— Оба рефлекторно зажмурились, а когда снова открыли глаза, силуэт женщины уже бесследно исчез.
На следующий день Шао Кэ, переживая, не слишком ли сильно расстроен Цзян Ю, направился в хранилище.
На самом деле вчера вечером он попросил друга притвориться призраком, но только утром получил от него весточку: из-за слишком сильной грозы тот не смог прийти. Впрочем, неудивительно — вчерашний гром и впрямь был ужасающим.
Открыв двери хранилища, Шао Кэ опешил, увидев двух юношей, отрешённо сидевших на полу.
— Что… что случилось? Цзян Ю? Цю Ин?
Цзян Ю медленно поднял голову, а Цю Ин заторможенно захлопал глазами.
— …Призрак… это была женщина.
— И, кажется, она… знакомая Шао Кэ-дажэня.
— А?
Стоило им договорить, как оба тут же повалились на пол. Шао Кэ в испуге бросился к ним, но, услышав мерное сопение, с облегчением выдохнул.
Шао Кэ невольно улыбнулся. Спящие лица этих двоих выглядели необычайно мило. Вероятно, такое впечатление складывалось потому, что наяву их характеры были слишком яркими.
«Неужели я единственный, кому довелось увидеть их спящими одновременно?»
С горькой усмешкой он по очереди перенёс их в комнату отдыха при хранилище, а затем внезапно призадумался.
(Они сказали, что это был призрак женщины…?)
Друг, которого он просил сыграть привидение, был мужчиной, да к тому же так и не добрался до хранилища.
…Неужели им обоим приснился один и тот же сон?
Уложив юношей спать, Шао Кэ всё же решил спросить у человека, который, как обычно, явился внезапно.
— …Шэншан, ты вчера приходил в хранилище?
Странный вопрос заставил правителя империи Цветных Облаков, Лю Хуэя, удивлённо вскинуть брови.
— Лил такой сильный дождь, с чего бы мне сюда приходить?!
— И то… верно.
Отыскав своё привычное место у самого дальнего книжного шкафа, Лю Хуэй принялся листать любимую книгу, однако вид у него был чем-то недовольный.
— Что-то случилось?
— …Тайфу Сяо настаивает, чтобы я выбрал наложницу.
Услышав это ворчание, Шао Кэ округлил глаза. Неужели один из трёх наставников двора — нет, сам Тайфу Сяо — наконец перешёл к действиям?
— Это будет ваша первая наложница. Раз уж женщину выбрал сам Тайфу Сяо, ошибки быть не должно. Ты уж относись к ней подобающе!
— Что бы ни говорил Тайфу Сяо, я не стану заниматься государственными делами.
— Шэншан.
— Я сдержу обещание, данное тебе, но это — предел моих уступок.
— …Что ж, хорошо.
Лю Хуэй заметил на столе баоцзы — то, что осталось от приманки, приготовленной Цзян Ю для поимки призрака.
Он тихо подошёл и схватил одну.
— …Если бы это была женщина, способная готовить такие баоцзы, то я бы, пожалуй, не против, чтобы она стала моей наложницей.
Он забрал остатки вместе с тарелкой и вернулся к книжному шкафу.
Шао Кэ тихо рассмеялся и сказал:
— Пойду заварю чай.
Поскольку Лю Хуэй любил Шао Кэ, он ничего не возразил, хотя и знал, какой пыткой обернётся для него этот напиток.
Вскоре ворчание стало реальностью.
Чтобы пробудить у Лю Хуэя интерес к государственным делам и женщинам, план Тайфу Сяо заключался в том, чтобы ввести в Хоугун особу, способную совмещать обязанности наставницы для правителя… И его проницательный взор пал на юную шестнадцатилетнюю девушку.
Её звали Хун Сюули. Она была единственной дочерью смотрителя хранилища Хун Шао Кэ и той самой создательницей «баоцзы Шао Кэ», которые так полюбились Его Величеству.
Однако в тот момент ни сам Его Величество, ни отец девушки Шао Кэ и не догадывались, кем окажется эта первая наложница.
Конец
Спустя несколько дней после встречи с призраком Ли Цзянью был вызван к Хун Лишэню.
— — Цзян Ю, я слышал, в последние дни ты пропадал в хранилище.
— — …О, можно и так сказать.
— — И что, твоё мастерство в приготовлении баоцзы выросло?
«Почему он спрашивает только об этом?» — подумал Цзян Ю, молча поднял свёрток в руке и, бесстрашно улыбнувшись, с полной уверенностью развернул его.
Содержимое оказалось на удивление приличным, что немало поразило Хун Лишэня.
— — …Разве это не значительный прогресс?
— — Мне бы хотелось на это надеяться, но готовил их не я.
— — Ну конечно, я так и знал.
Хун Лишэнь фыркнул, но Цзян Ю, не обращая внимания на его реакцию, многозначительно продолжил:
— — Эти баоцзы приготовила дочь Хун Шао Кэ-дажэня — Сюули-гунян.
Глаза Хун Лишэня расширились до предела.
— — Что ты… сказал?
Цзян Ю, притворяясь скромным, не упустил возможности похвалиться:
— — В эти дни мне было совсем нечего делать, так что я частенько пил чай в хранилище вместе с твоим глубокоуважаемым старшим братом Хун Шао Кэ-дажэнем. Ну что, завидуешь? К тому же баоцзы оказались необычайно вкусными.
— — …В то время как он всегда холоден со мной, из-за чего я пребываю в вечном унынии, со старшим братом ты… Да к тому же баоцзы, приготовленные лично Сюули…
— — Хун Шао Кэ-дажэнь считает, что известие о наличии такого брата принесёт тебе неприятности, поэтому и держится на расстоянии. Ли Шэнь-дажэнь, ты и впрямь заслуживаешь сочувствия!
— — Непростительно! Цзян Ю, отдай мне баоцзы! Я ещё ни разу их не пробовал!
Слабостью Хун Лишэня — «ледяного главы» Либу, наводившего страх на окружающих, — на самом деле были его родной брат Шао Кэ и его семья. Вряд ли кто-то мог такое вообразить.
Суметь так крепко завладеть сердцем начальника с ужаснейшим характером и вертеть им как вздумается — уже за одно это Цзян Ю считал Шао Кэ самым уважаемым человеком в мире.
Позже Ли Цзянью вместе с Лань Цюином, с которым его связала злая судьба, приняли «цветы» и стали истинными приближёнными Его Величества — но это случилось уже потом.
Конец первой истории
Большой переполох перед экзаменом Хуэйши
============================
Лужи у дорог промёрзли насквозь, пронизывающий холодный ветер заставлял втягивать голову в плечи.
В эту пору, когда при каждом шаге отчётливо слышался хруст инея, а люди не хотели покидать тепло жаровен, лишь столица империи Цветных Облаков, город Гуйян, была охвачена особым жаром.
Множество людей, полных тревоги и волнения, надежд и уверенности, а также лёгкого возбуждения, прибывали в столицу со всех концов страны. Их происхождение, статус и возраст различались, но в сердцах жила одна общая цель.
Отчаяние и надежда, радость и упадок духа, свет и преисподняя, отсеивание и успех. Время самых противоречивых чувств в году, момент, решающий будущую судьбу — время финального экзамена Гоши.
И в этом году в столицу съехалось множество самых разных людей…
— — Ха… до-добрался!
Юноша, широко раскрыв глаза, вытащил из-за пазухи немного грязный свиток с деревянными дощечками.
Взглянув на них, юноша поднял лицо, и выражение его кроткого облика внезапно стало сосредоточенным.
— — Здесь… конец пути.
Договорив, юноша зашагал к городским воротам.
序
На землю начал падать густой снег.
Наступали сумерки, но огни ночного города, казалось, не ведали зимнего холода и были полны жизни.
— — Не шути так, малый!
Перепалки и ссоры были делом обычным, поэтому прохожие лишь поглядывали на доносившиеся из-за угла выкрики и равнодушно шли мимо. И только один человек отнёсся к происходящему иначе.
— — В чём дело? Проигравший в состязании по выпивке платит за обед обеих сторон и отдаёт десять золотых лянов, не так ли?
Окружённый крепкими мужчинами, юноша казался совсем маленьким, почти ребёнком; на фоне этих верзил разница в росте была разительной.
— Не… не… не шути так! Чтобы такой малец, как ты, одолел самого Ци Чжэня по прозвищу «Бездонная бочка»?! Ты, паршивец, наверняка смухлевал?!
Вопреки хрупкому телосложению, юноша, судя по всему, обладал недюжинной смелостью. Даже окружённый толпой свирепых разбойников, он оставался невозмутим.
— …Вы сами настояли на состязании в питье, так как же я мог смухлевать? Мне-то всё равно, если вы хотите меня угостить, но, будьте добры, подавайте вино получше!
Это пренебрежительное ворчание стало для мужчин последней каплей.
— Ах ты, щенок, я тебе это припомню!
— Я с тебя всё до нитки сниму и продам!
При виде того, как свора мужчин набросилась на одного, в толпе послышались испуганные возгласы. Какими бы привычными ни были здесь потасовки, нападать всем скопом на столь юного мальчишку было явным перебором.
— Опять эта шайка из банды Синих платков.
— Сходил бы кто за людьми из Цзулянь.
— О, Цю Ин из Юаньэ лоу должен быть неподалёку! Он управится быстрее всех! Поторопитесь, не то этому парнишке несдобровать!
В напряжённом воздухе раздалось несколько глухих ударов. Окружающие, уже представив себе истекающего кровью юношу, невольно затаили дыхание.
Однако в следующее мгновение у всех глаза полезли на лоб: на мостовую вылетел вовсе не мальчишка, а те самые наглецы. В мгновение ока все мужчины оказались на земле, и лишь невредимый юноша как ни в чём не бывало стоял на прежнем месте.
— …Ну и ну, на таких даже злость сорвать не получится…
Из-за резких движений на длинную чёлку юноши налипли снежинки. Должно быть, они мешали ему: он слегка вскинул голову и раздражённо цокнул языком.
— …Ничтожества. Не умеете проигрывать — не беритесь за такие игры.
Юноша подошёл к распростёртым на земле бандитам и невозмутимо обыскал их за пазухой.
Когда он наклонился, из его собственной одежды выпал маленький кошелёк. Юноша посмотрел на него так, словно видел чужую вещь, но в конце концов недовольно хмыкнул, поднял его с земли и спрятал обратно.
— …Со всех вместе едва десять лян набралось? Ладно, сойдёт как прибавка.
Обыскав одежду каждого из мужчин, юноша стремительно удалился, словно и не замечая на себе ошеломлённых взглядов зевак.
— По… по-по-постойте! А как же счёт в нашем заведении?!
Хозяин винной лавки, где проходило состязание, движимый неумолимым купеческим инстинктом, бросился вслед за юношей, но тот лишь холодно взглянул на него.
— Тряси долг с тех олухов. Раз я выиграл, они обязаны оплатить все расходы. Ты не к тому человеку обращаешься за деньгами.
— Н-но… те десять золотых лян…
— Это моя награда. А их можешь хоть догола раздеть и продать.
Как ни причитал несчастный хозяин, юноша не проявил ни капли сочувствия.
Свидетели случившегося, не скрывая волнения, провожали взглядом фигуру юноши, пока тот не скрылся во тьме. Один из молодых людей присвистнул.
— А он не промах.
Бросив взгляд на вещь, выпавшую из кошелька юноши, он вспомнил об одной деревянной дощечке.
(«…Надо же, это и вправду он».)
Счёты звонко щёлкали.
— Послушай, Сю Ли.
Щёлк-щёлк, бам.
— Да что же это такое! Не игнорируй меня, я ведь сегодня пришёл специально, чтобы поговорить.
Сю Ли продолжала считать, не поднимая головы.
— Послушай, ты ведь снова собираешься куда-то уехать? Я уже повсюду слышал слухи о том, что ты опять берёшь отлучку. Когда ты вернёшься на этот раз? Неужто пропадёшь на несколько месяцев, как прошлой весной?
Несмотря на настойчивость мужчины, Сю Ли всё так же, не поднимая глаз, невозмутимо продолжала работать на счётах.
— Пора бы уже и честь знать. Ты уже совсем взрослая, хватит вечно скитаться где попало, пора бы и остепениться, найти постоянное место. Не можешь же ты вечно липнуть к Цзинь Ланю, верно? Кстати говоря, мои родные в последнее время тоже прожужжали мне все уши о сватовстве… В общем, родители места себе не находят.
— Благословение я тебе дам охотно, но вот на подарок к свадьбе даже не рассчитывай.
От прямолинейного ответа Сю Ли тон мужчины внезапно стал грубым.
— О чём ты вообще? Не очень-то мне и нужно твоё подношение! Слушай сюда: нам обоим к первому месяцу нового года исполнится семнадцать. Мне-то, как мужчине, проще, а вот тебе стоит поскорее найти мужа. Нелегко будет отыскать такого чудака, который возьмёт тебя в жёны без приданого… Впрочем, моя семья богата, так что наличие приданого для меня не важно.
— …Сань Тай.
Сю Ли наконец отложила дела, тяжело вздохнула и подняла на него взгляд.
Перед ней стоял её друг детства. Если судить непредвзято, внешне он был вполне хорош собой, даже выше среднего, но, к несчастью, Сю Ли, привыкшая к обществу таких людей, как Цзинь Лань, не питала к нему никаких особых чувств.
— Выйду я замуж поздно или вовсе останусь одна — тебя это не касается… Честное слово, вечно ты мешаешь мне работать. В общем, мне сегодня недосуг с тобой возиться: нужно привести в порядок учётные книги, а потом ещё снег расчистить. Сань Тай, иди-ка ты домой.
— Не называй меня Сань Тай! Зови меня Цин Чжан!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
