— К тому же он не часто хвалит людей… Те слова, что он сказал тебе, — большая редкость.
Подняв голову, Сю Ли увидела, что губернатор провинции Хун хихикает.
— Мы видимся впервые, здравствуй, юши Хун. Наконец-то выдалась минутка поприветствовать тебя. Я губернатор провинции Хун, Лю Чжими. Я слышал, что ты пропала по пути в провинцию Хун, когда направлялась ко мне, и очень за тебя переживал.
Чжими впервые представился случай нормально поговорить с Сю Ли.
«Куда бы она ни отправилась, она обязательно вернётся. Сейчас страна в таком положении, а моя начальница не из тех, кто бросит всё на произвол судьбы».
Честно говоря, когда Чжими слышал эти слова от Янь Цина, он думал, что Сю Ли по характеру похожа на Лу Цинъя. Однако она оказалась совсем другой. Чжими посмотрел на Янь Цина, стоявшего за её спиной.
Теперь Чжими и сам верил, что она вернулась именно по этой причине. И раз так, именно её ему следовало поблагодарить.
— Раз ты приложила столько усилий, чтобы убедить семью Пяо помочь, то точно так же, как ты поблагодарила Ван Цзи, я должен поблагодарить тебя. Особенно за то, что ты в последний момент остановила нападение провинциальных войск на храм Цзянцзин — искреннее тебе спасибо.
Чжими отвесил Сю Ли официальный поклон. Хотя среди всех присутствующих Сю Ли была самой младшей и занимала самую низкую должность, он всё равно благодарил её от чистого сердца.
— Не стоит благодарности. Скажи, по поводу того нападения… это было…
Улыбка вмиг исчезла с лица Лю Чжими. Одного этого хватило, чтобы Сю Ли не смогла спрашивать дальше.
— Я понимаю, что должен сделать. Пожалуйста, дай мне ещё немного времени… Когда всё закончится, я обязательно дам объяснение. Хотя и не смею просить тебя верить мне.
Сю Ли молча кивнула. Когда Чжими ушёл, Гао Ханьшэн тоже коротко кивнул Сю Ли и поспешно последовал за Ван Цзи и Чжими. Сюнь мельком взглянул на подошедшего к нему Гао Ханьшэна.
— Ты не собираешься сказать сяоцзе, что Цзы Цзиньлань тоже здесь?
— Я рассудил, что ей не стоит об этом знать, к тому же, честно говоря, сейчас Цзинь Лань не имеет права видеться с Сю Ли-сяоцзе. Ему лучше сначала привести мысли в порядок.
— Тоже верно, — с этими словами Сюнь посмотрел своим единственным глазом на Янь Цина и Сю Ли и энергично махнул рукой.
Янь Цин махал Сюню в ответ, подёргивая бороду.
— Этот старик Ван Цзи очень похож на главу Куя. И сразу видно, что он дедушка Ли Ина по матери.
— Янь Цин, ты тоже так думаешь?
— Да, тоже. На самом деле ты и сама это наверняка в какой-то мере заметила, сяоцзе?
Янь Цин, как всегда, не выбирал выражений. Сю Ли бросила на него сердитый взгляд, но так и не нашла, что возразить.
— Тогда почему ты, Янь Цин, соглашаешься оставаться рядом с такой пустой головой, как я?
— Потому что всё это и есть ты, сяоцзе. Мне не нравятся безупречные сяоцзе. Ты несёшь груз своих недостатков и слабостей, не можешь отбросить чувства, и хотя твоих ошибок накопилось с целую гору, ты всё равно держишь всё на своих плечах. При этом ты продолжаешь идти вперёд, подбирая по пути всевозможные неприятности и не сдаваясь. Думаю, именно поэтому я и хочу следовать за тобой. Сколько бы раз ты ни оглядывалась, ты снова смотришь вперёд. Я хочу увидеть, к чему ты в итоге придёшь. Мне бы не хотелось, чтобы ты стала такой, как Лу Цинъя.
Янь Цин широко усмехнулся.
— Я ведь уже говорил: я не Цзинь Лань. Если бы я не мог тебя терпеть, то давно бы ушёл. Но я по-прежнему здесь. Так что будь в себе поувереннее и продолжай в том же духе. Ну же, улыбнись.
— Как я могу улыбаться в такой ситуации…
— Именно в такой ситуации и нужно улыбаться. С плаксивым лицом шансы на успех во многих делах падают. Например, шансы поесть по-царски, не заплатив, или шансы поесть по-царски, не заплатив, или даже шансы поесть по-царски, не заплатив… и так далее.
— Почему всё сводится к еде задаром?!
Сю Ли рассмеялась. От этого смеха тяжесть на плечах внезапно исчезла. Когда Янь Цин был рядом, дышалось удивительно легко. Она глубоко вздохнула; слова Янь Цина чудесным образом просочились в неё, словно вода, напитав влагой даже кончики пальцев.
Да, твёрдо подумала Сю Ли, она вовсе не хотела становиться человеком без слабостей.
Она хотела идти вперёд со всеми своими изъянами до самого последнего мгновения.
Оставаясь во всём Хун Сюули — такой, какой она родилась.
(Лю Хуэй, ты тоже…)
Сейчас Лю Хуэй наверняка чувствует то же самое, что и Сю Ли. Полон слабостей, совершил множество ошибок. И всё же Сю Ли не хотела бы, чтобы Лю Хуэй стал человеком без изъянов. Как и Янь Цин. Она не сказала бы, что всё хорошо так, как есть сейчас, но она хотела, чтобы Лю Хуэй тоже оставался собой и шёл вперёд, принимая всё в себе. Тем самым Лю Хуэем, которого она любит.
Сю Ли знала: хотя Ван Цзи и говорил, что неважно, кто будет королём, в одном он ошибался. Если бы Лю Хуэй не был королём, Сю Ли не стала бы чиновником. Какой бы критике её ни подвергали, как бы на неё ни давили, Ван Цзи никогда бы не переступил ту черту, а Лю Хуэй — переступил. В каком бы виде это ни было. И Сю Ли до сих пор не видела причин, почему женщина не может быть чиновником.
Конечно, чувства тоже играли роль. Но дело было не только в них. Сю Ли верила в ещё не созревшую возможность Лю Хуэя, которая воплотилась в самой Сю Ли. Будущее сулило гораздо больше, чем настоящее. Даже больше, чем было у Ван Цзи.
Будущее, созданное не Ван Цзи, а Лю Хуэем. Сю Ли очень хотела увидеть его своими глазами.
Глядя вдаль в сторону Гуйяна, она видела, как выдыхаемый воздух превращается в белые облачка пара. Вдалеке виднелась чёрная туча саранчи.
(Моего времени осталось совсем немного…)
Можно постараться ещё немного. До самого конца.
— Куда ты планируешь отправиться дальше, сяоцзе? Я думал, ты будешь повсюду разъезжать, чтобы покончить с нашествием саранчи.
— Общее руководство борьбой с саранчой возьмут на себя господин Ван Цзи и губернатор, а подготовкой к распространению болезни среди насекомых займутся люди из храмов Пяо. Если мы с тобой, Янь Цин, будем там крутиться, то максимум, чем сможем помочь — это варить сок южного сандала или упаковывать трупы саранчи в мешки.
— К тому же туман пока не поднимается.
— Верно. Поэтому я хочу сначала разведать другое дело, не хочу тратить это время впустую.
Эти слова показались Янь Цину знакомыми. Когда-то Ду Инъюэ часто повторял их. Даже интонации были настолько похожи, что у Янь Цина ёкнуло сердце, и он невольно затаил дыхание. «Не хочу тратить время впустую».
Совершенно не заметив, как Янь Цин переменился в лице, Сю Ли продолжила:
— Первое — это местонахождение железа и угля, о которых ты разведывал раньше. Не знаю, как далеко мы продвинемся за это свободное время, но раз ты, Янь Цин, считаешь, что в храме Фаньнао есть что-то странное, значит, у тебя на то есть причины.
Янь Цин отогнал нахлынувшее чувство дежавю и, поглаживая бороду, озадаченно произнёс:
— Так-то оно так, но после того, как я выслушал твой рассказ о семье Пяо, мне кажется, что я прав лишь наполовину…
— Половины вполне достаточно. А теперь второе — есть одна вещь, которая не даёт мне покоя…
Хотя она и упоминала Янь Цину о «пустой оболочке», но так и не рассказала продолжения. Сю Ли уже собиралась продолжить, когда заметила, что Янь Цин смотрит в другую сторону, потирая бороду и пристально во что-то вглядываясь.
— Сяоцзе, уж не та ли это «вещь, которая не даёт тебе покоя»?
— А? Какая?
— Этот тип следует за нами с тех самых пор, как мы покинули храм Фаньнао.
Предчувствуя неладное, Сю Ли робко обернулась и невольно затаила дыхание.
Мягкие кудрявые волосы, высокая и худощавая фигура. Кольцо на пальце поблёскивало, отражая лучи утреннего солнца.
Его лицо… лица не было видно, потому что на мужчине была маска лисы.
— Я где-то уже видел эту маску лисы… Сяоцзе, она такая же, как у того шилана Бинбу.
Лю Хуа нужна была плоть Сю Ли, поэтому она не собиралась её убивать. Однако Сю Ли то и дело чувствовала, что кто-то действительно жаждет её смерти, даже в главном поместье семьи Пяо. Особенно когда заместитель министра военного ведомства отчётливо выкрикнул: «Мне сказали, что такую чиновницу, как ты, не грех и убить». Не грех и убить — кто же это сказал?
Сю Ли сглотнула слюну. Под пугающей лисьей маской колыхались мягкие длинные кудри. Он не пытался сбежать, и казалось, у него совсем не было собственной воли — он лишь стоял там, подобно тени или призраку.
Хотя мысли о железном угле всё ещё не давали ей покою, он не мог вырастить ноги и убежать, а уж тем более — кого-то убить. Сю Ли мгновенно расставила приоритеты.
— Верно, это он. Янь Цин, об угле поговорим позже, сейчас давай поймаем этого типа.
Мужчина в лисьей маске, будто услышав слова Сю Ли, развернулся, собираясь уйти.
● ● ●
— …Ну что ж, пожалуй, пора начинать охоту на лис? Лисёнок, тебе стоит поскорее уносить ноги.
Янь Шу взял виноградину и отправил её в рот, наслаждаясь тем, как кожица лопается на языке. Выйдя на балкон, он сразу увидел в небе странную красную зловещую звезду, которая, волоча за собой хвост, прорезала небосвод. Янь Шу улыбнулся.
Возможно, в провинции Хун её ещё не было видно, но в Гуйяне её уже можно было рассмотреть невооружённым глазом. В Департамент Сяньдун беспрестанно поступали просьбы истолковать появление зловещей звезды, но тамошние чиновники хранили привычное молчание. Да и как они могли об этом сказать?
— Ха-ха, «в большинстве своём это знаменует смену власти на троне» — разве не проще было бы честно так и заявить?
На самом деле результаты гадания на красную зловещую звезду были слишком широко известны. Не только высшая знать знала о них из «Ханьшу», но даже среди низших сословий ходили подобные слухи. Теперь молчание Департамента Сяньдун не имело никакого смысла.
Когда он отправил в рот вторую виноградину, внутрь что-то влетело. Это была чёрная саранча. Янь Шу бесстрастно раздавил её ногой. Раз её принесло ветром, значит, рой уже недалеко от Гуйяна. До сих пор действовал указ убивать саранчу на месте, поэтому её количество в Гуйяне ещё не достигло масштабов бедствия.
Как только полчища саранчи хлынут в провинцию Цзы, это нанесёт тяжёлый удар по Лю Хуэй, но в то же время заставит Ван Цзи, отвечающего за борьбу с бедствием, потерять лицо. Однако, если подавить рой в провинции Хун, заслуги придётся делить пополам с Хун Сюули. При этой мысли взгляд Янь Шу помрачнел.
— …Раз уж тебе осталось жить недолго, я и толкнул тебя в Хоугун. Кто же знал, что люди на пороге смерти бывают столь неуступчивы. Не зря тебя закаляли Хуан И и Цинъя… Что ж, пора всерьёз начать вставлять тебе палки в колёса. К тому же, если железный уголь, добытый в провинции Хун, будет обнаружен, это доставит много хлопот. Особенно если найдут то, что спрятано на той горе… Впрочем, раз уж семья Пяо вызвалась помочь, обнаружение — лишь вопрос времени… Сейчас менять указания уже поздно… Хм, остаётся лишь надеяться на ум и старания лисёнка.
Видя, как события принимают всё более занимательный оборот, Янь Шу невольно рассмеялся.
— Посмотрим, станет ли сяогунян действовать так, как я предсказал.
Опершись спиной о перила балкона, он оглянулся на комнату, где был только что. В помещении, где не горело ни одной масляной лампы, пробивался лишь тусклый свет заката. В углу на скамье сидела тёмная тень.
Человек на скамье чинно сложил руки и сидел неподвижно, словно искусно сделанная кукла.
— Не беспокойся, Ли Сян. Только великие люди способны найти применение даже таким глупым детям, как ты. В этом Хуан И в корне ошибся. В мире нет бесполезных людей — меня так учили с самого детства, и это чистая правда. Я тоже найду тебе применение.
Янь Шу хихикал с медово-сладкой жестокостью, в его невинной улыбке промелькнула тень мрачной синевы. Все знавшие Янь Шу женщины понимали, что он великий лжец, но почему-то всё равно охотно верили его улыбкам и шёпоту.
Сидящая на скамье Ли Сян по-прежнему не шевелилась.
Она даже не моргала, а её тело было неестественно сковано.
Она напоминала восковую фигуру в облачении жрицы семьи Пяо, по которой от жара катилась слеза, похожая на каплю тающего воска.
По её бледной щеке беззвучно скатилась чистая слеза.
…С большого дерева за балконом донёсся шум крыльев чёрного ворона.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
