— Что ж, за работу. Я свяжусь с ними. Придётся немного потерпеть.
По-прежнему холодно Лю Хуа взмахнула рукой.
— Глухой удар, и всё тело Чжу Цуй содрогнулось под тяжестью огромной силы. Ей стало трудно дышать.
Чжу Цуй чувствовала, как бушующая внутри неё сила уходит прочь.
Пошатываясь, она упёрлась руками в колени и с трудом опустилась в позу гуйцзо, пытаясь выровнять дыхание. Перед глазами всё плыло и сыпались искры.
(…Ради… ради этого… восемьдесят лет — всё это время…)
Она терпела это в полном одиночестве.
— Ты сама должна распределять и рассчитывать объёмы направляемой помощи. В первую очередь следует заняться провинцией Би, где был уничтожен Божественный лук Хоу И. Открой все проходы и отправь продовольствие. Подготовка ведь завершена?
Головокружение, вызванное осознанием иного рода, не проходило. Хотя она всегда считала само собой разумеющимся, что Лю Хуа может использовать несколько заклинаний одновременно, она и представить не могла, чего это стоит. И конечно, Лю Хуа была в ярости из-за того, что какой-то глупец уничтожил священный артефакт и всё испортил. Чжу Цуй тоже была вне себя от гнева. Что за шутки, разве это игрушки?
— Если я когда-нибудь увижу того глупца, что уничтожил священный артефакт… я его непременно проучу…
— Собирается убить меня. Как наивно.
Холодно бросив эту фразу, Лю Хуа в облике юной девушки исчезла в проходе.
Возможно, это было лишь игрой воображения, но ей послышался тихий смех.
— Именно поэтому! А потому нельзя терять ни минуты, открывайте ворота скорее! Ну и бестолковый же ты старик!
Сю Ли ни разу не сказала ничего вроде: «Сяо Лиин-цзюнь… это весьма неподобающе для твоего положения».
Напротив, она была с ним полностью солидарна. Поистине неисправимый старый хрыч. А раз даже лица не показывает, то точно какой-то дряхлый старик.
— Именно так! Это официальное прошение Сяньдун Линцзюня и юши. Дело не терпит отлагательств, вы понимаете? Если вы и дальше будете медлить, мой хладнокровный начальник-юши лично явится в ваше святилище и превратит его в безжизненную пустыню, где и травинка не вырастет! Тогда-то вы горько пожалеете!
Сколько бы Сю Ли и Сяо Лиин ни уговаривали, в конце концов дойдя даже до отчаянных доводов, совершенно не подобающих их статусу, противная сторона оставалась непреклонной. Более того, ещё до прихода Сю Ли и Сяо Лиина они уже прекрасно знали, что все меры по борьбе с саранчой практически подготовлены. Если бы они обратились с просьбой сразу после начала бедствия, их бы никто не стал слушать. Из-за того, что связь была прервана, те решили, что с Лю Хуа — в главной ветви семьи Пяо — что-то случилось.
(Ну да, ну да, она всё такая же, что с ней может случиться!)
Когда череда уговоров закончилась провалом, Сю Ли понуро опустила плечи.
— А ведь Да Лиин-дажэнь был совершенно прав. Действительно, это ничем не отличается от того, если бы Сяо Лиин-цзюнь попросил своего отца уступить место главы дома. Более того, возможно, из-за того, что Сяо Лиин-цзюнь когда-то совершил нечто дурное по отношению к Лю Хуа, из-за чего не смог стать главой семьи Пяо, люди начали подозревать ещё более странные вещи.
Сяо Лиин остолбенел от слов, нечаянно сорвавшихся с губ Сю Ли. Но всё действительно обстояло именно так. Поскольку тот человек и так был вторым главой-мужчиной, о котором ходила дурная слава, в такой ситуации, если бы Сяо Лиин-цзюнь попросил отца оставить пост, это могло бы разжечь пламя раздора в семье Пяо из-за посторонних причин. Тогда им стало бы не до борьбы с саранчой. Возможно, тот упрямый отец знал об этом.
— Не возникнет ли проблем, если Чжу Цуй отправится туда, где находится Лю Хуа…
Сяо Лиин снова ненадолго замолчал, а затем в одиночку приблизился к открывающемуся проходу.
Магический круг прохода с геометрическим узором излучал слабое сияние. Прежде чем Сяо Лиин успел крикнуть, он услышал голос собеседника.
— Сяо Лиин-дажэнь, вы всё ещё там?
Этот знакомый хриплый голос принадлежал тому самому старцу, который первым заговорил с Сяо Лиином и остальными. Он управлял не только святилищами и храмами ветвей семьи Пяо «снаружи», но и самыми значимыми из них. Хотя он принадлежал к роду Пяо, у него не было сверхспособностей, и, судя по всему, ему было уже далеко за семьдесят.
— Да… я здесь.
— Простите нас за то, что показались вам кучкой упрямых стариков. Просто мы лучше всех знали прежнюю госпожу Лю Хуа.
Сяо Лиин внезапно вскинул голову. Сю Ли, кажется, что-то почувствовала, но не стала подходить ближе, чтобы рассмотреть.
— Сяо Лиин-дажэнь, старик был весьма поражён вашими дерзкими речами. Прошу простить за грубость, но по сравнению с тем, каким тихим вы были раньше, сейчас вы словно стали другим человеком.
Сяо Лиин понимал, что это не похвала. Суть была в том, что нечто должно существовать вне зависимости от чьего-либо присутствия или отсутствия.
— Неужели только потому, что я ни за что не смогу совершить то, что десятилетиями созидала моя тётя?
— Именно так. Пусть даже те заслуги остались в далёком прошлом, всё это время нас защищала госпожа Лю Хуа, а не вы. И ваш отец тоже. В семье Пяо он считался слабым, и из-за своей неспособности ему ничего не оставалось, кроме как найти это последнее прибежище. И хотя госпожа Лю Хуа была совсем одна, она в одиночку безмолвно оберегала это место. Сяо Лиин-дажэнь, я понимаю, что вы хотите сказать. Вы хотите сказать: «Я не такой, как прежняя тётя», верно?
— …
— Возможно, вы и впрямь другой. Мы не знаем, что произошло во время священного ритуала, но то, что она отдала небывалый приказ закрыть врата семьи Пяо даже во время такого бедствия, как нашествие саранчи… означает, что, возможно, она больше не та госпожа Лю Хуа, которую мы знали. За последние десятилетия воздух в семье Пяо постепенно становился тяжёлым и затхлым. Быть может, мы и сами хотели воочию убедиться в том, что госпожа Лю Хуа окончательно изменилась. Если это так, то нам остаётся только двигаться вперёд. Пусть нынешняя госпожа Лю Хуа изменилась, но то, что она дала нам в юности, никогда не изменится.
— Почтенный старец…
— Сяо Лиин-дажэнь… ваш почтенный отец — человек, которого поистине ничего не заботит. Мы не пойдём за ним. И хотя мы ещё плохо знаем вас нынешнего… вы напомнили нам ту госпожу Лю Хуа, которая когда-то, наперекор воле великой жрицы, отправилась во внешний мир за помощью… Поэтому, Сяо Лиин-дажэнь, старик решил — я последую за вами. Но только на этот раз.
Глаза Сяо Лиин-дажэня медленно расширились.
— А?..
— Нашествие саранчи — это бедствие первой категории. Мы это прекрасно понимаем. Хотя подобного не случалось уже десятилетиями, я лично пережил последнее нашествие. Те десять лет — воспоминания, к которым не хочется возвращаться. Мы не станем медлить и ждать госпожу Лю Хуа. Своей властью я прикажу открыть врата всех великих святилищ и храмов. И разумеется, способ изгнания саранчи… мы передадим его вам, в точности как когда-то сделала госпожа Лю Хуа.
И в этот самый миг.
— Именно так.
Раздался величественный и холодный, чистый, словно лёд, голос. В нём не было яростного крика, но он обладал такой мощью, что заставлял содрогаться от благоговейного трепета.
Если бы Сяо Ли Ин посмотрел вверх, то увидел бы, как Лю Хуа, подобно небожительнице, медленно спускается вниз. Сю Ли внезапно встала.
— Лю Хуа-принцесса!
На мгновение Лю Хуа увидела Сю Ли.
— …Ты всего лишь мелкий юши, как ты смеешь распоряжаться моими подчинёнными? Хун-юши.
— Да.
Сю Ли лишь слегка склонилась, сложив руки низко перед грудью, и поприветствовала Лю Хуа как равную.
Какая-то мелкая юши смеет считать себя равной великой жрице семьи Пяо? Какая дерзость.
Однако именно эта девушка в конечном итоге выманила Лю Хуа из тени. Именно она была виновницей того, что Чжу Цуй и Сяо Ли Ин изменились «снаружи» и вернулись в семью Пяо. Несмотря на её безрассудство, она всё же нашла тайный способ борьбы с саранчой, хранившийся в семье Пяо, и извлекла его из Великого святилища.
— Ты очень смела, раз посмела вызвать меня. Разве не ты должна была явиться ко мне?
— Эм, п-простите! Я собиралась прийти после того, как закончу дела с саранчой.
Вместо того чтобы заняться мятежом — тягчайшим из десяти преступлений, — она отдала приоритет нашествию саранчи, от которого вскоре могли погибнуть десятки тысяч людей.
…Вспомнилось, её слова в точности повторяли слова того старца. Возможно, когда совершалось то дело… это тоже имело место.
Эта девушка, возможно, даже немного изменила саму Лю Хуа. Нет, она заставила её пробудить те воспоминания.
Если бы это было раньше, то подобное не стоило бы и упоминания. По крайней мере, не так, как сейчас; применив определённую стратегию, с этим наверняка можно было бы справиться. Например, как та сделка на Цзюцайцзян, которую невозможно забыть и которая до сих пор вызывает множество сомнений. Разумеется, изначально всё так и планировалось.
Окончательное право решения в семье Пяо принадлежало Лю Хуа. Как бы ни старались Сю Ли и Сяо Ли Ин, в итоге они всегда натыкались на стену по имени «Пяо Люхуа». Если бы она сама не взялась за дело, то ничего бы не вышло. Последний ключ всегда был в руках Лю Хуа. Какой бы ни была сделка, оставалось только принять её. Так она думала тогда. Но…
Она увидела этот «связующий путь» старейшины, соединяющий великие святилища и храмы.
— Посему, Сяо Ли Ин-дажэнь, я решил — последую за вами. Однако только в этот раз.
…В таком случае, даже если пока оставить ту сделку без внимания, эта девушка и Сяо Ли Ин, возможно, смогут исполнить все свои желания. И самое ироничное заключалось в том, что того старца тронула именно «прежняя Лю Хуа».
Внезапно в голове всё помутилось. В миг, когда память ускользала, Лю Хуа сильно нахмурилась и отогнала это оцепенение.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
