— Подумать только, тот сяогунцзы оказался кандидатом на экзамен хуэйши.
Сю Ли, в последний раз помогавшая в Юаньэ лоу, вздыхала, щёлкая костяшками на счётах.
— Надо же, к тому же в двенадцать лет занять первое место в списке экзамена чжоуши… Возможно, он талант, который превзойдёт даже Цзян Ю.
Вот почему он так отчаянно искал те деревянные дощечки.
— А ещё он очень странный: стоит ему выпить вина, как он тут же меняется. Он правда после того случая не остался в доме Сю Ли, а отправился искать дешёвую гостиницу?
— Да, он настаивал, что раз генерал Лань купил ему вина, то он обязан уйти. Он даже хотел оставить деньги в благодарность за заботу, но мы, конечно, насильно вернули их ему.
— Какой честный ребёнок.
— …Старшая сестра Хутэ, среди гостей в тот день был Шэншан, разве тебя это не поразило?
— Я догадалась об этом заранее. На всём свете есть лишь один мужчина лет двадцати, к которому Лань обращается, используя вежливые формы.
«Как и ожидалось от человека с таким намётанным глазом», — невольно восхитилась в душе Сю Ли.
— Ах, сегодня ведь твой последний рабочий день, Сю Ли?
— А?
Стоило ей обернуться, как её подбородок перехватили мягкие пальцы; Сю Ли изо всех сил попыталась высвободиться.
— Ста… старшая сестра Хутэ?
— Я ведь говорила, что хочу кое-что тебе подарить? Это секреты макияжа и набор косметических принадлежностей. Каждая из первых красавиц нашего весёлого квартала выбрала для тебя по одной лучшей вещице. Пользуйся ими с умом.
— Ой?! Макияж и всё прочее мне ни к чему.
— Ты должна твёрдо запомнить: макияж — это боевое облачение женщины. Идя на битву, ты обязана его надеть. Тогда ты уж точно не заплачешь.
Сю Ли пристально смотрела на Хутэ.
Мягкие пальцы Хутэ принялись наносить на лицо Сю Ли лёгкий макияж.
— Если заплачешь, макияж будет испорчен. Каким бы нежным ни был грим, лицо станет безобразным. Поэтому, как бы горько тебе ни было, плакать нельзя.
— …
— Ты ведь пойдёшь? Сражаться, притом в одиночку.
Горло Сю Ли судорожно дёрнулось.
— Будь сильной. Я горжусь твоим мужеством и решимостью.
— …Старшая сестра Хутэ.
— Ну всё, не плачь! И не вздумай недооценивать мою осведомлённость, Сю Ли. Это вовсе не то же самое, что каникулы прошлой весной или летом — я с самого начала знала, что этот отпуск затянется. Но… если станет тяжко, ты в любое время можешь вернуться.
— Именно потому, что ты так добра ко мне, я чувствовала… что не могу тебе сказать…
— Глупая девочка, если ты сама себе отсечёшь пути к отступлению, разве сможешь выстоять до конца? Ты всегда можешь вернуться, моя сяогунян!
— У-у…
— Вот видишь, я же говорила, что плакать нельзя. Слушай внимательно: что бы люди о тебе ни говорили, ты не должна терять женского достоинства. Даже стоя на одной сцене с мужчинами, не превращайся в мужчину. Ты должна, оставаясь женщиной, совершать то, на что не способны мужчины. Всё в порядке, я лучше всех знаю, какая ты старательная девочка.
Хутэ нежно коснулась губами век Сю Ли, и на её алых губах заиграла улыбка.
— Если кто-то посмеет тебя обидеть, только скажи мне. Если этот мужчина явится в квартал развлечений, я уж точно заставлю его страдать!
— …Из твоих уст, старшая сестра Хутэ, это не звучит как шутка.
— Потому что я говорю серьёзно. А ну-ка, расправь плечи и выше голову.
Увидев, как Сю Ли изо всех сил вскинула голову, Хутэ улыбнулась.
— Иди. Ты непременно станешь прекрасной женщиной.
Спустя несколько дней после того переполоха Сю Ли отправилась в подготовительное общежитие, открытое специально для кандидатов на экзамен хуэйши.
Несмотря на то что она постоянно ловила на себе полные сомнений и бесцеремонности взгляды, Сю Ли ни за что не опускала голову.
— Так это и впрямь ты — единственная женщина среди кандидатов.
— …Ду Инъюэ.
— Я так и думал, что встречу тебя. Ха-ха, кажется, на нас смотрят как на диковинных зверушек…
Шепотки вокруг внезапно стали громче, и Ду Инъюэ неловко усмехнулся.
— …Похоже, тут появятся и другие диковинные зверушки.
— Младший брат генерала Лань тоже стал героем слухов. Говорят, это может быть он.
— …Младший брат генерала Лань?! Он тоже участвует в экзамене?!
— Я слышал именно об этом, Сю Ли.
Ду Инъюэ посмотрел на Сю Ли снизу вверх.
— Мы обязательно должны сдать!
Услышав эти решительные слова, Сю Ли кивнула.
— Да, непременно!
— Тогда пойдём… Кстати, макияж тебе очень идёт!
— …Я знаю, что не сильна в этом, так что можешь не утешать меня…
Так они вдвоём направились в подготовительное здание.
Третий год эры Шанчжи, тройка лучших, успешно сдавших государственный экзамен:
Первое место (чжуанъюань) — Ду Инъюэ (мужчина, 13 лет)
Второе место (банъянь) — Лань Лунлянь (мужчина, 18 лет)
Третье место (таньхуа) — Хун Сюули (женщина, 17 лет)
Конец второй истории
Фронт посещения больных необычен?
============================
Это случилось вскоре после Нового года.
Стояла пора, когда изо рта вырывался белый пар, а ледяной ветер, способный, казалось, заморозить до смерти, нещадно хлестал по лицу. Несмотря на то что в такое время любому хотелось укрыться в тёплом помещении, для детей это правило не работало.
— Эй, Лю Цзинь! А ну стой!
Сю Ли бежала сквозь облака пыли, пытаясь поймать сорванца. Холодный воздух, пробирающий до костей, для раскрасневшейся Сю Ли был в самый раз.
— Ладно бы ты не делал уроки, но зачем в последнее время мешаешь другим детям?! Испорченным тобой жертвенным бумагам уже нет счёта. К тому же ты осмелился изрисовать даже стены храма!! Сегодня я тебя ни за что не отпущу! Лю Цзинь!
— Хе-хе-хе, попробуй поймай, если сможешь!
Юноша Лю Цзинь обернулся и, показав язык, припустил ещё быстрее. Добежав до берега реки, он, словно обезьяна, начал карабкаться на дерево.
— Сможете догнать меня здесь, учитель Сю Ли?
— …А ну подожди у меня.
Сю Ли засучила рукава и ухватилась за ствол. Хотя ей было далеко до ловкости Лю Цзиня, она всё же, пошатываясь, полезла вверх. Мальчик радостно улыбнулся, но Сю Ли, сосредоточенная на подъёме, этого не заметила. Стоило ей немного приблизиться, как Лю Цзинь ловко перескакивал на другую ветку. В тот самый момент, когда она, вконец разозлившись, попыталась броситься вдогонку, её нога соскользнула.
Ветка сильно качнулась, и Сю Ли, не успев среагировать, оказалась в воздухе.
Мгновение спустя в ледяной речной воде взметнулся огромный столб брызг.
— Скорее всего, это простуда.
Цзинь Лань прикоснулся ладонью к пылающему лбу Сю Ли.
Лицо лежащей в постели Сю Ли было ярко-красным, глаза из-за прилившей крови блестели, а дыхание было тяжёлым.
— Прыгнуть в реку в лютую зимнюю стужу… Хорошо ещё, что сердце не остановилось.
— Ах… Надо же, простуда… Сколько лет уже не болела…
— Пожалуйста, не говорите. Я принесу тёплое питьё и пакет со льдом, подождите немного.
Мягкий голос Цзинь Ланя звучал очень приятно. Должно быть, из-за болезни, которой не было долгое время, Сю Ли немного впала в детство — она невольно ухватилась за рукав Цзинь Ланя, когда тот собрался уходить.
Почувствовав, что его тянут за рукав, Цзинь Лань, казалось, немного удивился. Увидев, как Сю Ли в спешке разжала пальцы, он не сдержал горькой улыбки.
— Прости… Я веду себя как ребёнок…
Слушая её сухой голос, Цзинь Лань подтянул стул к кровати, сел и мягко убрал с её лба чёлку, прилипшую от пота. Вытирая пот платком, он нежно произнёс:
— Я рядом с тобой, поэтому, пожалуйста, засыпай.
— …Рука Цзинь Ланя… такая прохладная, так приятно…
Услышав эти слова, Цзинь Лань положил руку, которую собирался убрать, на лоб Сю Ли.
От этого прохладного прикосновения Сю Ли, словно успокоившись, закрыла глаза.
Перед лицом Сю Ли, уснувшей точно ребёнок, ладонь Цзинь Ланя соскользнула с её лба на щёку и ухо — эти места тоже пылали жаром, словно подтверждая сильную лихорадку.
(…Совсем как дитя…)
Слова Сю Ли заставили Цзинь Ланя опустить длинные ресницы.
Время, когда Сю Ли могла жить как ребёнок, было слишком коротким.
С тех пор как умерла её мать, она больше не позволяла себе капризничать ни перед кем. Один за другим сбегали слуги, прихватив с собой немалую часть имущества, и Сю Ли была первой, кто принял эту суровую реальность.
В один прекрасный день она своими маленькими ручками взяла на себя готовку, уборку и стирку, ведя за собой Шао Кэ и Цзинь Ланя, которые впали в оцепенение, потеряв дорогого человека.
В то время плоды стараний Сю Ли выглядели весьма плачевно: рис в каше больше напоминал размазню, еда была пересолена, горы книг в углу комнаты считались «прибранными», а одежда развешивалась сушиться, когда с неё ещё вовсю текла вода. И всё же благодаря этому Шао Кэ и Цзинь Лань наконец пришли в себя.
(…Если бы тогда я смог лучше взять себя в руки…)
Цзинь Лань до сих пор досадовал: если бы первым в себя пришёл он сам, Сю Ли всё ещё могла бы оставаться ребёнком, окружённым заботой. Мысли о собственной беспомощности в то время, когда он не знал, что делать, до сих пор не давали ему покоя.
Вспомнив то ощущение, когда его тянули за рукав, Цзинь Лань улыбнулся — в детстве Сю Ли часто так поступала.
Единственными, перед кем она могла хоть немного побыть ребёнком, были лишь он сам и Шао Кэ.
Для Цзинь Ланя это было и радостью, и честью.
Цзинь Лань наклонился и что-то тихо прошептал Сю Ли на ухо.
(…Лань, Цзинь Лань)
Ребёнок, протянувший руку, чтобы ухватиться за собиравшегося уйти юношу, не удержал равновесия и скатился с кровати.
Встревоженный этим звуком юноша обернулся, и на его обычно бесстрастном лице отразилось мимолётное волнение.
Он быстро вернулся и бережно поднял ребёнка на руки.
— Разве я не просил тебя спать смирно?
В его голосе не было чувств, но, несмотря на это, она радостно залепетала и рассмеялась.
— У тебя всё ещё жар, поэтому не ворочайся и хорошенько укройся одеялом.
— Надо же, с такой серьёзностью говорить подобные вещи трёхлетнему ребёнку! Ты и вправду забавный, Цзинь Лань.
Позади раздался звонкий смех. Цзинь Лань, уложив ребёнка в постель, обернулся.
— Фужэнь, где лекарство?
— Ох, я принесла. А вообще, Сю Ли и впрямь очень привязана к Цзинь Ланю.
Женщина белыми тонкими пальцами ущипнула Цзинь Ланя за его всё ещё ничего не выражавшую щёку.
— Что вы делаете?
— Разве я не говорила тебе не ходить весь день с таким похоронным лицом? Такое симпатичное личико пропадает зря.
— Улыбаться мне или нет — моё личное дело, всё равно от этого ничего не изменится.
— Вот как? А мне кажется, тогда Сю Ли хотя бы не стала бы сама выбираться из постели.
Цзинь Лань вздрогнул и обернулся: маленькая Сю Ли снова вылезла из-под одеяла.
— Цзинь Лань, улыбнись.
— Видишь? Ну же, скорее улыбнись ей. Разве я не приказывала тебе улыбаться хотя бы раз в день?
Перед лицом хозяйки, которая специально уселась на кровать, готовясь вместе с Сю Ли поглазеть на представление, Цзинь Лань слегка затрепетал.
— Ой-ой, неужели настало время для улыбок?
Вошедший с мешочком льда Шао Кэ тоже с радостью примкнул к числу зрителей.
— К-как я могу улыбаться, когда вы все так на меня уставились?
— О чём ты? Если бы ты хихикал там в одиночестве, то выглядел бы как дурачок.
(…!)
Видя, что Цзинь Лань упорно отказывается улыбаться, Сю Ли в конце концов насупилась.
— Ой-ой, кажется, мы испортили настроение маленькой принцессе.
— В таком состоянии мы с ней не совладаем. Цзинь Лань, бери ответственность на себя. Вот, дай ей это лекарство, охлади ей лоб и уложи спать, иначе ночью жар поднимется снова.
Всучив отвар и мешочек со льдом Цзинь Ланю, родители Сю Ли поспешно вышли.
Цзинь Лань посмотрел на крошечную спину девочки, которая свернулась клубочком, обидевшись. Он попытался перевернуть Сю Ли лицом к себе, но та мёртвой хваткой вцепилась в одеяло и не отпускала, так что Цзинь Ланю пришлось переворачивать её вместе с одеялом.
От такой неожиданной тактики девочка широко распахнула глаза, а затем, взглянув на лицо Цзинь Ланя, тихонько улыбнулась.
Только в этот миг Цзинь Лань заметил, что и сам улыбается. Он невольно вздохнул: раньше он всегда крутил взрослыми как хотел, но перед хозяевами этого дома оказался совершенно бессилен.
И всё же это чувство отнюдь не было неприятным.
— Ну всё, пожалуйста, спи смирно и лекарство выпей как следует.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
