Как и в прошлые годы, он остановился на ночлег в квартале неподалёку от Гуйяна, чтобы немного отдохнуть в пути.
Приближались сумерки. Из окна было видно, как по улице спешно проходят люди.
Он прищурил свои ясные глаза и со второго этажа террасы внимательно принялся разглядывать выражения лиц прохожих. Когда-то это было частью его работы, но он уже и не помнил, когда это превратилось в бессознательную привычку.
В облике пешеходов не было и тени того беспокойства, которое обычно наступает после восшествия на престол нового короля.
В глазах короля, взирающего на неведомую даль, не было места простому люду. В прошлом году это заставило его разразиться гневным криком.
(…Похоже, в этом году можно обойтись без поучений).
Вдруг он заметил, что снаружи кто-то негромко спорит.
— …Пустите меня.
— Разве не ты отправляла письмо в прошлом году?..
— Вот именно, вечно лезешь первой…
Он разжал плотно сомкнутые губы и открыл дверь.
— …Вы что-то хотели?
Три молодые девушки, работавшие в гостинице, вздрогнули от неожиданного вопроса и округлили глаза.
Внимание мужчины привлёк поднос в руках девушки, стоявшей посередине. На небольшом блюде лежала свежая выпечка.
Девушки одновременно залились краской, и та, что была в центре, порывисто протянула поднос.
— М-может, это и не в вашем вкусе, но, пожалуйста, угощайтесь! Мы сами их испекли.
— …Я могу это принять?
— К-конечно.
— Что ж, я обязательно попробую. Это очень любезно с вашей стороны.
Прежде чем взять поднос, он протянул руку к волосам девушки и пальцами поправил едва не выпавшее украшение, и лишь после этого принял угощение.
— Вы, должно быть, очень старались. По-настоящему завидую мужчинам, которым удастся завоевать ваши сердца.
Улыбающиеся девушки покраснели до самых кончиков ушей. В растерянности они низко поклонились и вместе бросились вниз по лестнице. Когда он закрыл дверь, до его слуха уже не долетел их восторженный визг.
— Какой же он всё-таки красивый и очаровательный дедушка!!
I
Это случилось зимой, незадолго до того, как Сю Ли должна была сдавать государственные экзамены.
В тот день Цзян Ю получил отчёт о том, что Сю Ли успешно прошла квалификационный экзамен, и был в необычайно хорошем расположении духа.
(— Отлично справилась).
Теперь можно было браться за столичный экзамен. С лета он стал её учителем и, видя её старания с такого близкого расстояния, Цзян Ю чувствовал глубокое волнение. Его брови были нахмурены не так сильно, как обычно, когда он обсуждал текущие дела с королём.
— Скоро станут известны имена всех, кто успешно сдал экзамен в провинции. Передайте Либу распоряжение подготовиться, чтобы к началу нового года можно было просмотреть ответы и списки лучших кандидатов из каждой провинции.
— Угу.
От того, с каким безучастным и вялым видом отозвался Лю Хуэй, на лбу Цзян Ю пролегла ещё одна морщина.
— …Поскольку это будет первый государственный экзамен для женщин, можно ожидать различных беспорядков и неудобств. Ведь женщине придётся несколько дней жить среди мужчин. Нужно как можно скорее решить все возможные проблемы, начиная с отхожих мест.
— М-м.
— …И, пожалуйста, обдумайте тему для финального дворцового экзамена. В этом мы ничем не сможем вам помочь.
— Ага!
Заметив, как мелко дрожит рука Цзян Ю, стоявший рядом Цю Ин невозмутимо сделал шаг вперёд.
— …Губернатор провинции Хэй, Чжао Юй-дажэнь, прибудет через несколько дней. Он просит аудиенции перед праздничными поздравлениями.
— Ага! Ага!
— Говорят, в покоях Его Величества произошло убийство соломенного чучела.
— М-м… — М-м!? Ч-ч-что!?
Лю Хуэй, до этого витавший в облаках, резко изменился в лице.
— Соломенное чучело, в которое я, ван, вложил всю свою искренность и любовь, убито?! Утром оно было в порядке!! Проклятье… Проникнуть в мою спальню без спросу — на это нужны немалые умения. Я этого не прощу! Цю Ин! Немедленно усильте патрулирование дворца…
— Ты что, идиот?!
Свиток вылетел из рук Цзян Ю, подобно копью.
Если бы Лю Хуэй хоть немного ослабил бдительность, то непременно получил бы свитком прямо в межбровье и повалился на пол.
— И когда их успело стать так много?! Совсем скоро наступит безумная предновогодняя суета, а ты всё ещё занимаешься подобными вещами? Ты!..
— Я… я сделал это ночью, после того как закончил все дела! Что в этом плохого?
Лю Хуэй выкрикнул это рефлекторно и тут же понял, что сболтнул лишнего, но было уже поздно. Он увидел, как за его спиной хихикает Цю Ин.
— Вот оно что, значит, вы занимались этим по ночам, поэтому днём не можете сосредоточиться на работе…
— М-м? Нет, дело не в этом. На самом деле, в последнее время я постоянно думаю об одном деле.
Выражение лица Лю Хуэй стало серьёзным, отчего Цзян Ю и Цю Ин тоже подобрались.
Лю Хуэй отложил кисть, нахмурился, сцепил пальцы в замок и глубоко вздохнул.
— Мне кажется, что отношения между мной и Сю Ли никак не продвинулись с самой весны.
Кап, кап, кап… Бум.
…Прошло много времени, но ни Цзян Ю, ни Цю Ин не проронили ни слова. Нет, они просто не могли ничего сказать.
Цю Ин медленно потер виски.
(Т-только сейчас заметил?..)
Ощущая сочувствие и жалость, Цю Ин очень хотел погладить короля по голове и утешить его.
Цзян Ю же с совершенно бесстрастным лицом, словно на нём была маска, полностью проигнорировал слова короля и вернулся к работе.
Но Лю Хуэй не отступал.
— До наступления нового года нам нужно найти решение и стратегию. В следующем году Сю Ли станет ещё более занятой. Как говорится, дорога в тысячу ли начинается с первого шага.
Цю Ин подумал, что слова верные, так оно и есть. К сожалению…
(Этот первый шаг так и не был сделан).
Дорога в тысячу ли ещё даже не началась.
Под пристальным взглядом, напоминающим щенячий, Цю Ин лишился дара речи. Он не знал, как выразиться, чтобы сообщить королю правду и при этом не ранить его.
— Ну, это… да…
— Цю Ин, не потакай ему. Оставь его в покое.
— Цзян Ю, ты такой холодный! Разве плохо, если подданный выслушает печали своего господина?
Взгляд, подобный ледяным иглам, вонзился в Лю Хуэй. Затем, к общему удивлению, Цзян Ю придвинул стоявший рядом стул и сел подле Лю Хуэй. Налив себе чаю, он принялся пить его в одиночестве.
— …Что ж, я не прочь послушать. Уж не знаю, чего ты ждёшь от меня в таком деле?
Даже Лю Хуэй понял, что ошибся с выбором собеседника. Страшно было представить, во что превратится разговор о любви с Цзян Ю. Но Лю Хуэй был в отчаянии. Он решил, что пусть это будет даже Цзян Ю, лишь бы кто-то выслушал.
Лю Хуэй принял величественный вид и послушно положил руки на колени.
— Она вышла за меня, вана, чтобы заработать… и как только её обязанности были исполнены, она сразу же забрала вознаграждение и поспешила исчезнуть с моих глаз.
— …О как.
Цзян Ю подумал, что хотя это и правда, звучит так, будто речь идёт о какой-то коварной и дурной женщине.
— Чтобы она не забыла обо мне, я с тех пор отчаянно посылал ей подарки. Письма тоже отправлял каждый день… Но она, возможно, заботясь о моём положении, почти не отвечает на них.
Это действительно было правдой, но с оговорками. Если слушать только его слова, то казалось, будто он — глупец, который не замечает, как его обманывают и используют, принимая бесконечные подношения.
— И вот уже конец года, а я обнаружил, что мы никуда не продвинулись.
Цзян Ю не нашёл, что ответить, и снова приник к чаю. Цю Ин прислонился к стене, изо всех сил сдерживая порыв расхохотаться. Живот разболелся сильнее, чем после изнурительной тренировки.
Лю Хуэй продолжал, запинаясь и отчаянно подбирая слова:
— Когда мы жили вместе, она хоть и была вспыльчивой, но оставалась очень нежной. Она прекрасно готовила сладости и каждый вечер мастерски играла для меня на эрху, я был по-настоящему счастлив. Платок с вышитой сакурой — моё сокровище на всю жизнь. После расставания с ней мне было очень одиноко, но я терпел… Однако ходят слухи, что она поглощена заботами о пропитании и каждый день проводит бодро и весело.
Чай в чашке подошёл к концу. Цзянь Ю пожалел, что под рукой не оказалось горячей воды. Воцарилось тягостное молчание.
— Она идёт прямиком к своей мечте, а что до моих дел… Впрочем, это неважно. Сейчас я каждый вечер мастерю соломенных кукол, молясь и приглядывая за тем, чтобы её мечта сбылась.
Загадка множащихся соломенных кукол разрешилась.
— Однако в следующем году, в зависимости от обстоятельств, велика вероятность, что нам придётся расстаться. До тех пор я хотел бы хоть немного, но сократить расстояние между нами.
Глядя на короля, который обратился к нему с глубоким поклоном и просьбой, Цзянь Ю облился холодным потом. Он явно хотел прикрикнуть на него, требуя вернуться к работе… но после этих слов передумал.
— …Ну, хорошо, для начала просто выпейте чаю.
— А, да. Я выпью.
Трудно было вообразить, что это разговор между королём и подданным.
Цзянь Ю порывисто взглянул на «специалиста в подобных делах», но тот, согнувшись, дрожал всем телом, словно в судорогах — похоже, толку от него сейчас не было. Право слово, в самый важный момент он ничем не может помочь.
Заметив это, Лю Хуэй уставился на него снизу вверх. Цзянь Ю сглотнул слюну.
В глазах, сверкающих, словно у щенка, читалось ожидание: он явно надеялся, что ему подскажут какую-нибудь идею.
— Иди к кому-нибудь другому.
Очевидно, Цзянь Ю мог сказать только это.
Троица пребывала в необъяснимом напряжении, у каждого на то были свои причины. Когда обстановка накалилась до предела и была готова взорваться —
Лю Хуэй и Цю Ин внезапно одновременно подняли головы.
Цзянь Ю проследил за их взглядами и изумился. Неизвестно когда дверь оказалась открыта.
— …Какая медленная реакция, Цю Ин.
На вошедших были доспехи, соответствующие их высокому положению, и, несмотря на простое облачение, в их позах, преисполненных достоинства, не было ни единого изъяна.
Узнав их, Цю Ин быстро убрал руку с эфеса меча. Он сжал кулак и отдал честь, как и подобает при встрече с начальством.
Лю Хуэй был несколько удивлён редким гостям.
— Разве это не дацзянцзюнь Хэй и дацзянцзюнь Бай?
В комнату вошли два дацзянцзюнь, командующие гвардией — правой и левой армиями Юлинь.
II
— Устроить состязания в боевых искусствах до конца года? Не на Новый год?
Лю Хуэй засомневался, услышав предложение двух дацзянцзюнь. Если бы это были состязания в честь праздника, это было бы понятно, но…
— Я понимаю, что сейчас время хлопотное, — Бай Лэйянь, дацзянцзюнь правой армии Юлинь, выглядел немного смущённым. — Мы не планируем ничего масштабного, вроде состязаний в присутствии Его Величества. Только внутри армии Юлинь.
— …Но почему именно в конце года?
Лю Хуэй посмотрел на Цю Ин, который сохранял почтительную позу перед начальством, но тот, похоже, тоже слышал об этом впервые и лишь покачал головой.
— А-а… Эй, Яоши, ну что ты молчишь, объясни всё нормально.
О немногословности и беспристрастности Хэй Яоши, начальника Цю Ин и по совместительству дацзянцзюнь левой армии Юлинь, ходили легенды. Но ещё больше он был известен своим…
— …А? Я тебе говорю! Ты вообще кто такой? Я не нанимался быть переводчиком твоего выражения лица. Вечно ты с этой каменной физиономией. По сравнению с твоим лицом маска шаншу Хубу кажется куда милее. Ты вообще шевелиться собираешься?
Таковы были отношения между двумя дацзянцзюнь, между которыми вечно летели искры.
Хэй Яоши мог не произнести ни слова, но ссора всё равно вспыхивала легко. Нахлынувшая жажда крови заставила Цю Ин вздрогнуть и сделать шаг вперёд. Однако —
Оба дацзянцзюнь одновременно обернулись к Цю Ин.
— Дурак. Как ты смеешь вести себя так вольно перед Его Величеством, быстро отступи. В последнее время ты совсем не тренировался, верно, Цю Ин? Если хочешь быть гражданским чиновником — смени должность. А если ты генерал армии Юлинь, то соизволь заявляться на тренировочную площадку.
Дацзянцзюнь Хэй тоже слегка кивнул. Поймав бессловесный взгляд Яоши, Цю Ин, осознавая, что в последнее время пренебрегал тренировками под предлогом занятости, стыдливо склонил голову. Для Цю Ин, который выбрал левую армию Юлинь именно из-за Хэй Яоши, признать, что его заторможенная реакция была замечена, было невыносимо стыдно.
— …Есть. Прошу прощения. Я обязательно явлюсь, рассчитываю на ваше наставничество.
— Ладно, в такое время ничего не поделаешь, ты ведь не один такой.
Оба дацзянцзюнь быстро обменялись взглядами.
Бай Лэйянь, вероятно, тоже осознал, что здесь не место для перепалок. Он шумно выдохнул и снова повернулся к Лю Хуэй.
— Ваше Величество, я смирю гордыню и скажу как есть: на самом деле боеспособность армии Юлинь к концу каждого года падает до восьмидесяти процентов. Если говорить точнее, аномально низкими становятся рвение и боевой дух.
— …А?
— В это время, как бы мы с Яоши ни угрожали им, ни избивали их, даже если привяжем к огромным камням и бросим в реку, от них всё равно будет меньше толку, чем от набедренной повязки с оборванными завязками. Или, скажем, толку от них примерно столько же, сколько от повязки вон того типа, погрязшего в вине и женщинах.
Тут уж и Цю Ин не смог больше молчать.
— Я не могу просто пропустить это мимо ушей, дацзянцзюнь Бай.
— Хм, и что же? Есть чем похвастаться по сравнению со мной?
— Генералу не подобает так выражаться! От меня куда больше пользы, чем от повязки с оборванными завязками!
Лю Хуэй с интересом прислушивался к этому неожиданному диалогу, а на лбу Цю Ин прибавилось морщин. Разговор ни к чему не вёл.
В этот момент привыкший ко всему Хэй Яоши взглядом испросил дозволения у Лю Хуэй и в следующее мгновение, без всякого предупреждения, выпустил две стрелы одну за другой из маленького лука, висевшего у него на поясе. Он безжалостно целился прямо в них двоих…
Если бы на месте Цю Ин и Бай Лэйянь был кто-то другой, исход, несомненно, был бы плачевным.
Когда в комнате снова воцарилась тишина, Хэй Яоши как ни в чём не бывало слегка поклонился Лю Хуэй, подавая знак продолжать.
Лю Хуэй и Цзянь Ю, которым довелось краем глаза увидеть всю суровость армии, побледнели и лишились дара речи.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
