На самом деле проблема была вовсе не в ней. Возможно, старик жил с ней вместе лишь для того, чтобы убедиться в этом. Лю Хуэй чувствовал, что в будущем ему нужно будет набраться смелости и встретиться с ней ещё раз. Он обязан прийти к ней и кое-что прояснить. Хотя она была пугающей, жестокой и беспощадной, Лю Хуэй не мог игнорировать её существование. Она была и прошлым, и частью «настоящего». Отражением того, как страна выглядит сейчас.
Если, когда всё закончится, Лю Хуэй всё ещё будет жив, чтобы предстать перед ней.
К тому времени он, должно быть, сможет стать королём, способным ответить на любой вопрос.
В этот момент издалека внезапно донёсся звук свиста. Словно отвечая на сигнал, со всех сторон зазвучали пронзительные свирели. Несколько разных мелодий переплелись между собой; старик поднялся и выглянул в окно.
— …Уже здесь. Молодой человек, уходи скорее, уходи прямо сейчас.
Лю Хуэй кивнул и быстро собрал вещи. Громко сказано — «вещи», ведь у него остались только одежда да «Мосе». Тут Лю Хуэй внезапно забеспокоился о старике: вдруг того постигнет беда из-за того, что он прятал его у себя? Удивительно, что он осознал это только сейчас.
Старик одной рукой снял висевшую на столбе бамбуковую шляпу и надел её на голову Лю Хуэя.
— Возьми в придачу и это.
С помощью единственной руки и зубов старик ловко завязал тесёмки шляпы под подбородком Лю Хуэя. Заметив выражение его лица, он, словно догадавшись о его мыслях, с ностальгией прищурился.
— Давным-давно, такой же снежной ночью, ко мне тоже ворвался один юноша…
— А?..
— В ту ночь снег валил ещё сильнее, чем сейчас… Тот человек тоже ушёл, когда метель утихла. Все, кто приходят сюда, обычно благополучно уходят. Думаю, и ты сможешь выбраться отсюда целым и невредимым.
Снежная ночь. В голове Лю Хуэя, подобно вспышке, промелькнул голос.
«После сегодняшнего дня я покину этот город».
Он не мог не уйти. Человек, исчезнувший после снежной ночи под звуки циня. Словно сияющий меч «Мосе» — холодный, твёрдый и прекрасный, с профилем, исполненным боли. Неужели это был он…
— …Каким он был человеком?
— Одно можно сказать наверняка: он выглядел куда достойнее тебя нынешнего. Во всём ты ему проигрываешь.
— …У-у-у.
После этих слов старик больше ничего Лю Хуэю не сказал.
— То, что я подобрал тебя — моё собственное правило. Я живу по своим законам, и что из-за этого случится, никого не касается. Но если ты продолжишь так же мешкать и не уйдёшь, я не стану мешать тебе остаться.
Словно подавая новый сигнал, снова зазвучали свирели. Звук доносился уже гораздо ближе, чем раньше.
Лю Хуэй посмотрел на дверь, ведущую наружу, и случайно почувствовал на себе чей-то взгляд.
Из щели во внутренней двери за ним наблюдала пара чёрных глаз. На этот раз это точно не было галлюцинацией — там действительно кто-то стоял. От взгляда этих тёмных, полных настороженности глаз у Лю Хуэя перехватило дыхание, но он не отвернулся, а глубоко поклонился тому человеку. Когда через мгновение он поднял голову, взгляд уже исчез. Слышны были лишь торопливые, нервные шаги, удалявшиеся прочь.
Лю Хуэй снова поклонился старику, сделал три шага и взялся за дверную ручку. Стоило ему открыть дверь, как в комнату ворвался ледяной зимний воздух; снега было по колено, а звуки свирелей становились всё ближе.
Снаружи ещё не рассвело, густая синева всё ещё царила над серебристо-белым миром.
Наступали сумерки перед зарёй. Почему-то Лю Хуэю показалось, что это самое подходящее время, чтобы уйти.
— Что ж, я пошёл.
— Молодой человек.
Старик окликнул его впервые. В первый и в последний раз.
— …Давным-давно тот человек, что пришёл снежной ночью, тоже ушёл. Я сказал ему, что стараниями одного ничего не добьёшься. А он ответил, что даже если сейчас он один, через десять лет всё обязательно изменится. Даже если старается лишь один человек, если он будет упорно трудиться, его труды принесут плоды. Даже в этой сточной канаве под названием двор. Сказав это, он ушёл. Прошло десять лет, и теперь пришёл твой черёд… Я часто гадал, кто же ждал того человека.
Ветер растрепал волосы Лю Хуэя, скрывая выражение его лица. Даже сам Лю Хуэй не мог его видеть.
«Даже в этой сточной канаве под названием двор».
— Тебе его не победить, как бы ты ни старался. Но даже так, ты всё равно пойдёшь?
Лю Хуэй не спросил имени старика и не стал узнавать, кто он такой. По сравнению с его словами это было совершенно не важно.
Лю Хуэй улыбнулся. Его лицо застыло от холода, поэтому улыбка, наверное, вышла неестественной.
— …Я дал обещание. Очень, очень давно. Нельзя же идти на попятную только потому, что нет шансов на победу. Я и так слишком многое забыл и слишком много обещаний не сдержал. Этому последнему уговору я не могу изменить.
Морщинистая рука старика внезапно сжала забинтованную ладонь Лю Хуэя. Эта рука не была похожа ни на руку гражданского чиновника, ни на руку военного. Она знала и палящий летний зной, и пронизывающий зимний ветер; за долгие годы она стала крепкой, точно старое дерево. Старик крепко сжал руку Лю Хуэя, а затем отпустил — казалось, он сжимал само его сердце.
— Скажу тебе напоследок. То, что старания одного человека ничего не значат и ничего не меняют — неоспоримый факт. Однако время придёт. Пока кто-то продолжает трудиться, миг перемен обязательно настанет. И тогда…
И тогда?
Продолжения Лю Хуэй не услышал. Нет, он даже не знал, договорил ли старик фразу до конца.
Голос старика заглушили свирели и грохот рухнувших снежных глыб. Вместо него до ушей донеслись чьи-то спорящие голоса. Лю Хуэй взял старика за его единственную руку и прикоснулся лбом к тыльной стороне ладони в прощальном жесте.
— Я ухожу. Благодарю вас за доброту, премного благодарен.
Старик с улыбкой похлопал Лю Хуэя по лбу и распахнул перед ним дверь.
Лю Хуэй зашагал вперёд, в предрассветную снежную ночь. Пробираясь сквозь сугробы, он направился к дереву с раздвоенной кроной, как и велел старик. Сзади донёсся голос старика, будто он о чём-то вспомнил.
— Ах да, молодой человек, совсем забыл сказать. Та дорога немного опасна, будь там поосторожнее.
— Э? …М-м? А? …О-о-ой?
В этот самый миг его нога провалилась в пустоту. Дорога перед глазами внезапно исчезла.
Затем Лю Хуэй почувствовал, как стремительно летит вниз. Плюхнувшись на задницу, он заскользил по склону. С диким воплем Лю Хуэй покатился вниз по обледенелому обрыву, поросшему сухими деревьями.
● ● ●
Прошло не мгновение, а довольно много времени, в течение которого Лю Хуэй всё продолжал и продолжал катиться вниз.
— …! Больно, больно-больно-больно!
После, казалось, бесконечного падения Лю Хуэй заметил на склоне более пологий участок. Он вскинул «Мосе», зацепился за какое-то дерево и с трудом остановил падение. Однако из-за того, что рывок был слишком сильным, весь снег с веток обрушился прямо на него, похоронив Лю Хуэя под собой. Тот, кто прежде напоминал личинку в коконе, теперь превратился в снеговика в бамбуковой шляпе.
…Снеговик Лю Хуэй с тех самых пор, как покинул столицу, осознал, что он — человек, неспособный выжить в одиночку. Без обезьяны, собаки или фазана под боком даже легендарный Момотаро наверняка оказался бы всего лишь заурядным неумехой.
Выплюнув набившийся в рот снег и разгребя завалившие его сугробы, он изо всех сил выбрался наружу. С большим трудом он откопал погребённый под снегом меч Мо-е — наверняка с этим клинком ещё никогда так не обращались, — и от одних этих усилий Лю Хуэй запыхался, а с него градом покатился пот. К тому же всё тело разболелось — видимо, сказались удары при падении. Благодаря доули голова почти не пострадала — нет, старик наверняка предвидел это, потому и надел на него шляпу. Все вещи при падении превратились в лохмотья, особенно плащ-суои, который развалился ещё по пути вниз. Если бы он был настоящим мешочником, то ни за что бы не пережил эту зиму.
(Однако завязки доули были затянуты так туго, что он чуть не задохнулся! Стоило ли на это сердиться?)
И впрямь, старик лишь казался добрым, а на деле просто издевался!
(Нет-нет-нет, подобное коварство, сравнимое разве что с повадками тайфу Сяо, вряд ли может встретиться дважды за одну жизнь!)
Когда сердце Лю Хуэй наконец немного успокоилось и он снова взглянул вверх на склон, оно едва не остановилось от ужаса. Это был даже не склон, а скорее узкая расщелина. Должно быть, Лю Хуэй вылетел прямо из неё, но теперь, как ни вглядывайся, невозможно было разобрать, где именно он скользил. Расщелина уходила вверх под крутым острым углом — настоящее чудо, что он выжил. Тот, кто указал такой путь, определённо мог считаться вторым тайфу Сяо.
— Уф… Жизнь — штука непростая! Полна всяких трудностей. Больше никогда не скажу, что люблю снег.
Он бормотал это себе под нос, но никто не отзывался, и от этого становилось совсем одиноко.
В этот момент в животе громко заурчало от голода. Стоило Лю Хуэй вспомнить, что он выпил лишь чашку пустой и невкусной похлёбки, как есть захотелось ещё сильнее. От малокровия и головокружения Лю Хуэй едва держался на ногах, а колени в его едва окрепшем теле не переставали дрожать.
Осмотревшись по сторонам, он увидел лишь засохшие деревья. Тогда Лю Хуэй решил сначала утолить голод снегом. Проглотив первую горсть, он почувствовал, будто и в самом деле что-то съел, и принялся глотать снег пригоршня за пригоршней. И как раз в тот миг, когда он едва не забыл, в какую сторону ему нужно идти…
— До его ушей донёсся топот скачущих лошадей.
Голова Лю Хуэй, затуманенная холодом от съеденного снега, мгновенно прояснилась. Схватив Мо-е, он вскочил на ноги.
Вдалеке на горных вершинах он заметил мерцающие огни факелов. Они двигались беспорядочно, рыская из стороны в сторону, словно что-то искали.
Дождавшись, когда огни факелов окончательно исчезнут из виду, Лю Хуэй двинулся в путь — в сторону Хунчжоу.
Хотя под присмотром Шао Кэ он когда-то заучил наизусть карты местности и рельефа, расположение звёзд, способы определения сторон света и бесчисленные названия рек и гор, это было десять лет назад, и теперь оставалось лишь гадать, сможет ли он всё это вспомнить.
Топот копыт, на время затихший, теперь зазвучал ближе, чем раньше. Но, несмотря на это, ему оставалось только идти вперёд.
Лю Хуэй поправил доули и, опираясь на Мо-е, поднялся. В животе по-прежнему было пусто, но при мысли о том, что у реки можно поймать рыбу, он воспрянул духом.
(Хе-хе, в рыбной ловле я упражнялся вместе с Тринадцатой принцессой. Вот увидите, в обед у меня будет пир из морского карася!)
Лю Хуэй, который и понятия не имел, что в реках морской карась не водится — совсем скоро молодой король об этом узнает, — в этом году исполнился двадцать один год.
Ни еды, ни денег, не говоря уже об удочке или корзине для рыбы; у него не было даже огнива, а его лошадь и вовсе пропала в неизвестном направлении. Силы были на исходе, и даже в жизни Лю Хуэй ещё не случалось момента столь безнадёжного, когда бы он остался с пустыми руками. Единственным его богатством была молодость, и Лю Хуэй старался не думать о своём плачевном положении, чтобы не впасть в уныние. До тех пор, пока его кости не будут стёрты в порошок, он не откажется от своей безосновательной уверенности — вот оно, истинное свидетельство юности.
— Отлично! Давай, Лю Хуэй! Хе-хе, вперёд!
Поскольку рядом никого не было, ему пришлось подбадривать себя самому, после чего Лю Хуэй начал спускаться с обрыва.
— Мысли об обеденном морском карасе быстро улетучились. Лю Хуэй осторожно спускался вдоль ручья. Валун величиной в человеческий рост сорвался вниз, и из-под него брызнула талая вода. Лю Хуэй, затаив дыхание, следил, как бы не поскользнуться на укрытых снегом камнях, и осторожно переступал с одного валуна на другой, спускаясь всё ниже.
Уровень воды в реке поднялся из-за тающего снега, и слышалось её журчание. Порой он оглядывался: по горам всё ещё рыскало несколько всадников. Хотя их было меньше, чем ожидалось —
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
