— Некогда болтать, скорее в повозку! Когда въедем в город, там на пути будут ждать остальные жители нашего городка. Мы обязательно что-нибудь придумаем и проведём Сю Ли-сяоцзе внутрь! Нам… правда очень жаль.
В душе Сю Ли разлилось тепло, от волнения ей захотелось плакать, но сейчас было не время. Цзинь Лань взял Сю Ли за руку и помог ей забраться в узкое пространство между корзинами с овощами, и тут туда же почему-то юркнул Лю Цзинь.
— Эй, Лю Цзинь, паршивец! Не смей мешать Сю Ли-сяоцзе!
— Ну и что с того? Я тоже хочу посмотреть на город! Эй! Цзинь Лань! Не липни к моей Сю Ли-учителю — в будущем на Сю Ли-учителю женюсь я!
Лю Цзинь втиснулся между Цзинь Ланем и Сю Ли и наотрез отказался вылезать. Дядя Лю, не видя иного выхода, просто потащил телегу вперёд, и она с грохотом покатилась к городским воротам.
Так Сю Ли, окружённая извинениями и забытыми за долгое время улыбками соседей, отправилась в город.
— Сю Ли, прости, мы можем довезти тебя только досюда. Но вон тот молодой человек сказал, что готов пойти с тобой дальше.
Когда Сю Ли наконец высунула голову из-за кувшинов с маслом, она увидела перед собой юношу с недовольным лицом и втайне вздрогнула.
— По Мин?! Ты… как ты здесь оказался?
— Я так и предполагал, что всё закончится именно этим, поэтому пришёл тебя встретить. В отличие от тебя, происходящей из обедневшего рода Хун, сохранившего лишь пустое имя, многие чиновники меня очень ценят — я проведу тебя во дворец.
По Мин прямо посмотрел на Сю Ли.
— Благодаря объяснениям чиновника-дажэня из Либу слухи о твоём деле быстро разошлись среди цзиньши. Хм! Идиоты! Любой, кто слышал твои ответы на дворцовом экзамене, сразу поймёт, были там нарушения или нет.
По Мин до сих пор отчётливо помнил всё, что тогда произошло.
Дворцовый экзамен — последний этап испытаний, когда все цзиньши собираются вместе для устного собеседования с высокопоставленными чиновниками.
— Почему вы, будучи женщиной, захотели пойти на государственную службу? — спросил тогда король.
По Мин до сих пор ясно помнил ответ Сю Ли и её исполненный достоинства облик.
— Прошу прощения за дерзость, но я не могу ответить на ваш вопрос. Я лишь желаю «принести пользу своими силами». Моё участие в государственном экзамене никак не связано с тем, мужчина я или женщина. Только став чиновником, я смогу, опираясь на свои способности, защитить многих людей и вещи. Именно поэтому я пришла на экзамен…
В тот момент он всем сердцем признал Сю Ли. И в глубине души понял: неважно, мужчина это или женщина, — он, скорее всего, проиграет этому человеку. Вопрос о том, почему она участвует в экзамене как женщина, для неё самой был лишён смысла.
— «Принести пользу своими силами» — разве может человек, поставивший на кон саму себя, пойти на обман?
— По Мин…
— Не заблуждайся! Просто я терпеть не могу, когда среди оставшихся цзиньши оказывается куча бездарностей. Слушай внимательно: на предстоящем совете ты не имеешь права допустить ни единой ошибки, иначе я тебе этого не прощу! Не забывай, в списке сдавших ты стоишь выше меня, а значит, должна ответить на любой вопрос. Утри нос этой толпе бесполезных бюрократов, презирающих женщин и детей. Идём!
Сю Ли от всего сердца подумала, что она — самый счастливый человек на свете.
— Я поняла. Дядя Ци, большое спасибо, что довезли меня.
— Пустяки! Если Сю Ли-учитель попала в беду, а я брошу её на произвол судьбы, разве смогу я после этого называться мужчиной?
Глядя на мальчика, который продолжал липнуть к Сю Ли, она горько усмехнулась:
— Ну хорошо, пойдём вместе. С тобой одним я уж как-нибудь справлюсь…
Внезапно Сю Ли подняла голову. Их плотным кольцом окружили солдаты со свирепыми лицами.
Цзинь Лань тут же обнажил меч. Он прекрасно понимал, кто именно подослал этих людей. Но, оглянувшись на четверых спутников за спиной, он засомневался: сможет ли он защитить их всех и одновременно справиться с врагами?!
— Цзиньши По Мин, вы уверены в своих навыках рукопашного боя?
— Семья Би издавна славится тем, что её члены одинаково сильны и в науках, и в воинских искусствах, владея восемнадцатью видами оружия. Единственное исключение — это я, первый гений, планирующий сосредоточить власть в центре.
Самоуверенное признание По Мина в полном невежестве относительно боевых искусств лишило Цзинь Ланя последней надежды.
«Если бы здесь был ещё хоть кто-то…»
Внезапно в живой стене окруживших их солдат образовалась брешь: воины, получившие удары со спины, отлетали в стороны, пуская пену изо рта и теряя сознание.
Меч? Нет, это было…
— О-о? Давно не виделись — Сю Ли-сяоцзе, Цзинь Лань! Как удачно я вас встретил, а то я совсем заблудился…
Увидев мужчину, который виртуозно разбрасывал солдат своим шестом, Сю Ли и Цзинь Лань крайне удивились.
— С такими успехами мне из города вовек не выбраться. Не подскажете дорогу? Времени у меня вагон, так что я могу заодно составить компанию Сю Ли-сяоцзе и помочь ей с делами. Ах да, вы спросите, что я тут делаю… Расскажу чуть позже.
По его непринуждённому тону было невозможно догадаться, что они не виделись целых полгода. Лан Яньцин широко и открыто улыбнулся.
Шаншу Хуан неоспоримыми методами добился признания от шаншу Цая, и тот был немедленно взят под стражу прямо на месте.
Сторонников, покрывавших его, тоже одного за другим арестовывали и уводили, но на этом задержания не закончились. Лишь шаншу Цай всё ещё оставался в зале.
— Шаншу Цай-дажэнь, за вами числятся и другие преступления. Вы ведь не раз пытались убить цзиньши Хун и цзиньши Ду, верно?
Эти слова вызвали бурный ропот в толпе, а шаншу Цай лишь вздрогнул в ответ.
— Доказательств предостаточно. В первый день сборов время в официальных документах было намеренно изменено тем, кто последним ставил печать для подтверждения, — то есть вами, как шаншу. Кроме того, ежедневно во время обеда чиновники Либу присылали коробки с едой, в которых палочки были пропитаны ядом. Цзиньши Ду, узнав об этом, каждый день притворялся, будто просто протирает палочки, а для надёжности заставлял всех пить противоядный чай, благодаря чему им удалось спастись. Более того, среди огромного количества документов, скопившихся в архиве, ежедневно попадались десятки бумаг, пропитанных контактным ядом, впитывающимся через кожу. Цзиньши Ду отбирал их, переписывал, обрабатывал и тщательно очищал Сю Ли от попавших на неё ядовитых веществ. Поскольку цзиньши Ду когда-то стремился изучать медицину, он обладает определёнными познаниями в лекарствах и ядах. Каждый день цзиньши Ду представлял мне собранные улики. По этим документам сразу видно, из какого ведомства они поступили и кто последним поставил печать. Похоже, они оба давно обо всём догадались.
Лю Хуэй поднял зажатый в руке документ.
— Доказательства, которыми только что воспользовался шаншу Хуан-дажэнь, были подготовлены цзиньши Хун и цзиньши Ду.
Зал наполнился приглушёнными голосами.
— Эти… точные расчёты… всё это составили они? Зачем им это понадобилось?
— Говорят, они начали подозревать неладное, когда приводили в порядок официальные бумаги и сверяли бюджетные статьи. Вдвоём они стали собирать материалы, намереваясь разоблачить это дело в рамках свободной работы, которую чиновник Либу Лу-дажэнь поручил сдать через месяц. Однако вчера цзиньши Хун предъявили ложное обвинение, поэтому она за ночь закончила работу и передала её шаншу Хуан-дажэню, надеясь, что это послужит оправданием. Таким образом, шаншу Цай-дажэнь, вы лучше всех должны знать, были ли допущены нарушения кем-то из этих двоих.
Плечи шаншу Цая затряслись.
— Нет… это не так.
— Что?
— Принимать женщин на службу в корне неверно! Всё пошло наперекосяк с того самого момента, как эта девчонка бесстыдно явилась во дворец в качестве чиновника!
Шаншу Цай закричал, словно в безумии:
— Да, это я распространил слухи о нарушениях, но разве вам всем не кажется это странным?! Почему вдруг предложили разрешить женщинам участвовать в государственном экзамене? И как только разрешили, семнадцатилетняя девчонка сразу же заняла почётное третье место — стала таньхуа?! Неужели государственный экзамен можно сдать так легко! Ежегодно проваливаются бесчисленные кандидаты, слывущие талантами, — вот что такое государственный экзамен. Неудивительно, что люди начали подозревать обман! Тем более что её опекун — Хун Лишэнь. Будучи главой рода Хун, он наверняка пользуется какими-то привилегиями!
Шаншу Цай уже вызвал всеобщее презрение, однако эти его слова нашли отклик у многих чиновников.
Ведь этот вопрос каждый втайне прятал в своём сердце.
С тех пор как стали проводить государственные экзамены, каждый чиновник помнил, каких кровавых усилий ему стоило их сдать. Однако семнадцатилетняя девушка внезапно смогла с лёгкостью занять на них третье место и стать таньхуа.
— То, что Ваше Величество вместе со своими приближёнными насильно продвинули систему, открывающую женщинам доступ к государственным экзаменам, — это совершенно уму непостижимо!
Один из чиновников кивнул.
— …Ваше Величество, вэйчэнь тоже так считает и надеется узнать истинную причину. Если она добилась этого не собственными способностями, её квалификацию признать нельзя. Вэйчэнь полагает, что именно в этом заключалась важнейшая цель покойного короля при введении системы государственных экзаменов.
— Верно! — в один голос воскликнули остальные. — В этих словах есть смысл. На государственных экзаменах превыше всего ценятся способности, именно поэтому покойный король установил правило, согласно которому даже правителю страны строго запрещено в них вмешиваться.
Спокойный тон Лю Хуэя заставил всех внезапно замолкнуть.
— Те, кто с трудом сдал государственные экзамены, должны понимать это лучше всех, не так ли? Вам всем на собственном опыте известно, насколько суровы там стандарты честности и как абсолютно недопустимо любое незаконное вмешательство. К тому же господин шаншу Либу так ненавидит женщин-чиновников и всеми силами пытался провалить кандидаток, но в итоге у него ничего не вышло. Почему? Потому что он не смог этого сделать. Верно! «Разве можно так легко пройти государственный экзамен?»
— Учитель Сю Ли не жульничала!
Внезапно двери распахнулись. Под удивлёнными взглядами присутствующих невысокий юноша с раскрасневшимся лицом бросился к шаншу Цаю.
Лю Цзинь со всей силы стукнул шаншу Цая по его лысой голове.
— Ах ты, старый лысый дурак! Учитель Сю Ли… Учитель Сю Ли всегда говорила, что хочет служить во дворце, поэтому я… хоть мне и было одиноко, я изо всех сил терпел! Даже если учитель больше не открывает частную школу и не играет на эрху, я всё равно буду терпеть. Без учителя Сю Ли учиться стало скучно, но я решил следовать за ней, усердно стараться и в будущем тоже стать чиновником, чтобы видеться с любимым учителем. Но… но не смей обижать учителя Сю Ли! Вонючий лысый старик! Ничего не знаешь, а только и делаешь, что несёшь всякую высокомерную чепуху! Разве достойный великий чиновник стал бы так поступать?!
Эти слова задели каждого за живое, и несколько чиновников стыдливо опустили головы.
Лю Цзинь подбежал обратно к Сю Ли, вошедшей следом за ним.
— Учитель Сю Ли, пойдёмте отсюда, не нужно больше оставаться в таком месте! Они все смотрят на вас свысока… Я… я так зол! Пойдёмте назад! Мечты и реальность — это совершенно разные вещи.
Сю Ли крепко обняла ученика, который за этот год заметно подрос.
— …Лю Цзинь, спасибо тебе. Ты действительно хороший мальчик, но я не могу уйти.
— Почему?!
— Потому что здесь начинается моя мечта.
Все уставились на Сю Ли, а она слегка улыбнулась и погладила юношу по голове.
— …Лю Цзинь, ты знаешь? Когда-то ты едва не погиб, хотя уже и не помнишь об этом.
— …Хоть я и не помню, моя нян рассказывала мне, что девять лет назад сыновья короля рассорились, из-за чего всем стало нечего есть.
Все чиновники одновременно ахнули — об этом запрещено было упоминать даже вслух.
— Да, тогда… я была совершенно бессильна. Тебе повезло выжить, но… я видела смерть стольких людей. Хоть я и находилась в лечебнице, я ничем не могла помочь и лишь беспомощно смотрела, как люди умирают. Но с этого момента всё будет иначе.
Сю Ли обвела взглядом чиновников и, наконец, остановила взор на Лю Хуэе.
— Я всегда хотела стать чиновником при дворе. Если императорский двор стал причиной этих бедствий, значит, я должна войти в него и быть рядом с королём. И если кто-то вздумает совершить глупость, я как следует ударю его по голове, чтобы заставить выбрать верный путь. Подобное никогда не должно повториться — вот почему я хочу быть чиновником и почему не могу им не стать. Ведь я ещё ничего не начала делать.
— …Ну и что в этом такого, всё ведь точно так же, как когда учитель Сю Ли обычно отчитывает меня?
В ответ на такое прямодушное замечание Сю Ли рассмеялась:
— Да, верно, однако я всё ещё на самом низу, и путь впереди предстоит долгий.
— Не беспокойтесь, когда мой де и моя нян ссорятся, нян всегда побеждает. Поэтому де вечно ворчит, что мужчины, как ни крути, не могут противостоять женщинам.
Чиновники, знавшие о подобном не понаслышке, разом отвели взгляды. Цю Ин не удержался и прыснул со смеху, а Лю Хуэй с серьёзным видом кивнул.
— Впечатляюще. В столь юном возрасте он уже ухватил самую суть.
Лю Цзинь грубо вытер слёзы, скопившиеся в уголках глаз.
— Учитель Сю Ли, значит, с этого дня вы будете сражаться до самого конца, верно?
— Да, с этого дня — всю жизнь.
— Хорошо, тогда я тоже буду стараться! Если кто-то обидит учителя, только скажите мне, я сразу прибегу и задам им трёпку!
Лю Хуэй обратился к Сю Ли:
— Цзиньши Хун, сейчас полдень, и группа тех, кто сомневается в твоей квалификации цзиньши, намерена провести проверку.
Пристально глядя на чиновников, которые уже были готовы забрать свои слова назад, Сю Ли совершила глубокий поклон и твёрдо произнесла:
— Как вам будет угодно.
— Хорошо, тогда сменим место, а заодно призовём и других новых цзиньши. Каждый, у кого есть сомнения, независимо от должности, может присутствовать. Если провести открытый опрос прямо здесь, то никаких подозрений в нарушениях возникнуть не должно.
Лю Хуэй окинул взглядом всех собравшихся.
— Убедитесь сами, было ли на самом деле какое-либо незаконное вмешательство в то, что она успешно сдала государственный экзамен.
Сю Ли украдкой шепнула Лю Цзиню:
— Ты тоже смотри внимательно, я покажу тебе, на что способен учитель Сю Ли!
Затем она подняла лицо.
Глядя на выражение её лица, Лю Хуэй с оттенком грусти улыбнулся.
Наверняка она с лёгкостью преодолеет все преграды. Столкнувшись с множеством вопросов, она ответит на каждый без запинки, чем несказанно поразит всех чиновников и заставит их признать её способности.
А что же дальше…
Лю Хуэй закрыл глаза.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
