Лю Хуэй получил письмо от Сю Ли и пришёл в поместье Шао Кэ в назначенное время.
— Добро пожаловать.
Сю Ли с улыбкой поприветствовала Лю Хуэя, пришедшего к ней домой. Цзю Ин и Цзян Ю, сопровождавшие Лю Хуэя, как ни в чём не бывало держались на некотором расстоянии от них.
— Спасибо, что дождалась меня.
Лю Хуэй и сам не знал, относились ли эти слова к его долгому ожиданию «поры цветения сакуры» или же к тем событиям в провинции Ча. Вероятно, и к тому, и к другому.
— До поры цветения сакуры.
Иными словами, это значило, что как только цветы распустятся, она обязательно свяжется с ним, и просила его ждать до того момента.
События в провинции Ча, вопрос о наказании — за этот год вокруг Сю Ли произошло бесчисленное множество событий. О чём же она думала в одиночестве в эти минуты с трудом обретённого покоя? Лю Хуэй не знал.
Всё, что было известно Лю Хуэю — это его собственные чувства и то, что он совершил.
— …Говорят, сакура расцвела.
— Да, хотя распустилось всего три цветка.
Сказав это, они направились к маленькому вишнёвому дереву, на котором распустились три цветка сакуры.
Увидев это, Гэ Ли и Вань Ли, которые с воодушевлением пришли вместе с Ху Дие, слегка изменились в лице.
Пристально наблюдая за парой, молча идущей вперёд, они оба взялись за кисти. Лю Хуэй и Сю Ли этого не заметили.
Лю Хуэй произнёс сдавленным голосом, в котором слышался вздох:
— …Я не могу просить прощения.
— Да, в этом и нет необходимости.
— Я не могу просить прощения, и если потребуется, я, возможно, ещё много раз поступлю так же.
— Я понимаю, в этом и заключается работа короля.
Услышав ответ примерного чиновника, Лю Хуэй слегка прикрыл глаза.
— Тогда с этого момента я — Цзы Лю Хуэй.
Он поднял голову и пристально посмотрел на Сю Ли. Затем с улыбкой произнёс слова, которые всё это время хранил в сердце:
— …Я хорошо знаком с Его Величеством. Если у тебя есть что сказать, я с радостью всё ему передам.
Сю Ли невольно широко раскрыла глаза. Эти слова оказались для неё полной неожиданностью.
— Под сакурой два года назад.
Слова, сказанные при их первой встрече.
Она и подумать не могла, что он произнесёт их здесь.
Сама того не заметив, Сю Ли расслабилась, и на её лице появилась улыбка.
Она резко развернулась к Лю Хуэю и упёрла руки в бока.
— Правда? Ты не пожалеешь? Я ведь действительно скажу!
— Хм, я уже сказал, что ты можешь говорить всё что угодно, так что не стесняйся. Я передам ему всё слово в слово.
— А если ты передашь ему это, тебе ведь могут и голову отрубить?
— Нынешний король — человек великодушный, так что совершенно не о чем беспокоиться.
Глядя на Лю Хуэя, который держался с непоколебимой уверенностью, Сю Ли тоже приняла серьёзный вид и откашлялась.
— Ну хорошо, тогда передай ему вот что.
Сю Ли глубоко вдохнула и громко прокричала:
— «Придурок! Какое ещё наказание?! Ты что, издеваешься?!»
…Услышав это, все присутствующие замолчали.
Сю Ли рассмеялась, подумав про себя, что Лили Цзюнь сейчас, должно быть, чихает. Он научил её действительно отличной фразе, в которой было сосредоточено всё накопившееся — казалось, стоит только выкрикнуть её, и всё можно оставить позади.
— Вот и всё, на этом наши счёты полностью аннулированы. Так и передай королю.
Лю Хуэй моргнул… Он-то ожидал, что она обрушит на него целый поток гневных слов.
— И это всё?
— Конечно. Дальше мне остаётся только усердно трудиться, и сколько бы раз ни потребовалось, я буду поступать именно так.
Сколько бы раз ни пришлось, она будет преодолевать препятствия и идти вперёд, поэтому…
Тебе совершенно не о чем беспокоиться — именно об этом Лю Хуэю говорила лучезарная улыбка Сю Ли.
— Кстати об этом, блюда провинции Ча, которые я специально приготовила по нашему обещанию, скоро остынут. Ничего страшного?
Лю Хуэй тут же засуетился.
— Нет, я забыл, сейчас же съем! …Там есть острая редька?
— Нет.
— А эрху?
— Я могу сыграть твою любимую мелодию.
— А женитьба?
— Я тебе этого никогда не обещала.
Лю Хуэй невольно цокнул языком в глубине души.
Ху Дие, прислушивавшаяся к их разговору в стороне, тут же громко расхохоталась.
— Сю Ли и впрямь незаурядная личность.
Гэ Ли и Вань Ли, не отвлекаясь ни на миг, сосредоточенно водили кистями, запечатлевая на бумаге прекрасную картину.
— Кстати говоря, госпожа мать…
— Что такое?
— Тот псевдоним, о котором мы говорили… Я всё же думаю, что лучше использовать «Би Гэли», ты не против?
Услышав его слова, Гэ Ли и её муж Оуянь Чунь невольно округлили глаза — Гэ Ли прикрыла рукой исказившееся лицо и больно ущипнула Вань Ли за щеку.
— …Ты совсем не ведаешь, как высоко небо и как глубока земля! Это определённо из-за твоей наследственности, чурбан ты эдакий!
Гэ Ли сердито зыркнула на мужа, Оуянь Чуня, а затем, словно скрывая смущение, продолжила водить кистью.
Оуянь Чунь хотел было зарисовать Гэ Ли в этот момент, но стоило ему взять кисть, как Гэ Ли хлопнула его по руке.
— Разве ты не обещал мне больше никогда не рисовать меня без спроса?! Вот и пой песни мне и Вань Ли, этого достаточно!
Хотя у Оуянь Чуня был талант к пению, рисовал он и вправду скверно. Однако он всё никак не мог понять, почему Гэ Ли так противится его рисункам, ведь у неё сейчас было такое чудесное выражение лица.
— Ну почему нельзя…
— Эм, потому что если будет рисовать отец, «истинное лицо» матушки отразится прямо на бумаге. Та её сторона, которой она обычно так гордится, будет разоблачена, поэтому матушке это и не нравится.
— Вань Ли! Не болтай лишнего!
— Хм, по-моему, всё и так уже давно разоблачено…
Стоило Оуянь Чуню это произнести, как Гэ Ли схватила лежавшее под рукой пресс-папье и запустила им в мужа.
— Позже эта картина, созданная двумя выдающимися художниками, наконец увидела свет, но это уже совсем другая история.
XXXXX
— Понял. — Ты хорошо потрудился, можешь идти.
Как раз когда он говорил это подчинённому, в комнату внезапно кто-то вошёл.
— Хуан И, я вхожу.
Услышав возбуждённый голос, зовущий его по имени, мужчина поднял лицо от документов, ожидавших решения. На вид ему было около тридцати шести или тридцати семи лет, его глаза были холодными, как зима, и тусклыми, почти серыми.
— Янь Шу… Ты ведь знаешь, сколько у меня работы. Сколько раз мне нужно повторить «не врывайся без стука», чтобы ты запомнил?
— Хоть мы и давно знакомы, тебе не стоит так разговаривать со мной, ведь мой чин выше твоего. Ой, неужели у тебя уже гость?
Мужчина, которого назвали Янь Шу, источал ауру, противоположную его ровеснику Хуан И: одно его присутствие делало атмосферу вокруг непринуждённой. В его глазах, постоянно менявших оттенки, всегда искрилось чувство юмора, которого был лишён Хуан И. Его неспешный тон, движения и манеры несли в себе лёгкость, не подобающую его высокому чину, однако он вовсе не казался легкомысленным. Всё потому, что его слова и поступки в полной мере демонстрировали обширные знания и высокую образованность.
Мужчина, который до этого момента сидел напротив Хуан И с докладом о проделанной работе, отвесил Янь Шу низкий поклон и поспешно удалился.
— Итак, что у тебя за дело?
— Начальство говорит, что ты хорошо справился. Я полагал, что она, будучи лишним чиновником, ничего не добьётся, и ослабил бдительность, но никак не ожидал, что и в этот раз всё пройдёт по самому краю, так что…
— Совсем не весело. И я тебе скажу, неужели ты не можешь хоть немного изменить это своё бесстрастное лицо? Я-то рассчитывал развеяться, а из-за тебя на душе стало ещё тоскливее.
Даже перед лицом друга детства, который беспомощно пожал плечами, брови Хуан И не дрогнули ни на йоту.
— Это совершенно пустяковое дело, поищи кого-нибудь другого, я просто работаю.
— Ладно, ладно. Ты тоже хорош, почему бы тебе не быть хоть чуточку помягче с чиновниками из фракции кэцзюй? Тогда бы мне не пришлось так надрываться. Неужели ты не можешь войти в положение меня, человека, который изо всех сил поддерживает равновесие между фракцией кэцзюй и фракцией аристократов?
— Мне нет дела до твоих забот.
— Хотя я и догадывался, что ты так ответишь, но не думал, что ты и впрямь это скажешь… Эх, неужели моим мучениям нет конца…
Даже ворчливые жалобы в его устах естественным образом наполнялись жизнерадостностью.
— А если серьёзно, она мне и впрямь очень нравится.
Хуан И бросил на Янь Шу ледяной взгляд, но тот, давно к этому привыкший, лишь ответил улыбкой.
— Потому что мне нравятся старательные девушки.
— …Раз так, почему бы тебе просто не взять её в жёны?
— Ого, не ожидал услышать такие слова из твоих уст. Ей, кажется, восемнадцать… Если бы я в своём возрасте взял её в жёны, боюсь, люди прозвали бы её «малолетней женой»… Хм, какое странное чувство, не думал, что уже дожил до таких лет…
Хуан И впервые приподнял брови, остававшиеся до этого неподвижными, и посмотрел на Янь Шу.
— А ты и впрямь мастер заговаривать зубы. Ну и что? Ван Цзи-дажэнь уже выложил свою следующую карту?
— Полагаю, в данный момент он как раз вносит предложение на совете министров.
Услышав этот ответ, Хуан И даже не изменился в лице.
— …О, как любопытно.
Он лишь произнёс эту фразу.
XXXXX
— М-м-м, так дальше продолжаться не может…
Юй Линьинь, цокая шагами, направлялся к залу Чжэншитан, где проходил совет министров; глаза под его густыми бровями внезапно сверкнули. Как бы он ни пытался догнать, всё было безрезультатно.
— Если я буду один, то, по логике вещей, Его Величество — такой молодой, высокий и к тому же очень быстрый — само собой, будет смотреть на меня свысока…
О пренебрежении не было и речи: Лю Хуэй так боялся, что даже прятался под столом, лишь бы избежать встречи с ним, но господин Юй об этом и не подозревал.
— В таком случае нужно набраться решимости и придумать какой-нибудь действенный способ!
Юй Линьинь вновь исполнился решимости, обдумывая дальнейшие шаги; возможно, проблема заключалась в том, что он был лишь заместителем в ведомстве Сяньдуншэн. Должность главы ведомства Сяньдуншэн — Сяньдун Линцзюня — была непостоянной, поскольку для её занятия требовались особые качества…
— …Раз так, нужно найти талантливого человека, способного занять вакантное место главы ведомства Сяньдуншэн — Сяньдун Линцзюня…
XXXXX
В тот день на совете министров фитиль поджёг Ван Цзи, занимавший пост главы ведомства Мэньсяшэн.
— У вашего подданного есть предложение.
С тихим стуком Ван Цзи постучал пальцем по столу.
— Я немного поразмыслил над десятью правилами, недавно установленными Чжэн Шаншулинь.
Юй Шунь тут же перевёл взгляд на Ван Цзи.
— Одно из них касается упразднения должностей лишних чиновников. Я нахожу это весьма разумным: если избавиться от расплодившихся дармоедов, проедающие казённый рис, финансовое положение ведомства Хубу станет более свободным.
Лю Хуэй, догадавшись, к чему тот клонит, невольно закусил губу. Ван Цзи медленно улыбнулся.
— Я предлагаю применить ко всем нынешним избыточным чиновникам меру в виде одновременного отстранения от службы.
XXXXX
В тот день Сю Ли достала убранное чиновничье платье. По мере того как она надевала вещь за вещью, её лицо становилось всё более сосредоточенным. Когда она затянула последний пояс, даже последняя расслабленная жилка в её теле мгновенно натянулась как струна. В плетёном коробе осталась лишь шпилька-цзи «цветочный бутон».
Как раз когда она протянула руку, чтобы собрать волосы, вошёл Цзинь Лань с письмом в руках.
— Сяоцзе, прости, что мешаю тебе собираться. Только что прислали письмо из дворца…
— Что? Я с таким трудом дождалась дня окончания взыскания, неужели это нарочно? Ох, неужто… неужто это уведомление о продлении срока запрета на посещение дворца…?
Сю Ли с трепетом взяла письмо, словно оно несло дурные вести.
Стоило ей вскрыть его и бросить мимолётный взгляд, как она тут же вскрикнула:
— …Ч-что-что-что-что-о-о?!
В тот же миг Су Фан, получивший точно такое же письмо, дочитав его, беспомощно поскрёб щёку.
— …Ай-яй-яй… Похоже, в этом мире не так-то просто выжить… Лаоде, прости. Заранее прошу у тебя прощения.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
