— …Если бы удалось полностью истребить саранчу до начала зимней спячки — она бы не смогла отложить яйца.
Говоря это, Сю Ли почувствовала, как по её спине пробежала дрожь.
Если она не сможет отложить яйца, новая саранча, естественно, не появится.
К тому же, если количество роящихся особей продолжит расти, саранчи станет невероятно много. Если бы удалось найти эффективный способ искоренения до того, как их численность при массовом перелёте увеличится.
Тогда всё закончится. Мысль о такой возможности придала ей решимости.
Она хотела, чтобы бедствие завершилось, вспыхнув лишь однажды. Совершить силами людей нечто неслыханное.
— Поистине… поразительный человек.
Никогда прежде она так остро не ощущала решимость тех, кто стоит на вершине власти, довести дело до конца.
Сю Ли только что сказала Ли Ину, что всё в порядке. Сказала, что это ещё не самое худшее, и двор наверняка принимает лучшие меры, выигрывая для неё время. Время для того, чтобы Сюнь «в одиночку» нашёл сведения здесь, в семье Пяо.
(Глава Департамента Мэнься — Ван Цзи).
Выгода от свежих сведений Сюня о саранче была необходима его господину Ван Цзи — несомненно, именно ему. Возможно, Ван Цзи, используя полномочия более высокие, чем у Юши Дафу Куй Хуанъи, поручил ему поиск мер против саранчи, а возможно, тот сам вызвался взять это на себя. В любом случае, в знаниях о саранче и практическом опыте никто не подходил на эту роль лучше этих двоих. И если удастся сдержать бедствие, слава Ван Цзи и Куй Хуанъи при дворе стремительно взлетит.
(В таком случае, репутация Лю Хуэя, скорее всего, пострадает…)
Только тот, кто способен обуздать саранчу, является истинным ваном, хранимым Восьмью Бессмертными. Такие слухи даже ходили в народе.
Сю Ли крепко закусила губу.
Проведя множество расследований в Юйшитае, Сю Ли кожей чувствовала эту атмосферу нестабильности. Тот человек, возможно, однажды сойдётся с Лю Хуэем в открытом противостоянии. Или, может быть, Сюнь тоже. Переломный момент, когда всё может измениться в мгновение ока, возможно, заключается именно в том, чем закончится это бедствие. Но даже так. Она не могла выбрать путь бездействия.
— …Сюнь, я всё ещё юши. Я оставлю в стороне твои загадочные планы, но в том, что касается нынешнего бедствия, я окажу тебе полную поддержку. Если я смогу быть полезной.
Сюнь прищурился и рассмеялся. Враг или друг, выгода или стратегия, помешает ли она ему или же успех в борьбе с саранчой создаст проблемы для короля — не думая ни о чём из этого, девушка по имени Хун Сюули в итоге твёрдо выбрала «долг чиновника».
— Я знал, что ты так скажешь.
Она выбрала путь, лучший для простого народа.
— Тогда первым делом нужно выяснить, появлялись ли за последние десять с лишним лет какие-либо сведения о саранче.
Цю Ин побежал в ту сторону, на которую указал Ли Ин.
Крупные хлопья снега бесшумно падали с хмурого неба. Если его чувство времени не подводило, сейчас было время между утром и полуднем, но небо было настолько серым, будто уже наступил вечер.
Хотя Сюнь часто исчезал, иногда он оставался рядом с Сю Ли, и в такие моменты Цю Ин в одиночку обыскивал владения семьи Пяо. Это место правильнее было бы назвать «территорией» семьи Пяо, а не просто «усадьбой». Однако…
— …Это совсем не похоже на поместье семьи Лань… Неудивительно, что даже Сюнь до сих пор может лишь бродить здесь кругами.
Возможно, из-за отсутствия страха перед нападением здесь не было крепостных стен, как в Гуйяне или столицах других провинций. Но это место вовсе не было изолированным от мира: на бескрайних заснеженных горах были разбросаны дворцы и башни. На завтрак давали рис и молоко, значит, где-то на тех горах были деревни, поля и фермы. Тот величественный дворец в древнем стиле, где они остановились, был лишь каплей в море, предназначенной для гостей и беженцев.
Если бы здесь, как в Гуйяне, вся территория была чётко разделена улицами, можно было бы хоть за что-то зацепиться, но здесь различные постройки были разбросаны среди гор. Даже на склоне этой величественной горной цепи крутые откосы и неровные дороги были крайне опасны. Истинный глава этого места, Ли Ин, не обращал на это внимания, но великая жрица своей силой контролировала окружение, делая его пригодным для жизни людей. В высокогорье воздух был очень разреженным, и если бы Цю Ин и Сюнь не привыкли к высоте гор Цзюцайцзян в провинции Лань, они могли бы страдать здесь от горной болезни.
— …Если бы Цзян Ю был здесь, от него бы со-вер-шен-но не было проку…
Либо он впал бы в беспамятство от горной болезни, либо погиб бы, заблудившись в снежных горах — казалось, перед ним было бы всего два варианта.
Цю Ин шаг за шагом шёл по звериной тропе, о которой ему рассказали. Стоило обернуться, как становилось ясно, что даже свежие следы уже припорошило тонким слоем снега, и они медленно, но верно исчезали. Он раз за разом оглядывался, проверяя красные полоски ткани, привязанные к ветвям деревьев. Белизна снега вскоре начала сбивать его чувство направления и расстояния.
Цю Ин немного подумал и пришёл к выводу.
— …Ладно, о возвращении пока лучше не думать.
Цю Ин резко ускорился. Прежде чем дорогу окончательно занесёт снегом, нужно в первую очередь добраться до цели. Ему сказали, что закрытая зона находится где-то на середине склона, теперь нужно найти реку и звериную тропу.
(Если не найду дорогу назад, укроюсь в темнице или в какой-нибудь горной хижине. Пока со мной «Ганьцзян», Сюнь и остальные смогут меня найти. Да, так будет в самый раз… Снежные горы, хижина, мы с Чжу Цуй спасаемся вместе… Хм… Сюнь, можешь не спешить за нами, я не обижусь!)
Лань Цюин всегда и везде оставался неисправимым оптимистом.
Он выбирал едва заметные звериные тропы одну за другой и упорно шёл сквозь снег к середине склона.
(Ли Ин-гунцзы сказал только, что эта область закрыта, но он не знает точного расположения темницы… Если подумать, на этой тропе совсем не чувствуется присутствия людей, и нет следов того, что здесь недавно кто-то проходил… Неужели никто не приносит еду каждый день?! Почему здесь совсем не видно ничего похожего на постройки…)
В этот момент что-то впереди сбоку привлекло его внимание. Когда он рефлекторно повернул голову, перед его глазами предстало огромное дерево, обмотанное священной верёвкой симэнава. Похоже, его внимание привлекли бумажные ленты, свисающие с дерева. Цю Ин, ступая по снегу, приблизился к гигантскому дереву и начал обходить его. Он на что-то наступил. Висевший на поясе «Ганьцзян» внезапно начал вибрировать, издавая звук, похожий на звон колокольчика. Казалось, этот звук доносился не столько до ушей, сколько раздавался прямо в голове.
Цю Ин молча посмотрел на «Ганьцзян». Сквозь ножны ладонь отчётливо ощущала лёгкую вибрацию.
(…Кажется, господин Юй Юйе говорил, что он будет так звенеть, когда почувствует какую-то необычную ауру… верно?)
Он вернулся назад и снова начал искать звериную тропу и реку. Если он их найдёт, то, возможно, доберётся до места, о котором говорил Ли Ин. Стоит сойти с тропы и положиться лишь на интуицию в этих безлюдных снежных горах, как даже Цю Ин может заблудиться. В конце концов, интуиция на этой земле его подводила.
(…Ничего страшного, даже если я заблужусь, благодаря «Ганьцзяну» Сюнь меня найдёт.)
Цю Ин решительно сошёл с тропы и, шурша снегом, направился вглубь леса мимо священного дерева.
Стоило ему попасть в беду, как он тут же полагался на Сюня. Эта привычка зародилась ещё в детстве. Лань Цюин и раньше частенько сваливал на Сюня горы хлопот, и, пожалуй, он был единственным, кто этого не замечал.
Крепче сжав в правой руке «Ганьцзян» и пытаясь нащупать верное направление, он заметил, что дрожь меча то усиливается, то затихает. На этот раз Лань Цюину показалось, будто у него на спине скопилось нечто тяжёлое. Он чувствовал: стоит только пожаловаться вслух, как случится беда. Должно быть, это и есть то самое «дурное предчувствие», о котором говорят люди. Ли Ин раньше упоминал: «У меня какое-то нехорошее предчувствие, совсем не хочется туда идти», — вероятно, он имел в виду именно это место. И чем ближе Лань Цюин подходил к источнику сильной вибрации, тем острее становилось это гнетущее чувство.
— Ха… Великий генерал, наверное, сказал бы что-то вроде: «Не зайдёшь в логово тигра — не поймаешь тигрёнка».
Лань Цюин замедлил шаг, направляясь туда, где, казалось, сосредоточилось нечто плотное. Немного подумав, он слегка обнажил «Ганьцзян», и это ощущение, подобно паутине, мгновенно оборвалось.
— Что-то… оборвалось… С другой стороны, теперь меня будто снова что-то окружает…
В детстве он порой мечтал увидеть что-нибудь сверхъестественное, но сейчас от всего сердца радовался тому, что лишён этого дара.
Стоило ему постучать по рукояти, как жуткая атмосфера рассеивалась. Пока он бродил по склонам, меч не переставал гудеть, и Лань Цюин начал испытывать к этому звуку нарастающее отвращение.
— Если в итоге окажется, что это просто святилище с оборотнями и оно никак не связано с госпожой Пяо Чжучуй, я расплачусь… хотя мне и не положено…
Пока он так ворчал себе под нос, внезапно раздался чей-то смех.
Лань Цюин медленно поднял голову. Неподалёку стояла девушка в облачении жрицы с ярким красным зонтом в руках и, прикрыв рот рукавом, тихонько над ним посмеивалась. Узорчатый зонт скрывал половину её лица, но даже так её ослепительная красота была очевидна. Возраст незнакомки оставался загадкой: трудно было решить, назвать её прекрасной девой или же зрелой красавицей; её облик обладал тем неизменным очарованием, что подобно тонкому аромату. Лань Цюин тут же одарил её своей фирменной улыбкой, предназначенной для дам. Если перед ним женщина, то он готов примириться даже с призраком.
— Рад нашей встрече. Для меня большая честь встретить столь прекрасную жрицу на этой заснеженной горе.
— А вы мастер в этом деле. Прошу прощения, что рассмеялась. Просто я подумала: «Какой забавный Дажэнь, разговаривает сам с собой».
Она слегка качнула зонтом, и скопившийся на красном шёлке снег мягко посыпался вниз. Её движения были исполнены изящества, присущего лишь знатным особам, а тонкие черты лица, пусть и не открытые полностью, поражали своей утончённостью. С каждым её шагом соломенные сандалии издавали отчётливый хруст на снегу.
Лань Цюин слегка приподнял бровь.
(«…А? Это… призрак, или лесной дух… или кто-то в этом роде?..»)
Он взглянул на «Ганьцзян» — меч, до этого вибрировавший, внезапно утих.
Посмотрев на Лань Цюина, жрица снова улыбнулась.
— Давно я не видела Дажэней из семьи Лань… Какое знакомое лицо. Всё по-прежнему: мужчины вашего рода — сплошь красавцы, отважные и выдающиеся в качестве приближённых, но вот только перед женщинами они совершенно бессильны, не так ли?
— …А?
— Вы пришли за Пяо Чжучуй?
Лань Цюин тут же переменился в лице.
— …Да.
Жрица, улыбаясь, принялась крутить свой красный зонт, словно ребёнок.
— О, тогда идите за мной. Я здесь именно для того, чтобы встретить вас.
Неужели среди этого кружащегося снега его дурачит лисица-оборотень, принявшая облик красавицы? Лань Цюин невольно заволновался. Впрочем, возможно, он ошибался. У неё были ноги, и её шаги по снегу звучали вполне отчётливо. «Ганьцзян» же притих и стал смирным, точно приблудный котёнок. И всё же… на этой снежной горе внезапно появляется красавица с бледной кожей в старинном жреческом наряде с красным зонтом, знает имя Пяо Чжучуй и предлагает проводить. Как ни крути, всё это было слишком странно!
Лань Цюин остановился и задумался. Если он отправится в самое странное место, то, вероятно, найдёт кратчайший путь.
— В таком случае полагаюсь на вас. На улице морозно, так что, если можно, пойдёмте кратчайшим путём. Опасности меня не пугают.
— …До вас один Дажэнь, тоже приходивший за человеком, говорил то же самое. Что ж, следуйте за мной. Прошу прощения, что не могу предложить вам укрыться под моим зонтом.
Послышался хруст — шаги по снегу действительно оставляли звук. Лань Цюину ничего не оставалось, кроме как в изумлении последовать за ней.
— Постойте. Тот другой мужчина… он пришёл спасать Пяо Чжучуй до меня?!
— Нет. Это было гораздо раньше, давным-давно. Здесь была заточена другая девушка.
— Хм? Если это случилось так давно… Неужели вы — призрак той девушки, что умерла в заточении?! И когда тот мужчина пришёл за вами, было уже слишком поздно?
— Вовсе нет. Та девушка до сих пор жива. Она ушла вместе с господином, который её искал. Я не убиваю невинных. Право слово, даже не знаю, слишком ли вы проницательны или, наоборот, беспросветно глупы… Вы точно Дажэнь из семьи Лань?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
