И в самом деле, Лун Лянь постоянно где-то бродил. По сравнению с Ду Инъюэ и Сюли, которым вложили в голову лишь самые базовые знания географии ради государственных дел, он, несомненно, знал Хулянь гораздо лучше. На самом деле именно он был тем человеком, который, не колеблясь, в одиночку и верхом на лошади за кратчайшее время добрался до деревни Шижун.
Но как ни крути, это же Лун Лянь. Тут не то что тень беспокойства — тут закрадывалось все семнадцать или восемнадцать слоёв тревоги. Хотя они и понимали, что он искренне предложил это ради своих «душевных друзей», принять его доброту без задней мысли было сложно. И то, что это число остановилось на столь странной отметке в семнадцать или восемнадцать, уже само по себе служило доказательством: они не то чтобы совсем не доверяли Лун Ляню.
Сюли на всякий случай решила уточнить.
— Ты правда… правда сможешь отвести нас в какое-нибудь из новых популярных мест? Не затащишь нас в какую-нибудь глушь, известную только тем, что там упражняются бессмертные? Нам не придётся пробираться сквозь водопады или лезть на скалы?
— Туда можно обернуться за один день. А те места, что заслуживают особого ожидания, я приберегу для будущего.
— Это… такое известное место, о котором знают даже мои соседи?
— Разумеется. Это гарантирует, что ты тоже приобщишься к тому, что сейчас в моде.
— А? К-какой ещё моде?
— В этом нет ничего плохого, Сюли, давай положимся на Лун Ляня.
Ду Инъюэ, этот добряк, который баловал Лун Ляня даже больше, чем Сюли, выразил своё согласие.
В итоге Сюли, хоть и не была столь мягкосердечной, как Ду Инъюэ, всё же в конце концов кивнула.
— Ладно, тогда рассчитываем на тебя.
— Хе-хе… Обещаю, ты не разочаруешься. Кстати, ради пущего изящества я бы хотел, чтобы в обеде была целая рыба, от головы до хвоста.
— Хорошо, не расстраивайся, я положу тебе сушёных сардин. Это вполне сойдёт за изящество.
— О, Сюли, ты тоже так делаешь? Я тоже, когда есть повод для радости, ем вместе с настоятелем сушёную мойву с головой и хвостом. И дёшево, и для костей полезно, и отходов нет — настоящий способ убить трёх зайцев одним выстрелом.
— Как и ожидалось от Ду Инъюэ, ты понимаешь мои старания.
Сюли и Ду Инъюэ переглянулись и рассмеялись. В каком-то смысле они ничуть не уступали Лун Ляню, иначе они никогда не стали бы его «душевными друзьями». Наблюдавшая за ними со стороны Сянлин наконец кое-что осознала.
— А? В этот раз на выходных и у Цзинь Ланя, и у Янь Цина дела?
Тем вечером Сюли рассказала о своих планах вернувшемуся поздно Янь Цину и была крайне удивлена его ответом.
К слову, сейчас они были на кухне, где Сюли готовила для Янь Цина простой поздний ужин. Зайдя на кухню попить воды, она обнаружила там огромную «мышь» с громко урчащим животом.
«Мышь», пойманная на воровстве сушёной хурмы и получившая за это нагоняй — то есть Янь Цин, — послушно сидел за столом, пил чай и ждал, когда приготовится еда.
— Прости… Как бы это сказать… Есть вещи, которые я просто обязан сделать…
На самом деле Янь Цину хотелось плакать больше всех. Ведь предложение Сюли было воплощением его идеального отдыха. Почему, ну почему он должен жертвовать таким отпуском ради этой работы?
— Какая жаль, значит, пойдём только вчетвером. Вот, твоя каша.
— О-о, выглядит очень вкусно, приступлю без церемоний.
Сюли села напротив Лан Яньцина и смотрела, как он жадно ест.
— Янь Цин.
— А?
— Спасибо тебе за этот год.
Янь Цин оторвался от миски и посмотрел на Сюли. Затем он протянул правую руку и легонько щёлкнул её пальцем по щеке.
— Послушай, сяоцзе.
— Сюли-сяоцзе, ты слишком уж отдаёшь всю себя работе.
— …?
— Ты слишком много отдаёшь разным людям. И в то же время слишком мало просишь взамен.
Она всегда старалась быть «идеальной» в одиночку. Янь Цин и Ду Инъюэ были одними из немногих коллег, у которых Сюли могла попросить о помощи. Но эти двое, на которых она могла опереться, скоро должны были её покинуть.
Именно поэтому сейчас, когда напряжение спало, на её лице невольно отразилась сильная тревога.
— Но как же ты, Янь Цин? Я постоянно пользуюсь твоей помощью, но сама ничего для тебя не сделала.
— Я? Я всегда делаю только то, что мне по силам. Поэтому никогда не чувствую себя обделённым. Если становится совсем туго, я тут же перекладываю дела на Юй Шуня. Но ты ведь другая, Сюли-сяоцзе?
— Но ведь есть много вещей, которые не получатся, если не заставлять себя.
— Это так, но если не заполнять эти пустоты, то игра не стоит свеч. Например, ты могла бы хотя бы сказать: «Послушай, Янь Цин. В этот раз я так старалась, просто невероятно. Я же лучший помощник для своего начальника? Так что похвали меня побольше». Даже Цзинь Лань, который не то чтобы сильно перетруждается, в конце концов нарочно спрашивает: «Ну как?», чтобы получить твою похвалу.
Глядя в весёлые глаза Янь Цина, Сюли не выдержала и прыснула со смеху.
— Послушай, Янь Цин, почему ты всегда так балуешь других?
— Да не то чтобы… В работе я с тобой довольно строг. Думаю, любой другой на твоём месте уже вопил бы: «Будьте ко мне повнимательнее, я же новичок!». А обычная сяоцзе точно сказала бы: «Вы что, шутите? Неужели нельзя дать мне отдохнуть подольше? Или хотя бы прибавьте жалованье!». То, что ты принимаешь всё это как должное — лучшее доказательство того, что ты слишком усердствуешь. С моей стороны, я изначально хотел сам заполнить этот пробел, но ты мне ничего не говоришь, так что мне остаётся только пользоваться такими случаями и стараться изо всех сил.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
