Выражение лица Минчжу казалось отрешённым, руки и ноги похолодели, её изящные брови постепенно сошлись на переносице, а в чертах лица медленно проступило страдание.
Лицо Чжао Ши было безупречным, словно вырезанным из нефрита. Следы катившихся слёз мгновенно исчезали.
Свет свечи, пробивавшийся сквозь абажур, был тусклым. Она смотрела на его одинокую слезу, гадая, не показалось ли ей.
У Чжао Ши были необычайно красивые глаза. Внешние уголки слегка приподняты, изгиб век безупречен. Эти тёмные, безмолвные глаза словно умели говорить. В увлажнённых глазах поднялся влажный и вязкий туман, делая их похожими на хрупкое сокровище. Боль, затаившаяся в самой глубине его взгляда, внезапно сжала его сердце.
Казалось, он был охвачен глубокой печалью.
Минчжу ещё никогда не видела Чжао Ши таким измученным и несчастным, и её отсутствующий взгляд постепенно стал ясным.
Неужели он может плакать? Лить слёзы от горя? Нет, она не верила в это.
Минчжу почувствовала исходивший от него густой запах алкоголя. Аромат был сладким и совсем не неприятным. Она разжала сцепленные пальцы, и спина, натянутая прежде словно тетива лука, расслабилась.
Она знала, что в пьяном состоянии он и впрямь не походил на себя обычного. В прошлый раз, когда он напился, он вёл себя как послушный ребёнок: слушался каждого её слова и покорно делал всё, что она скажет, и это было невероятно.
Минчжу произнесла:
— Ты выпил.
Голос Чжао Ши звучал нежно, он слегка склонил голову и угукнул.
Спустя мгновение он снова поднял лицо, и в его глазах отразилась скорбь.
— Чжу-Чжу, мне приснился сон.
Минчжу инстинктивно отстранилась, ей совершенно не хотелось его слушать.
Чжао Ши упёрся коленями в край кровати, его холодные пальцы сжали её запястье. Голос его был ровным:
— Я думал, что всё это лишь сон.
Все эти годы кошмар бесконечно терзал его; сказанные им слова, совершённые поступки, его вид и выражение лица в том сне с каждым разом становились всё отчётливее.
Минчжу внутренне сопротивлялась тому, что он собирался сказать. Она один за другим разжала его пальцы, сбросила его руку и, глядя ему прямо в глаза, отчеканила каждое слово:
— Уходи, я не стану слушать.
Чжао Ши упрямо не двигался с места. Он хотел спросить, но не решался:
— Неужели я…
Остаток фразы застрял в горле, он не смог вытолкнуть слова наружу.
Воспоминания о прошлой жизни хлынули на Минчжу подобно приливу. Даже просто помнить об этом было невыносимой болью.
Её чистые, ясные глаза постепенно затуманились влагой, уголки глаз покраснели. Она сжалась в комок и смотрела на него, не произнося ни слова.
Но капли в её глазах вырвались из-под контроля. Слёзы, одна крупнее другой, скатывались по красивым уголкам глаз, смачивая её щёки.
Она плакала беззвучно, и в её взгляде не было каких-то особенных чувств. В нём не читалось ни ненависти, ни боли, их сменила глубокая усталость.
Даже если она ничего не сказала, Чжао Ши, глядя на её залитое слезами лицо, всё понял.
Повеяло могильным холодом, руки и ноги Чжао Ши словно заледенели. Он поднял бледный тонкий большой палец и дрожащим движением коснулся её лица. От многолетнего владения кистью на подушечках пальцев остались небольшие мозоли; он вытирал следы её слёз, выдавливая из горла полные муки звуки:
— Я не знал.
Влага перед глазами затуманила его зрение. Он медленно выпрямился и, подавляя сердечную боль, неспешно заговорил:
— Я не верю, что мне хватило бы духа поступить так с тобой.
Действительно ли хватило бы? Ведь она была тем человеком, которого он заполучил, не выбирая средств.
Лицо Чжао Ши исказилось в гримасе от невыносимой боли, на лбу выступил мелкий холодный пот. Он стоял коленями у её бёдер и дрожащими руками обхватил её лицо, проявляя редкую для него панику:
— Тебе больно? Чжу-Чжу, больно?
Минчжу в этот миг совсем не хотела слышать его голос. Эти воспоминания заставляли её заново пережёвывать прошлую боль.
Каково это, быть убитой им в то самое время, когда любила его больше всего? Её сердце теперь было подобно остывшему пеплу.
Минчжу уставилась на него покрасневшими глазами и, теряя самообладание, указала рукой на дверь:
— Убирайся отсюда, вон.
Чжао Ши обнял её и прошептал ей на ухо:
— Прости.
Он опустил лицо, на котором застыло беззащитное и растерянное выражение.
— Прости, это я не умею любить правильно, но я не хочу отпускать твою руку. — Его взгляд казался обиженным, тёплое дыхание коснулось её шеи. — Чжу-Чжу, ты не знаешь: стоит только отпустить, и всё исчезнет.
Только крепко сжимая в своих руках, можно не потерять.
Чжао Ши обхватил её талию обеими руками, её подбородок как раз упёрся в его грудь. Она молчала. Пьяному, обезумевшему человеку ничего не докажешь.
Внезапно Минчжу почувствовала холод на затылке. Прозрачные, чистые капли смочили её шею.
Она чувствовала, что обнимавший её мужчина охвачен безмерным горем. Его беззвучные слёзы, подобно внезапному ливню, хлынули без всякого предупреждения.
Она замерла, её конечности одеревенели.
Она не испытывала особого удовлетворения, мысли в голове окончательно спутались. Были ли эти полные крайнего отчаяния слёзы пролиты по ней? Были ли они настоящими? Солёные они или сладкие? А может быть, горькие.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Хоть немного смягчи своё сердце, девочка ❤