— С его способностями он вполне мог бы стать чжуанъюанем на государственном экзамене. Сейчас, когда людей не хватает, было бы правильнее выбрать путь гражданского чиновника.
— Цзинь Лань ни за что не согласится. Он даже в императорскую гвардию вступал с большой неохотой, а уж стать гражданским чиновником… слишком велик риск.
Прошло всего четырнадцать лет с тех пор, как Цзинь Лань был изгнан из дворца. Когда-то его превозносили как самого одарённого тайцзы, и до сих пор слышны шепотки тех, кто сокрушается о его нереализованном таланте.
— Если бы Цзинь Лань стал гражданским чиновником…
Лю Хуэй прикрыл глаза, внезапно вспомнив пару мечей, которыми когда-то владел его старший брат, просивший даровать ему оружие.
— Я готов уступить трон.
— …Ваше Величество.
Глядя на нахмурившегося Цзян Ю, Лю Хуэй понимающе улыбнулся.
— Я понимаю, это лишь шутка. На самом деле я больше всего желал бы помогать старшему брату, а не быть правителем страны.
Цзян Ю совершенно пренебрёг чувствами Лю Хуэя.
— Это абсурд! Цзинь Лань вам больше не брат и потому не может унаследовать престол. Вместо того чтобы вести пустые разговоры, лучше подумайте, как разобрать эту гору докладов!
— …Какой ты вредный.
— К сожалению, в отличие от Цю Ина, я не имею ни малейшего представления о «Циньюань-тайцзы». И позвольте предупредить: я говорю серьёзно, в конечном итоге я обязательно уйду в отставку. Я остаюсь здесь только из-за вас.
Лю Хуэй умолк и застенчиво покраснел. Для него, человека, который в прошлом никогда не знал чужой заботы, эти слова были дороже золота и драгоценных камней.
Стоявший рядом Цю Ин беззвучно рассмеялся.
— Какие сладкие речи, Цзян Ю! Хотел бы я, чтобы и мне ты сказал: «Я здесь только из-за тебя».
— …Лучше бы ты поскорее задохнулся под этой кучей докладов!
Цзян Ю начал один за другим швырять в него свитки, но Цю Ин ловко уклонился от всех.
Лю Хуэй взял себя в руки и обвёл взглядом кабинет, заваленный бумагами.
— Позвольте спросить, это всё прошения?
— Именно так!
— Хм… М-да… Не ожидал, что будут приняты столь крайние меры…
Лю Хуэй хотел было рухнуть на стол, но не нашёл свободного места.
Перед горой прошений даже смех Цю Ина прозвучал натянуто.
— Ой-ой… Твой начальник действует с поистине размахом.
— …Юэгай сказал, что это дело рук дяди Цзю Лана. Он занимает в роду Хун весьма значимое положение.
Не прошло и часа с тех пор, как Хун Лишэнь был помещён под домашний арест, а в столице уже воцарился хаос, потому что все члены рода Хун в Гуйяне прекратили работу.
В какой бы сфере ни работали представители рода Хун, они обладали там огромным влиянием, и как только они перестали трудиться, жизнь в столице замерла наполовину. Несмотря на бесконечные жалобы клиентов, все они в один голос твердили: «По любым вопросам обращайтесь во дворец». Вот почему за столь короткое время в этом кабинете скопилось столько прошений, что в них можно было буквально плавать. Их количество продолжало расти, и свитки, подобно вышедшей из берегов реке, уже заполнили весь коридор.
Во дворец тоже царила неразбериха.
— Впрочем, дядю Цзю Лана ещё можно назвать милосердным: он не стал ограничивать оборот соли, железа и риса, ограничился только пределами Гуйяна и не заставил чиновников с фамилией Хун подавать в отставку.
— Если бы чиновники, подвластные роду Хун, устроили коллективную забастовку, страна бы неминуемо развалилась.
— …Вот она, сила рода Хун…
Вздохнув, Лю Хуэй окинул взглядом горы бумаг.
— Понятно. Я многому научился. Обладая такой мощью, они, тем не менее, готовы доверить страну такому юнцу, как я.
— Если бы они стремились занять вершину и править страной, роды Хун и Лань не достигли бы такого могущества. Они прекрасно понимают, что быть правителем — дело изнурительное и крайне невыгодное.
И это была чистая правда. Лю Хуэй, которому пришлось взвалить на себя эту неблагодарную ношу, сокрушаясь о своей горькой доле, задал вопрос, который меньше всего хотел задавать:
— Как сейчас обстоят дела у шаншу рода Хун?
— Он занял один из загородных дворцов и пребывает там в состоянии добровольного домашнего ареста, — доложил Цзян Ю с тяжёлым вздохом.
Цю Ин нарочито округлил глаза:
— О? Это называется арестом? По-моему, он живёт в куда большей роскоши, чем Его Величество.
— Почему бы его не выпустить?
— …Потому что он намерен оставаться под «арестом» до тех пор, пока с него не будут сняты все несправедливые обвинения. Разумеется, это чистой воды издёвка.
«Какая головная боль…» — подумал Лю Хуэй.
Свитки докладов уже доходили Цзян Ю до пояса. Цю Ин отталкивал в сторону постоянно осыпающиеся прошения и задумчиво бормотал:
— С другой стороны, когда на тебя обрушивается столь сокрушительное давление, оно со временем перестаёт восприниматься как таковое. Удивительно… Судя по всему, роду Хун не занимать чувства справедливости.
Лю Хуэй, крайне редко страдавший от подобных забот, только вступил на престол и надеялся на снисхождение.
— Цю Ин, другая половина столичных дел находится в ведении рода Лань. Как долго мы сможем продержаться в нынешнем состоянии?
Цю Ин тихо рассмеялся:
— Будь на их месте любой другой род, мы бы воспользовались случаем, чтобы подмять под себя их влияние, и за день восстановили бы порядок в столице. Но, к сожалению, с господином Цзю Ланом так поступить нельзя. С одной стороны, он, скорее всего, просто хочет наделать шуму. Если Его Величество прикажет, род Лань, конечно, приложит все усилия… Впрочем, нашему вмешательству нет нужды, этот переполох уляжется сам собой в течение суток. Иными словами, это негласное требование господина Цзю Лана: он хочет, чтобы Ваше Величество уладили всё за один день.
— Я понимаю. Раз так, нужно поскорее взяться за дело. Если и дальше позволять этому недоумку творить бесчинства, императорский двор пострадает как рыбы в пруду при пожаре на берегу и рухнет первым… Какая досада, ничтожная и корыстная сошка набралась такой дерзости, будто съела сердце медведя и желчь леопарда, раз осмелилась строить козни Ли Шэню, а не Цзян Ю!
Видя негодование Лю Хуэя, Цю Ин рассудил иначе:
— Возможно, он просто не знает, что господин Ли Шэнь является главой рода Хун. Мы, близкие к нему люди, конечно, в курсе, но если подумать, господин Ли Шэнь никогда не заявлял об этом открыто. К тому же трудно вообразить, чтобы глава одного из семи знатных родов пошёл на государственную службу.
Лю Хуэй и Цзян Ю замолчали. Подобное и впрямь было возможно.
— …Это мы упустили из виду.
— Не думал, что противник окажется настолько невежественным.
— Теперь о хорошем, — Цю Ин усмехнулся. — Пришло известие от Янь Цина. Говорят, сопровождающая его девушка так спешит, что они прибудут раньше срока — завтра к вечеру.
Лю Хуэй тут же принялся искать на столе кисть и тушечницу.
— Я издам указ, чтобы они прибыли до полудня. Немедленно отправьте его.
— Смею доложить, уведомление уже отправлено, подготовка к проверочному собранию завершена. Кроме того, вот эта шкатулка прислана господином Шао Кэ вместе с весьма убедительным поручительством.
— …В чьих руках… эта вещь?
— По чистой случайности она оказалась у господина Цзю Лана. Неудивительно, что её никак не могли найти… И есть ещё кое-что…
Цю Ин что-то прошептал ему на ухо. Лю Хуэй изумлённо округлил глаза, а затем приложил руку ко лбу.
— …Сю Ли и впрямь удивительна.
— Да, я тоже так считаю от всей души.
Тот самый человек, которого за глаза называли «недоумком» и «мелкой сошкой», теперь смертельно побледнел из-за последствий собственных деяний.
— Как это возможно… Как это возможно! Ли Шэнь… Пусть он и из Министерства чинов, но как у простого шаншу может быть такая сокрушительная власть?.. Нет, ещё не всё потеряно. Беда ещё не постучала в дверь. Нужно покинуть провинцию Цзы под предлогом поправки здоровья. Теперь, когда у меня есть это кольцо…
Мужчина с величайшим трепетом поглаживал фальшивое кольцо, подлинность которого подтвердила Хутэ — куртизанка с выдающимися способностями к оценке, а затем осторожно спрятал его в потайном месте. Этот его подобострастный вид невозможно было даже сравнить с тем заносчивым и самодовольным обликом, который он принимал в прошлом, посещая первоклассные весёлые дома. Вслед за этим он злобно сплюнул:
— Эта девчонка! Прибудет завтра в полдень? Хм, не бывать тому, чтобы всё вышло так, как она желает!
Затем он приказал слугам начать подготовку к бегству.
Глубокая ночь. В одной из комнат Юаньэ лоу Сю Ли, не покладая рук, писала бумаги, одновременно вспоминая то, что рассказал вернувшийся из поместья Цзинь Лань о положении дел в городе, а также слова Хутэ, сказанные с горькой усмешкой.
— …На этот раз они перешли дорогу роду Хун.
— Семья Хун…
Такова была мощь рода Хун. Её было достаточно, чтобы всего за несколько шичэней парализовать работу половины города.
Лишь теперь Сю Ли впервые осознала, насколько огромным было то, от чего отказался её отец, от чего ему пришлось отказаться.
Её отец, будучи старшим сыном главной ветви семьи Хун, от рождения был преемником главы клана, наделённого столь великой властью, — иными словами, предводителем рода, чьё имя способно было легко пошатнуть основы государства.
(Впрочем, для моего де это было бы непосильной ношей).
Сю Ли про себя подумала, что к счастью, её де не подходил для такой роли. С самого детства, живя вчетвером с родителями и Цзинь Ланем, она чувствовала себя совершенно счастливой. Ведь какими бы ни были бедность или лишения, самое важное всегда оставалось в её руках.
Раздался тихий стук, и дверь гостевой комнаты отворилась.
— П-простите, я проспал слишком долго.
— Ду Инъюэ! Ты пришёл в себя!
Снова ставший прежним, Ду Инъюэ с его чуть опущенными уголками глаз кротко и виновато улыбнулся.
— Да… скажите… тот парень чем-нибудь помог? Он не доставил всем хлопот?
Стоило Ду Инъюэ пригубить хоть каплю вина, как он превращался в другого человека (?), и почему-то совершенно не помнил о том, что происходило в это время.
— …Он проявил себя просто блестяще!
— Эта… эта пауза прозвучала как-то нехорошо. Кстати, я уже разузнал у старшей сестры Хутэ, как обстоят дела, и буду рад помочь.
Сю Ли не стала отказываться, сейчас ей и впрямь была необходима его помощь.
— К какому времени всё это должно быть готово?
— …К завтрашнему полудню.
— Ого… времени совсем в обрез…
Как только Ду Инъюэ сел, он тут же принялся за работу. Он писал быстро и уверенно, и казалось, что даже краткий миг, когда нужно обмакнуть кисть в тушь, он считал пустой тратой времени. В его серьёзном и сосредоточенном лице угадывались истинные способности чжуанъюаня.
— Кстати, Ду Инъюэ, а когда ты это заметил?
— Когда чистишь людям обувь, само собой, слышишь много разных слухов! Сю Ли-цзецзе, ты ведь тоже, верно?
— …Но я не слишком осведомлена о новостях.
— Потому что я раздобыл сведения заранее. К тому же в полдень прибыл гонец с письмом от старшей сестры Хутэ и письмом из моего родного дома, верно? Они как раз пригодились, взгляни — и сама всё поймёшь.
Сю Ли небрежно развернула свиток и, ознакомившись с содержанием, подняла голову. В её глазах пылал яростный огонь решимости.
— Ду Инъюэ, мы непременно должны закончить до завтрашнего полудня!
— Само собой. Ах да, Сю Ли-цзецзе.
— Что такое?
— Сю Ли-цзецзе, я так тебе завидую, что у тебя есть такой любящий дядя.
Кисть в руке Сю Ли, которая вновь погрузилась в работу, внезапно замерла.
— Дядя?..
О ком это он?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
