— Что касается этого дела… почему обязательно нужно проспать целых два дня?
— …Я подумала, что помимо медицинского осмотра есть и другие дела, с которыми нужно разобраться. Когда придёт время, ты всё узнаешь.
Лю Хуа ответила с суровым лицом, и больше ничего не добавила. Чжу Цуй, хоть и не до конца поняла, была вынуждена кивнуть.
— И ещё, как вы и предполагали, нян-Дажэнь, мисс Сюли намерена одновременно бороться с нашествием саранчи и выслеживать «пустые оболочки».
Лю Хуа, казалось, была довольна, в её глазах промелькнуло удовлетворение.
— Эта девчонка… она и впрямь очень интересная. Хорошо. Хоть мы и не можем отправить людей ей в помощь, предоставь ей столько информации, сколько сможешь. В конце концов, её действия и нам очень помогут. Священные сокровища Бичжоу, Чачжоу и Ланьчжоу уничтожены, нельзя допустить, чтобы ситуация стала ещё хуже.
Чжу Цуй кивнула. С тех пор как она покинула Тюрьму Времени, у неё возникло странное чувство, будто она стала частью самого мира. В её теле постоянно бурлила божественная сила, восстанавливающая разрушенные священные сокровища в разных землях.
Перед Сю Ли и Цю Ин она не подавала виду, но на самом деле Чжу Цуй всё время пребывала в полубессознательном состоянии, словно от сильного опьянения, и у неё кружилась голова. Она отчётливо чувствовала, как из неё высасывают жизненные силы. Однако её тело и способности уже достигли предела, и ситуация действительно не могла ухудшаться и дальше.
— …В центральном Цзычжоу тоже участились землетрясения. Одного этого достаточно, чтобы народ в Гуйяне заволновался. К счастью, есть «Ганьцзян» и «Мосе» — усмиряющая сила этих двух мечей невероятна. В Цзюцайцзяне Би Гэли уже приступила к починке драгоценного зеркала Ланьчжоу. Поэтому, Чжу Цуй, ты должна продержаться до тех пор.
Когда зеркало Цзюцайцзяна будет готово, создатель обязательно умрёт. Тем не менее Би Гэли согласилась на это. Она надеялась починить хотя бы один артефакт, чтобы ноша разом стала легче. Нужно лишь завершить работу над зеркалом, пока Лю Хуа, Юйю и Чжу Цуй ещё способны контролировать ситуацию.
Вдруг лицо Чжу Цуй стало серьёзным.
Лю Хуа подпёрла рукой подбородок и отвела взгляд в пустоту.
— …Похоже, кто-то пересёк барьер. Чжу Цуй, ты «видишь» это?
— …Это Ли Сян. Ли Сян, должно быть, сбежала из тюрьмы. Но как ей это удалось? Разве этот ребёнок не «бездарность»? Она не могла сама покинуть тюрьму — не могла сама уйти из семьи Пяо. Этот ребёнок… она ушла «наружу»!
— Кто-то ей помог.
— Кто… и ради чего?
Выражение лица Лю Хуа говорило о том, что она уже догадывается, но не произносит этого вслух.
— Сейчас забудь о ней. У тебя, скорее всего, нет сил даже на то, чтобы использовать «ясновидение».
Чжу Цуй прижала ладонь к пульсирующим вискам и глубоко вздохнула, надеясь унять боль.
— Я… я поняла… нян-Дажэнь, если бы речь шла об одном или двух сокровищах, то семьи Би и Пяо могли бы вместе восстановить подношения. Но сейчас не хватает трёх. Это уже крайний предел, верно?
— …………
— Если ещё одно священное сокровище будет уничтожено, мы не продержимся до тех пор, пока всё не восстановится. Не говоря уже обо мне, чиновники Сяньдуна и заклинатели «снаружи» погибнут, так ведь?
Лю Хуа не ответила. И это само по себе было ответом.
— Я понимаю. В таком случае, если ещё одно священное сокровище будет уничтожено, я сама восстановлю сокровища всех священных земель.
На лице Чжу Цуй появилась слабая улыбка. Эта решительная улыбка была удивительно похожа на улыбку Хун Сюули.
— Должна предупредить сразу: это не то, что можете сделать вы, нян-Дажэнь. Речь о том, чтобы Великая жрица стала «человеческим столпом».
Лю Хуа слегка приподняла бровь — Великая жрица этой эпохи станет человеческим столпом.
В прошлом священные сокровища уже подвергались умышленному разрушению. Хотя неизвестно, правда ли это, но говорили, что однажды из восьми священных сокровищ были уничтожены семь. Чтобы предотвратить подобное, Цанъяо-цзи оставила особое заклинание.
Пока не уничтожены абсолютно все сокровища, можно применить приём, близкий к нарушению правил — мощнейшее запечатывающее искусство, восстанавливающее все священные сокровища.
Причина, по которой Великая жрица семьи Пяо обладает абсолютной божественностью и деспотичной властью, заключается, можно сказать, именно в этом моменте.
Среди всех жриц и заклинателей, ставящих жизнь на карту ради свершения обрядов, есть лишь одно великое искусство, которое может исполнить только Великая жрица.
— Заменить собой все священные сокровища и восстановить все печати может только моя жизнь.
Лю Хуа была редчайшей по силе Великой жрицей среди всех поколений, и это не подвергалось сомнению. Однако за свою долгую жизнь она исчерпала почти всю энергию, и теперь у неё не осталось сил даже на поддержание семьи Пяо. Сейчас семья Пяо держалась на силе Чжу Цуй.
Несмотря на помощь Лю Хуа и Юйю, она ещё не была официальной Великой жрицей.
В тот невозможный день, когда пошёл снег…
Лю Хуа перестала быть Великой жрицей.
Чжу Цуй сосредоточилась и глубоко вздохнула. Глубоко-глубоко. Ей почудился голос софоры, доносящийся откуда-то издалека.
— Другого пути нет. Не так ли, нян-Дажэнь?
Лю Хуа молчала какое-то время, долгое или короткое — не разобрать. За это время выражение её лица ни капли не изменилось, словно время замерло.
Внезапно промелькнула странная мысль. Если бы сломалось всего одно или два сокровища, человеческий столп бы не понадобился. Возможно, Лю Хуа любыми способами стремилась заполучить голову того человека именно ради этого —
В этом и была её цель. Чтобы защитить ту, кто скоро выйдет из Тюрьмы Времени и сможет стать следующей Великой жрицей.
Лишь тогда Лю Хуа наконец спокойно заговорила:
— Именно так.
Этот ответ разом подтвердил оба вопроса Чжу Цуй: и тот, что был произнесён вслух, и тот, что был сокрыт в её сердце.
Чжу Цуй улыбнулась.
В ушах зашумела листва, напоминая звук далёкого моря.
● ● ●
Администрация провинции Хун — кабинет чжоуму. Из-за многодневной тревоги чжоуму комната была заполнена табачным дымом.
— Лю-чжоуму, если курить каждый день, от вас будет пахнуть как от старика.
Лю Чжими постучал трубкой о пепельницу, выбивая пепел, и вокруг сразу поднялось облако белой пыли.
— Почему мой чжоуинь такой ворчливый? Неужели я сам этого не понимаю? Ты лучше подумай, из-за чего мне приходится столько курить. Есть новости?
— Чжоуму пострадавшей Бичжоу, а также провинций Хэй и Бай неоднократно присылали гонцов с требованием продовольственной помощи.
— Ты чжоуинь какой провинции? Разве ты не должен сначала докладывать о делах провинции Хун?
— …На всей территории провинции Хун из-за нашествия саранчи уничтожено шестьдесят процентов урожая. Согласно вашему указанию, в отчёте для центра я завысил эту цифру до восьмидесяти.
— Отлично, так и надо.
В Лю Чжими не было заметно ни тени сомнения или уныния. Это заставляло Гоу Юя чувствовать горечь, но в то же время приносило некоторое облегчение.
Хоть это и делалось ради спасения провинции Хун, за подобное могли лишить должности. И Лю Чжими, без сомнения, уже был готов понести за это полную ответственность. Однако их возраст был слишком близок, из-за чего Гоу Юй не мог прямо выразить своё почтение Чжими. Гоу Юй понимал, что его колкости — лишь способ скрыть неловкость чувств. К счастью или к несчастью, это он осознавал очень хорошо.
— А остальные сорок процентов урожая? Сможем их сберечь?
— Да. Всё зерно спрятано в сухих колодцах или пещерах и завалено камнями для маскировки. Кроме того, по поводу беженцев из Бичжоу и тех семей, чьи дома были полностью разрушены саранчой…
— М-да, строить временное жильё для них мы, скорее всего, не успеем. К тому же, едва его достроят, полчища саранчи тут же всё сожрут…
— По этому поводу пришло письмо от Цзюхуа-фужэнь, супруги Хун Цзюлана. Она сообщает, что род Хун по всему Хунчжоу откроет свои двери для приюта беженцев. Вот её письмо. Как только глава провинции поставит печать, можно приступать к исполнению. Сын Цзюлана, Бо И, и дочь Шило также отправились в разные концы провинции, чтобы лично руководить на местах, так что сведения верны.
Лю Чжими молча открыл письмо, брошенное Гоу Юем, и поставил печать главы провинции.
— …Чуть позже я напишу Цзюхуа благодарственное письмо.
— Я его уже отправил.
— Какое счастье иметь такого выдающегося помощника. К слову сказать, во всём роду Хун самые бесполезные — это Ли Шэнь и его сын… Передай приказ всем уездным управам оказывать роду Хун всемерное содействие в этом деле, все расходы покроет казна провинции. Хотя среди Хун полно заносчивых болванов, стоит им взяться за дело всерьёз, и они становятся безупречны. Сейчас не время для церемоний, нужно в полной мере использовать их таланты. А ещё не забудь выудить у рода Хун побольше денег. Так мы сэкономим средства провинции, чтобы направить их на другие нужды.
— …Не занять, а именно выудить?
— Считай это их благотворительным пожертвованием. Что поделать, если казне вечно не хватает денег. Кстати, поручи это дело Люй Лаотоу. Этот вонючий старик получает огромное жалованье и ничего не делает. Я несколько раз сам писал за него прошение об отставке, пытаясь выставить его со службы, но он каждый раз прикидывается умирающим и говорит: «Молодой человек, мне, старику, осталось жить всего ничего, потерпи уж немного», да так натурально играет. Но сколько лет он уже это исполняет, а помирать и не думает — ну и старик. Но при всём при этом он когда-то был выдающимся чиновником в столице, он лучше всех подходит для того, чтобы вытрясти из семьи Хун побольше денег!
Гоу Юй подумал, что это называется не благотворительностью, а настоящим вымогательством. Впрочем, спорить ему было лень.
— …Понял, сделаю.
— …Эх, на этот раз приходится признать, что род Хун действительно сильно помог… Их порядки тоже изменились.
Что касается рода Хун, в прошлом у Чжими накопилось немало старых счётов, которые хотелось бы предъявить, но сейчас всё явно было иначе.
Раньше род Хун не только никогда не признавал своих ошибок, но и, оказав услугу государству или провинции, лишь бесстыдно требовал вознаграждения. Однако нынешняя помощь без каких-либо условий заставила всех протереть глаза от удивления. С тех пор как была снята экономическая блокада, они отложили в сторону свои мелочные счёты и не только стали во всём помогать стране и провинции, но и задвинули собственные интересы на второй план.
— Потому что новый глава рода Хун присягнул на верность этому королю-юнцу… И всё это ради его дочери…
Хун Сюули, единственная из всего рода, кто не отказался от службы и выбрала путь юши, отстаивая интересы двора. Она сама должна была бы примчаться в род Хун, чтобы убедить сородичей.
Её отец, Хун Шао Кэ, считавшийся самым бесполезным старшим сыном в семье, выполнил миссию вместо дочери. Возможно, именно под её влиянием он так старается. По крайней мере, он вернулся с твёрдым намерением изменить род Хун. Чтобы передать следующему поколению совершенно иной клан.
Чжими вдруг почувствовал жалость к Хун Сюули, с которой ещё не был знаком.
— Итак, о самом важном: как обстоят дела с саранчой?
— Всё по-прежнему. Повинуясь ветру, стаи разрастаются, пожирая плодородные земли на всех равнинах Хунчжоу. Однако от чиновников Сяньдуна поступили вести, что через полмесяца направление ветра изменится и он подует в сторону Цзычжоу.
Тишина.
Гоу Юй, словно прозрев мысли Чжими, бесстрастно и буднично продолжил:
— Мощный «Красный ветер», возвещающий об окончании осени, в этом году придёт раньше обычного. Сильные порывы, пронёсшиеся над Хунчжоу, примерно через полмесяца единым махом устремятся к Цзычжоу, унося с собой полчища саранчи.
Чжими, разумеется, понимал, что это значит. Однако он не хотел выказывать никакой реакции и старался сохранять лицо.
— По расчётам, большую часть роя, терзающего сейчас Хунчжоу, унесёт ветром и перебросит из Хунчжоу прямиком в Цзычжоу. Таким образом, Хунчжоу осталось терпеть саранчу всего полмесяца.
Холодный отчёт. Доклад, лишённый всяких личных чувств. У самого Чжими выражение лица наверняка было таким же, как у Гоу Юя. Да и что тут скажешь? Не кричать же «вот и славно».
Ещё полмесяца. Если продержаться эти полмесяца, Хунчжоу будет спасена. Пусть хотя бы только в этом году. Бедствие переместится из Хунчжоу в Цзычжоу, где находится столица. И в этом результате не будет чьей-либо заслуги.
И у Гоу Юя, и у Чжими было чувство собственного достоинства, долга и ответственности. И как у правителей Хунчжоу, и как у чиновников центрального аппарата.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
