонное выражение. Я пишу подобное впервые, могла бы быть и поснисходительнее! Проклятье, вот за это я больше всего и ненавижу умных женщин.
— Дело совсем не в этом!
В этот момент Сю Ли внезапно опомнилась… Неужели тот золотой тануки, которого он так бережно прижимал к себе…
— …Ой, та-так это… и есть… твой подарок?..
Юноша, услышав это, надул губы.
— Вовсе нет. Этот тануки мой. Подарок — вон тот свиток. А это меня уговорил купить уличный торговец, когда я выходил.
— …А, в-вот как…
Сю Ли слегка вздохнула с облегчением. Сейчас поместье Шао Кэ, страдающее от безденежья, было готово принять любой подарок в любое время… но если бы ей пришлось принять того золотого тануки, она чувствовала бы, что здесь что-то не так.
— Тот торговец сказал: «Стоит только взять это, и ты станешь популярен у девушек» или что-то в этом роде… так что я купил его не раздумывая.
— …Э-э…
Говорят, если вера искренняя, нет ничего невозможного. Если он и вправду верит в этого золотого тануки, то, возможно, его желание и впрямь исполнится.
В этот момент, видимо, слегка воодушевившись, он самодовольно откинул волосы у уха, и под ними обнаружилось…
— А ещё вот эти серьги, которые заставляют девушек влюбляться, и этот браслет — браслет небожителя, увеличивающий мужское обаяние в пять раз, и кольцо, которое улучшает мужское зрение, повышая яркость и насыщенность цветов в тринадцать раз. Разве число тринадцать не звучит убедительно и конкретно?
На его ушах, запястьях и пальцах — на всех украшениях были серебряные тануки.
«Упал в озеро золотой тануки или серебряный тануки?»
Кажется, была такая притча… Хотя Сю Ли и казалось, что в той истории речь шла вовсе не о тануки, сейчас она из последних сил сдерживалась, чтобы не взорваться, и ей было не до раздумий. Как бы ни не хотелось это признавать, и золотой, и серебряный тануки выглядели как настоящие изделия.
— И наконец, секретное оружие — невероятное ожерелье, способное вмиг покорить даже Хутэ из Юаньэ лоу!
Увидев, с каким важным видом он достаёт из-за пазухи ожерелье с подвеской в виде платинового тануки, Сю Ли почувствовала, что нить её терпения окончательно оборвалась.
К слову, Хутэ уже давно лежала на столе, содрогаясь от смеха.
— Ты… хоть я и не знаю, из какой ты семьи, глупый шао-е…
Сю Ли дрожала от смеха. Быть обманутым — дело обычное, ведь на свете полно краснобаев-торговцев, но…
— Ты должен был хотя бы заметить, что тебя одурачили и заставили потратить деньги на бесполезный хлам!
— Что?!
Однако он не только не пал духом, но даже уверенно выпятил грудь.
— Меня не обманывали!
— Дурак! Разве могут такие золотые и серебряные тануки покорить Хутэ-цзецзе! Если бы от таких вещей был толк, Юаньэ лоу уже давно была бы завалена тануки! И вообще, покупать вещи у торговцев, которые несут всякую чепуху вроде «это то-то и то-то-ё~», изначально было ошибкой! И ещё, почему тебя смыло водой у моста через запруду?!
— Потому что в любовном письме я написал о свидании, а если речь заходит о мостах, то это, конечно же, мост через запруду! И вообще, почему ты сама была на мосту?
Хутэ мгновенно поняла смысл и, едва сдерживая смех, отвернулась.
Это была известная история о влюблённых, назначивших свидание на мосту. Юноша ждал в условленном месте, но девушка так и не пришла. Начался дождь, но юноша продолжал ждать, пока уровень воды не поднялся и он не утонул.
— Даже если так, тебе не нужно было специально ждать на мосту в момент сброса воды, чтобы тебя действительно смыло! Зачем ты едва не расстался с жизнью ради такой нелепости?!
— Я и не думал, что меня смоет! Кто же знал, что поток хлынет, словно яростные волны!
Мужчина сел, скрестив ноги, и подпёр щёку рукой.
— …Проклятье. А ведь после этого я мог бы выполнить поручение и вернуться домой.
Сю Ли медленно сосчитала до пяти. До сих пор этот человек так и не сказал самого главного.
— Так всё-таки, кто ты и откуда?
Услышав это, он округлил глаза.
— …А, неужели я не написал имя? Меня зовут Бан Суфан.
— Ты уверен, что не ошибся человеком и действительно пришёл просить моей руки?
— Да. Потому что лаоде велел мне сделать решительное предложение. Говорят, если я смогу обманом завлечь тебя в брак, то получу деньги и титул от одного влиятельного аристократа.
Сю Ли надеялась выудить из него какую-то информацию, но не ожидала, что он выложит всё так прямо и открыто. Она невольно прикрыла лоб рукой.
Хотя она уже на две-три доли догадывалась, почему незнакомый отпрыск благородного семейства вдруг решил посвататься к ней…
— …Значит, это для того, чтобы я вышла замуж в то время, когда мне запрещено входить во дворец, и ушла со службы?
— Угу, говорят, именно в этом всё и дело.
В этот момент Сю Ли почувствовала скорее не гнев, а крайнюю степень беспомощности.
— …Тебе не кажется, что ты слишком честен?
— Желающих твоего ухода со службы предостаточно, так что нет смысла это скрывать, верно?
Сю Ли невольно подумала, что суть вовсе не в этом. Или, точнее сказать, тот самый «влиятельный аристократ» в корне ошибся с выбором исполнителя.
Молча наблюдавший за всем со стороны Ван Цинчжан внезапно встал.
— …У меня ещё есть работа, я пойду.
— А? По-подожди, Ван Цинчжан?
*********
Как раз в это время Лю Хуэй и его спутники, искавшие Хутэ, прибыли в Юаньэ лоу. Хотя заведение ещё не открылось, слуга у ворот узнал Цю Ин и впустил их.
В этот момент мужчина, стоявший неподалёку и смотревший на здание Юаньэ лоу, поспешно обратился к ним:
— Э-э, прошу прощения, что беспокою до открытия, скажите, это… ведь Юаньэ лоу, верно?
Похоже, это был гость; судя по дорожному платью, он не был жителем Гуйяна. Мужчине на вид было около тридцати лет, у него было мягкое и добродушное лицо. Однако он выглядел так, будто за ним кто-то гнался, и суетливо оглядывался по сторонам.
— Я хотел спросить, нет ли здесь женщины по имени Гэ Ли?
Видимо, увидев, что стражник открыл им двери, он ошибочно принял их за людей, связанных с Юаньэ лоу. Прежде чем Цзян Ю успел исправить недоразумение, Цю Ин с улыбкой ответил:
— Нет, к сожалению, здесь нет женщины с таким именем.
Увидев, с каким уверенным видом Цю Ин ответил на вопрос, и Цзян Ю, и Цзинь Лань одарили его холодными взглядами. Лю Хуэй, стараясь избежать их взоров, съёжился и отвёл глаза.
— В-вот как… Спасибо…
Мужчина, казалось, разочарованно поник плечами, поблагодарил их и ушёл нетвёрдой походкой.
Цзян Ю уставился на Цю Ин ледяным взглядом.
— …Ты, как ты можешь отвечать так самоуверенно? Если бы здесь и вправду была женщина по имени Гэ Ли, что бы ты тогда делал?
— Да нет же. В Юаньэ лоу отродясь не было куртизанки с таким именем.
Если бы Чжу Цуй услышала это, она бы, пожалуй, холодно бросила: «Мужчина, никчёмный, как личинка комара»… — втайне подумал Лю Хуэй.
И вот, едва они переступили порог, как услышали доносящийся со второго этажа голос Сю Ли.
*********
— Подожди, Сань Тай! Что это с тобой вдруг стряслось?
Сю Ли погналась за Цин Чжаном, который внезапно выбежал из комнаты, и в конце концов успела схватить его за рукав прямо перед лестницей на первый этаж. Цин Чжан обернулся и сказал:
— …Я вот что тебе скажу…
— А?
— …Я не хочу слышать, как ты так говоришь о собственном замужестве. Будто о какой-то сделке… с таким невозмутимым видом, словно речь идёт о ком-то другом.
Сю Ли судорожно вздохнула.
— Я понимаю. Ты ни капли не изменилась… Но то, что для тебя как для чиновника эти слова — «искренняя правда», тоже факт. Если бы ты не была чиновником, то точно не сказала бы подобного. Ты бы просто полюбила кого-то, как обычный человек, вышла бы за него замуж, как обычный человек, и жила бы счастливой жизнью, как обычный человек…
— Сань Тай…
— О том, что ты делала в Чачжоу, я на самом деле знаю всё.
Цин Чжан смотрел не в глаза Сю Ли, а на её руку, сжимавшую его одежду.
— Моя семья — оптовые торговцы вином в Цюаньшанлянь, поэтому мы откликнулись на призыв и обеспечили отправку огромного количества вина для дезинфекции. Я тогда тоже помогал, так что знаю, как всё было.
Цин Чжан мягко стряхнул руку Сю Ли со своего рукава.
— …Тебе и вправду всё равно?
— …Что?
— Даже если ты так старалась, что ты получила в итоге? Всё было конфисковано, тебе даже в город входить нельзя, ещё и заперли вот так в доме. Ты рисковала жизнью ради этого, а взамен получила лишь запрет на вход в город? Разве это не означает, что императорский двор перечеркнул всё, что ты сделала? Как бы ты ни старалась, те люди наверху вечно недовольны, даже само твоё существование для них — как бельмо на глазу, верно?
— Но ведь это я…
— Неужели знатный аристократ, сделай он то же самое, получил бы такое же наказание? Ты правда так думаешь? Чжэн Юйшунь, должно быть, был твоим заместителем, а посмотри, как он сейчас процветает. Этот Ду Инъюэ всего лишь понижен в должности, а как же Лан Яньцин? Кажется, его и вовсе не наказали, оставили на прежнем посту. Единственная, у кого отобрали всё — это ты.
— Ты только что говорила тому мужчине, что он должен был хотя бы заметить, что его обманывают, но именно это я и хотел сказать тебе. Ты хоть понимаешь? Тебя сейчас сделали козлом отпущения. Чтобы унять критику со стороны тех, кто всё это время закрывал глаза на Чачжоу, в качестве компромисса тебя превратили в жунгуаня и запретили входить в город. Если вычеркнуть заслуги тебя — той, кто стоял на самом видном месте, — то, естественно, никто не станет жаловаться.
— Разве тебе не обидно? С самого начала тебя использовали король Лю Хуэй и эти высокопоставленные чиновники. Хоть ты и новичок, тебя отправили ответственной в самое ужасное место — разве это не всё равно что заставить тебя расшибить голову в кровь? А когда вы, не жалея жизней, приложили все усилия и наконец навели там порядок, тебе выносят запрет на вход в город. Перечеркивают твои заслуги, сваливают на твою голову все наказания и выбрасывают, как ненужную пешку.
Сю Ли глубоко вдохнула.
…Это действительно была чистейшая правда.
— Я знаю, что ты всегда смотрела ввысь и изо всех сил карабкалась наверх. В отличие от меня, бездельника, ты в любое время думаешь о проблемах и хлопочешь повсюду. Ты правда потрясающая, но я… я чувствую, что…
Цин Чжан поднял голову и посмотрел Сю Ли прямо в глаза.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
