Ни тогда, ни сейчас Юй Шунь не полагался на чтение звёзд. Хотя он и заглядывал в них, менять по ним карту будущего, чтобы повлиять на грядущее, было не в обычаях семьи Цзи. Поэтому без крайней необходимости Юй Шунь не заставлял себя смотреть на ночное небо. Однако был период, когда он, сам того не замечая, поднимал глаза к небесам почти каждую ночь. Причиной такого беспокойства стал Янь Цин, с которым он тогда только познакомился. В ту пору Янь Цину было всего лет десять-двенадцать, и он был юным правителем провинции Ча.
— Ты похож на птицу с перебитыми крыльями, — сказал однажды ночью Янь Цин, подойдя к нему. — Всё время смотришь в далёкое небо. Неужели есть место, куда ты хочешь вернуться?
В то время Юй Шунь бежал от многих вещей и оказался в провинции Ча. Он не смог сдержать чувств, отбросил мягкую притворную улыбку и был почти до конца откровенен с юным правителем, стоявшим перед ним.
Янь Цин был на редкость стойким. Совершенно не похожим на юношу своих лет. Ему потребовалось много времени, чтобы медленно достучаться до ожесточённого сердца Юй Шуня. Это не было бесцеремонностью; скорее это напоминало то, как осторожно приближаются к птице со сломанным крылом.
— Или же ты не на небо смотришь, а ищешь звезду?
Юй Шунь вздрогнул и промолчал. Стоявший рядом юноша проследил за его взглядом и слегка улыбнулся.
— Не ту ли маленькую синюю звёздочку?
Юй Шунь каждую ночь заворожённо искал её, но только сегодня впервые по-настоящему заметил.
— Она мне тоже нравится. Маленькая, но очень красивая. Несколько лет назад она порой тускнела, и её было плохо видно. А в поиске звёзд я мастер. Мы с учителем долго жили в горах.
Несколько лет назад, когда Ван Цзи оставил столицу, Юй Шунь ничего не смог поделать. Хотя для сдачи государственных экзаменов у него было много причин, к тому моменту, когда он получил звание чжуанъюань, Ван Цзи уже не было в центре власти, и он до сих пор ездил по провинциям. Юй Шунь попросился в провинцию Ча, потому что не хотел оставаться в столице. Ему начало опостылевать всё, включая самого себя, — он хотел вернуться туда.
— С давних пор я хотел отправиться к той синей звезде… Я часто видел её, когда был на родине, — Юй Шунь начал медленно открывать душу. Да. Он смотрел на неё с давних времён. — Я думал, что и смотреть на неё издалека тоже неплохо… — Но всё же ему хотелось оказаться рядом с ней. Поэтому он и спустился с гор.
Янь Цин слушал. Юй Шунь испытывал странное чувство: быть настолько искренним с другим человеком случалось с ним крайне редко, тем более — открывать своё сокровенное. Юй Шунь не мог стать таким человеком, как Янь Шу или Хуан И. Хотя он и хотел остаться поблизости, он сбежал в такую даль. Оглядываясь назад, понимаешь: Юй Шунь занимался этим с самого начала.
— Раз уж у тебя с самого начала было лишь одно крыло, неудивительно, что тебе трудно сближаться с людьми… — Юй Шунь вечно ничего не мог довести до конца, и хотя он обладал выдающимся умом, в чём же было дело? Было нечто, что он хотел увидеть, что-то, что он искал. Янь Цин с первого взгляда понял, что это было.
— Оставайся в провинции Ча, оставайся рядом со мной, сколько пожелаешь. Пока твои сломанные крылья не заживут, просто отдыхай. Ты хоть и хочешь вернуться, но делаешь вид, будто это не так.
Если они не заживут, я донесу тебя обратно на собственных ладонях.
— Взамен кошелька?
— Ага, имен… то есть нет!
Рядом с Янь Цином было удивительно спокойно. Почему-то на душе сразу становилось легче. Десять лет, проведённых с ним, действительно дали телу и разуму Юй Шуня долгожданный покой. Это был очень, очень долгий отдых.
— Но ведь именно потому, что твои крылья были сломаны, ты и упал здесь, в провинции Ча. Иначе чжуанъюань никогда не прибыл бы к нам. Твоё отчаяние принесло нам радость. Пусть я и не смогу стать синей звездой, я стану звездой провинции Ча! Ради тебя!!
Звезда провинции Ча — это звучало странно. Юй Шунь невольно рассмеялся.
— О, ты наконец-то улыбнулся. Ты творишь жуткие вещи, так что хотя бы улыбайся вот так иногда. К-кстати, та звезда, к которой ты хочешь вернуться, — это женщина? Твоя возлюбленная? Она красивая? Красивее, чем Линь?
— Линь… дочь из двойни семьи Чай? Почему ты вдруг о ней заговорил? К тому же, та звезда — мужчина.
— Мужчина? Чт… что это значит?! Неужели у тех, кто из столицы, настолько широкие вкусы? Так не пойдёт, если я хочу, чтобы наши с учителем долги уменьшились. Послушай, Юй Шунь, раз уж ты приехал в провинцию Ча, так женись на местной женщине и забери её с собой, а не звезду. Молодая гунян куда лучше взрослого мужчины, подумай об этом ещё раз, хотя бы ради меня!
— И что только ты пытаешься выведать? — Янь Цин привычно коснулся лба Юй Шуня своей большой и грубой рукой, и Юй Шунь негромко рассмеялся.
— Янь Цин… эти десять лет с тобой в провинции Ча… правда были очень счастливыми.
— Для меня тоже. И я рад, что ты в итоге увёз из провинции Ча жену.
— Не говори так странно. И насколько же ты в итоге заставил Чай Чжана уменьшить твой долг?
— К-как ты узнал!
Юй Шунь догадался об этом ещё тогда, когда Сю Ли, должно быть, оставалась в провинции. Он видел, как Янь Цин в одиночку отправился в Гуйян.
— Придя сюда, в столицу, ты делаешь вид, будто ничего не знаешь, мне даже смешно становится. — Послышался тихий шорох — звук падающего дождя. Юй Шунь закрыл глаза, продолжая улыбаться.
— Рядом с тобой так спокойно. Мне казалось, я мог бы оставаться там вечно… — С самого детства те десять лет были единственным временем, когда он мог жить просто и беззаботно. В отличие от столицы, полной интриг, в деревне провинции Ча всё — и дела, и добро, и зло — было предельно простым. Но разве не в этом крылась причина того, почему там было так хорошо?
Его постоянно предавали хозяева, его ненавидели начальники, к которым он не стремился набиться в друзья, вокруг всегда были лишь подозрительные взгляды, и в итоге ему никто не доверял. Юй Шуня принимали только тогда, когда он надевал маску притворной улыбки. Но те десять лет были иными. Юный правитель верил Юй Шуню с начала и до самого конца. Хотя Янь Шу и называл это ложью, Юй Шунь в те годы ни капли не притворялся. Рядом с Янь Цином он чувствовал, что может дышать полной грудью. Было бы замечательно, если бы он мог остаться с ним навсегда.
— Я тоже так думаю. Если бы ты был рядом, жизнь была бы сплошным удовольствием. Жаль, что это слишком трудно. Мы — лучшие в мире напарники по созданию веселья. Но мы оба сейчас находимся подле ещё более проблемных людей и делаем то, что сами для себя выбрали. И всё ради того, чтобы один-единственный человек сказал: «Ты мне нужен».
Голос Янь Цина падал, подобно ласковому дождю. Пожалуй, вторым в этом мире человеком, способным понять Юй Шуня, наверняка был Янь Цин. Его руку сжала грубая ладонь Янь Цина, всегда готовая прийти на помощь. Обоим без слов было ясно, кто для каждого из них является тем самым единственным.
— Но послушай, Юй Шунь. Я хочу сдержать наше обещание. Если тебе станет слишком тяжело, где бы я ни был, я тотчас вернусь и помогу. Если мне придётся выбирать, то, кроме принцессы, ты — единственный.
Я выберу тебя, так сказал Янь Цин. Юй Шунь улыбнулся.
— Из этой клетки я вынесу тебя вместе с женой и ребёнком, куда бы ты ни…
Когда-то Янь Цин уже говорил нечто подобное. Если крылья всё ещё сломаны, я подхвачу тебя на ладони и отнесу куда угодно. Юй Шунь улыбнулся и в знак признательности крепко сжал его руку в ответ. А затем отклонил это доброе предложение, потому что было нечто, что он хотел увидеть — точно такой же ответ он дал и давным-давно.
Когда он впервые увидел того младенца в запретном саду семьи Хун, Юй Шунь был потрясён хлынувшими через край чувствами.
Разочарование было таким, будто сдулся бумажный мяч для игры в цюцзюй. Юй Шунь удивился самому себе. Что плохого в разочаровании? Хотя он явно ничего не ждал, сейчас всё было совсем иначе: Юй Шунь впервые осознал, что на что-то надеялся. Зловещая звёздная карта предвещала нечто, что в будущем будет уничтожено; казалось, его собственный звёздный расклад истолковали неверно. Впрочем, траекторию звёзд Юй Шуня изначально было крайне трудно прочесть, так что с этим ничего нельзя было поделать.
Поэтому, даже когда ребёнок перед ним, насупившись, произнёс:
— Раз хочешь уничтожить, то уничтожай. Мне всё равно, пусть будет как угодно.
Он не испугался. Юй Шуню было всё равно, но против такого противника не находилось ни единого способа пробудить интерес. Отсутствие реакции на любые слова — должно быть, это тоже черта клана Хун. Поэтому он лишь ответил:
— Вот как?
Однако у него было лишь одно дело, которое он хотел совершить, и отказ в какой-то мере его разозлил. Юй Шунь решил поскорее покинуть этот Запретный сад. Но именно в этот миг…
— Ой, молодой господин. В Запретном саду какой-то незнакомый ребёнок, из чьей же он семьи?
Юй Шунь замер. Это был голос озорного мальчишки — нечто в нём задело нервы Юй Шуня. Если этот человек находился подле ребёнка, то, скорее всего, это была переодетая мужчиной дочь Хун Юйхуань. Однако это была не Жанье. Ребёнок закричал:
— Ты слишком шумный, не ходи за мной!
Судя по услышанному, этот человек был недавно принятым слугой дома Хун. Умудрённый опытом и острый на язык, он держался непринуждённо даже с молодым господином семьи Хун. Он мастерски лгал, лицемерил и притворствовал. Было странно, что тот никчёмный глава семьи приставил к себе слугу, который совершенно ему не подходил. Где же он его нашёл?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
