— Эх… Ну и ну. Находиться рядом с тем, кто всегда и везде несётся сломя голову, — это правда изматывает. Я так устал, что силы почти на исходе!
— Но ведь ты не уступаешь ей и справляешься совсем неплохо, Су Фан.
Су Фан искоса взглянул на этого молодого человека, который был младше него, но чья улыбка располагала к себе, и вздохнул. В последнее время он всё чаще чувствовал, что, несмотря на старший возраст, никак не может сохранить лицо. Хотя он и не был из тех, кто печётся о подобных вещах…
— Послушай, всё стало так хлопотно только из-за твоих лишних слов…
— Ха-ха, прости, но я говорил серьёзно. Мне просто было любопытно, что же она за девушка такая, вот и всё.
— Если ты вдруг надумаешь на ней жениться, я советую тебе оставить эту затею… Потому что её жизнь полна бушующих волн.
Су Фан, которого связывали с ней лишь дружеские отношения, уже начал забывать о спокойной жизни. Он был искренне рад, что тогда его сватовство провалилось — одна лишь мысль о том, чтобы стать мужем этой женщины, приводила его в ужас.
— Да как такое возможно? Мною движет чистое любопытство, ведь я никогда не встречал подобных ей. Чиновник, совершивший столько поразительных поступков всего за год с небольшим службы, к тому же девушка младше меня — мне просто интересно с профессиональной точки зрения.
Цинъя улыбался, слегка помахивая рукой; для своих лет он казался очень степенным. Но он не был из тех, кто вечно ходит с серьёзным видом: порой он мог и подшутить. Характер у него был весьма многогранным, и, возможно, именно благодаря этому он выглядел столь непринуждённо. Было очевидно, что он человек способный, но это не вызывало неприязни. Су Фан подумал, что тот слишком уж хорош, и что Небеса часто распределяют дары несправедливо.
— Такие люди, как она, в зависимости от начальника и ведомства могут быть весьма интересны. Как в области Чачжоу… как бы сказать, она из тех чиновников, что вытягивают счастливый билет даже в лотерее.
Это прозвучало точь-в-точь как отзыв чиновника из Либу. Су Фан посмотрел на Цинъя. Кстати говоря, он вроде бы слышал, что, когда Юйшитай только начинал свою деятельность, и Либу, и Юйшитай рассылали своих людей по разным ведомствам, скрывая их истинную принадлежность и личности. Похоже, Юйшитай расследовал злоупотребления, а Либу ведал оценкой кадров.
— Неужели он…
Чтобы стать «скрытым чиновником» Либу, нужно было быть выдающимся во всех отношениях; поговаривали, что строгость отбора там уступала лишь критериям Юйшитай. Ему на вид лет двадцать — слишком молод для такого. К тому же статному чиновнику Либу нечего делать среди этих праздных чиновников…
(…Хм?)
Су Фан почувствовал, что напал на след какой-то мысли, но никак не мог её ухватить.
Су Фан тоже хотел присесть, но так как Сю Ли только что прикрикнула «не садись», теперь он не мог ни сесть, ни даже прислониться к колонне. От невыносимой скуки ему оставалось лишь спрятать руки в рукава.
— Хм, неужели ты тоже метишь в высокие чины?
— О, я постараюсь. Разве не ради этого становятся чиновниками?
Услышав этот ответ, который он уже где-то слышал, Су Фан окончательно пал духом. Цинъя ответил с улыбкой, будто это было в порядке вещей. Стоило спустя долгое время взяться за работу, как тут же наткнулся на такое.
(Ну и ну, эти умники!)
Су Фан даже не был уверен в своём собственном месте под солнцем. Из-за недостатка ума он часто чувствовал себя потерянным: стоило оглянуться, как он понимал, что вернулся в исходную точку; чем больше он думал, тем сильнее путались мысли. В последнее время он так уставал от раздумий, что просто бросал это дело и ложился где придётся.
(Такие люди, как они, никогда не знают сомнений и всегда идут только вперёд).
Су Фан считал, что в способности Сю Ли и Цинъя неуклонно следовать к цели, не колеблясь, нет ничего особенного. В этом переменчивом мире он сам не знал своего предназначения, походка его была неверной, и, придя в себя, он чувствовал, что безнадёжно отстал от остальных.
— Хотя он намного моложе меня, а уже говорит о продвижении по службе и успехе… Поразительно!
Эти слова, полные восхищения и изумления, произнёс не Су Фан, а тот мужчина, который только что говорил Сю Ли о желании сдать экзамен в Либу. Су Фан разделял его чувства и находил этого человека куда более близким себе по духу, чем Цинъя или Сю Ли.
— И всё же именно такие люди и делают карьеру… Цели у них совсем не те, что у нас.
— Как же я завидую таким людям…
— Разве ты тоже не сдал государственный экзамен? По-моему, ты так же крут, как и Цинъя. Я по сравнению с вами непроходимо глуп, мне точно не сдать. Я просто делаю вид, будто государственный экзамен меня не касается, и говорю себе: с тем же рвением, с каким люди готовятся к нему, пойду-ка я на экзамен в Либу.
Мужчина широко раскрыл глаза, глядя на Су Фана, который колотил себя кулаком по голове.
— Конечно, я завидую. По сравнению с вами я действительно ничего не достиг, и это закономерно. Но, возможно, это и к лучшему, ведь я сам выбрал этот путь.
То, за что человек цепляется, и есть всё его естество.
Из-за истории с фальшивыми деньгами и картинами Су Фан остался без гроша в кармане и крыши над головой. Всё это случилось не по его вине, а по вине отца. Теперь у Су Фана был только он сам; пусть он и чувствовал, что в нём не осталось ничего путного, но это и был Су Фан, сформированный всеми прожитыми годами.
— Неправильно это — пройти такой путь и всё равно завидовать другим.
Чуть впереди Су Фана бок о бок шли Сю Ли и Цинъя. Он знал, что никогда не станет таким, как они. Он вечно совершает ошибки, быстро устаёт, легко сдаётся; даже если он старается, то лишь три дня ловит рыбу, а два — сушит сети. Все его силы уходят на то, что происходит прямо перед глазами, и вся его жизнь — это бесконечные блуждания в потёмках.
Но даже у такого человека, как он, был принцип, в котором нельзя идти на уступки — он осознал это лишь недавно; и пусть этот принцип не столь возвышен, чтобы поражать воображение, как у тех двоих.
Пусть в глазах других он и был безнадёжным отцом.
Отец, который никак не мог забыть сбежавшую из дома мать, так и не женился снова, мечтая лишь о том, чтобы быть рядом с Су Фаном. Немного глупый, он не задумываясь совершал мелкие пакости, а когда его использовали и поймали — получил по заслугам. Малодушный отец, который тихо хныкал в углу. Но даже такой отец, когда Сю Ли рыскала повсюду в поисках доказательств невиновности Су Фана, до самого конца твердил: «Мой сын ни при чём». Он сидел, обхватив колени, с текущими соплями и будто шептал это самому себе. Но он продолжал говорить это до последнего.
Он не был выдающимся отцом, но и Су Фан был далеко не идеальным сыном — они стоили друг друга.
На отца свирепо смотрел грозный тюремщик, но он всё равно до самого конца твердил: «Мой сын ни при чём».
Этого было достаточно, тем более что донёс на него именно он, его собственный сын.
…Возможно, этот «незыблемый принцип» у каждого свой. Каким бы он ни казался окружающим — высоким или низким, — пока человек отчаянно защищает его и в глубине души считает важным, другим не стоит лезть со своими нравоучениями.
— Зачем ты так стараешься? — спросил когда-то Су Фан у Сю Ли.
Каким же неуместным был этот вопрос. Только теперь он понял смысл её громких слов: «Это необходимо для того, чтобы идти с высоко поднятой головой».
Для Сю Ли быть чиновником было чем-то необычайно важным.
(Так же, как для меня — отец).
То, что нельзя считать пустяком, то, от чего невозможно просто отказаться, — даже если со стороны кажется, что между этими вещами разница между небом и бездной, для Су Фана они имели одинаковую ценность.
По сравнению с этим будущее не так уж и важно.
(…Впрочем, стоит всё же успокоиться и хорошенько обо всём подумать).
Даже если жизнь не будет такой уж выдающейся, в этом нет ничего страшного. Я и не собирался специально искать мечты и надежды, считая, что вполне можно обойтись и без них. Найти самое важное для себя — «принципы, которыми нельзя поступиться», — и идти по пути, позволяющему их защитить, — пусть даже со стороны этот путь кажется крайне заурядным, — этого было бы достаточно.
Например, если бы — если бы отца не приговорили к смертной казни, то им двоим было бы достаточно уехать в какую-нибудь деревню и вести самую обычную жизнь. Если бы для этого пришлось заниматься крестьянским трудом, то и в этом не было бы ничего плохого.
(…Всё-таки я не слишком сообразителен…)
Многое осознаёшь лишь тогда, когда дело уже доходит до конца.
На душе у Су Фана было так, что хотелось и плакать, и смеяться одновременно, его лицо слегка исказилось.
Даже такая заурядная, даже скучноватая жизнь для нынешнего Су Фана была бы в высшей степени ценной.
Потому что даже такую простую жизнь Су Фан не смог защитить.
— …Лили? Что случилось? Идём?
Сю Ли обернулась. Су Фан посмотрел сверху вниз на эту девушку, которая защищала для него этот «последний принцип».
…Если хорошенько подумать, это действительно странно, — размышлял Су Фан. Эта девушка, ставшая таньхуа на государственных экзаменах всего в семнадцать лет, несомненно, была намного умнее его самого. На самом деле, во время недавнего случая с фальшивыми деньгами и картинами его таскали повсюду, пока он сам ещё ничего не понимал, а она тем временем постоянно находила улики. Если в нём и было что-то лишнее, так это лишь те несколько лет, на которые он был её старше.
Но почему-то эта девушка очень внимательно прислушивалась к его словам.
Она ведь могла бы прекрасно обойтись без Су Фана, но всё равно останавливалась и оборачивалась, чтобы потянуть его за собой.
Су Фан тихо вздохнул.
— Не оборачивайся, иди вперёд.
— Но я же беспокоюсь о тебе. И почему-то ты выглядишь немного подавленным…
…Вот так, бесчисленное количество раз, ради людей, которых она знала совсем недолго, эта девушка оборачивалась. И в будущем будет так же, как и с Су Фаном.
— Иди первая… я скоро тебя догоню.
Несмотря на это, Сю Ли не ушла вперёд, а стала идти рядом с Су Фаном, подстраиваясь под его шаг. Су Фан поднял голову и посмотрел на небо.
— …Это я больше беспокоюсь о тебе.
— А? Почему? С чего бы это. Я вовсе не собираюсь позволять так просто сместить себя с должности!
— Ты так добра ко мне, не потому ли, что чувствуешь вину?
Он хотел спросить об этом, но не стал. Поскольку он уже угадал ответ наполовину, расспрашивать дальше было бы несколько жестоко.
К тому же, эта девушка наверняка стала бы мучиться и долго раздумывать над ответом.
У него не поворачивался язык сказать ей: «Не чувствуй вины», так что, пожалуй, лучше было не спрашивать специально.
Су Фан протянул руку и схватил Сю Ли за нос.
— …Поменьше лезь в чужие дела. Даже если будешь так поступать, твой нос не станет выше, а грудь не станет больше, верно?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
